— Войдите, — произношу я, откладывая пергамент в сторону.
В кабинет входит Мухаммед ибн Карим, его фигура, окутанная тенью от высоких арок, словно тень от величественного кипариса. Лицо его скрыто под капюшоном, а в руках он держит кожаный мешочек, который, судя по тяжести, заполнен чем-то весомым.
Он неспешно подходит к столу, его глаза, скрытые под тенью аруфтеки, внимательно следят за каждым моим движением.
— Позвольте нарушить ваше уединение, господин, — произносит он голосом, напоминающим шелест листьев на ветру. — У меня есть дело особой важности.
Я лишь скупо кивнул в ответ.
— Господин, восстания были подавлены, — произносит Мухаммед ибн Карим, откидывая капюшон и открывая лицо, которое, несмотря на годы, сохраняет резкость и хитрый блеск в глазах. — Ваш пример показал людям, что не стоит шутить с достопочтенным Маликом.
Он делает паузу, словно наслаждаясь эффектом своих слов. Его голос, хрипловатый от возраста, похож на шепот змеи, обещая как спокойствие, так и опасность.
— Города Харгеиза и Дегихабур будут незамедлительно восстановлены и заселены заново, — продолжает советник. — Ибо земля плодородная земля не должна простаивать.
Уголки его губ изгибаются в едва заметной усмешке, напоминающей змеиную.
— Вы, мой господин, великий правитель, и ваша мудрость, как я всегда говорил, беспредельна. Все подданные, от знатного дворянина до простого крестьянина, должны чувствовать вашу заботу и справедливость. Ваше слово — закон, а ваша воля — единственный путь к процветанию.
Мухаммед наблюдает за моей реакцией, его взгляд, проницательный и острый, как стальной клинок, готовый к удару.
— В этом уверен и я, — добавляет он, сделав уважительный поклон. — Именно поэтому я принес вам это, — он указывает на мешочек с пергаментами. — Свежие вести из дальних земель, которые могут оказаться интересны для вашего великого ума.
Он молча ждет моего решения.
— Как обстоит ситуация с Алджураном? — сухо интересуюсь я в ответ, делая пометки в своей тетрадке. Ручка скрипит по пергаменту, создавая едва слышный шум на фоне общей тишины кабинета.
— Гражданские восстания уже вовсю вспыхнули, мой господин, — отвечает Мухаммед ибн Карим с легкой тревогой в голосе. — А полководец Умар Али ибн Бени уже поднял восстание и просит у нас военной поддержки, а также чтобы вы лично приняли их племена в лоно нашего народа.
Он делает паузу, словно ожидая моей реакции. Его глаза, скрытые в глубине морщин, наблюдают за мной с заинтересованностью.
— Что же касается конкретных событий, то… — Аюб делает небольшую паузу, как будто взвешивая свои слова. — Войска Умара Али ибн Бени уже захватили несколько ключевых городов на севере Алджурана. Их армия, хоть и не так многочисленна, как наша, но сплочена и боеспособна. Они не стоят на месте, а активно продвигают свое восстание вглубь страны.
Мухаммед смотрит на меня с легкой надеждой.
— Но они не могут продолжать без нашей помощи. Им необходимы ресурсы, а также опытные полководцы и солдаты. Их восстание может стать прекрасной возможностью укрепить наше влияние в регионе и расширить наши границы. — Аюб замолкает, ожидая моих решений, его взгляд наливается показной покорностью.
— Пока не спешите их принимать, — произношу я, откладывая перо и сосредоточившись на словах советника. — Дождёмся, пока мятеж охватит как можно большую территорию, либо когда «крестьяне» начнут проигрывать. Нам нужно все побережье, на меньшее я не согласен.
Я делаю небольшую паузу, чтобы мой голос прозвучал еще более уверенно.
— Захватим окончательно Сомали, и можно будет взять паузу, — заканчиваю я, спокойно откладывая тетрадь на стол.
Мое лицо не выражает никаких эмоций.
— Умар Али ибн Бени — отличный полководец, — с уверенностью говорю я, свысока оценивая ситуацию. — Он сделает всё, что от него требуется, чтобы мы смогли захватить Сомали полностью. Но мы не будем спешить. А будем действовать только тогда, когда это будет выгодно нам.
Мухаммед ибн Карим молча кивает в знак согласия, его лицо также не выражает никаких лишних эмоций, словно ритуальная маска, но в его глазах считывается понимание.
— Истина так, мой господин, и я знаю, что ваши решения всегда продиктованы мудростью и благоразумием, — произносит он с уважением. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам достичь ваших целей.
— Однако волнения на «новых» территориях всё ещё сильны, и местные дикари не желают принимать власть короля-колдуна, — произносит Мухаммед ибн Карим с едва заметной иронией в голосе. Он делает небольшой поклон, как будто прося прощения за свои слова.
— Но я сделаю всё возможное, чтобы утихомирить этих бунтарей и наладить мир в государстве. — Он покорно склоняет голову, словно подтверждая свою преданность. Его глаза, однако, блестят не только преданностью, но и скрытой надеждой на быструю победу над бунтом, на укрепление своего влияния и на возможность добиться еще большего доверия от своего господина.
— Что по Гуджарату и прочей заокеанской торговле? — задумчиво интересуюсь я у советника, откидываясь на спинку кресла.
Мои пальцы бездумно стучат по столу, словно пытаясь передать ритм моих мыслей. Я осознаю, что пора завести отдельного человека для этих дел, чтобы Мухаммед ибн Карим мог сосредоточиться на более важных вопросах. Но пока я не нашел никого, кто мог бы стать ему равным по умственным способностям и «преданности».
— Торговля с Индией процветает, мой господин, — отвечает советник, показывая мне сверток с документами, который лежал у него под рукой. — Мы получаем много ценных товаров, таких как пряности, ткани, драгоценные камни и другие диковинки. Наши торговцы становятся все более смелыми и уверенными в себе, они с каждым месяцем расширяют свои торговые пути.
Тайный советник делает небольшую паузу, дабы собраться с мыслями.
— Однако есть несколько проблем, которые требуют вашего внимания, мой господин.
— Во-первых, португальцы все более активно вмешиваются в нашу торговлю, пытаясь установить свой контроль над морскими путями к Индии.
— Во-вторых, пираты стали все более смелыми и наглыми. Они нападают на наши корабли и забирают товар. Мы уже потеряли несколько ценных грузов.
Он сделал паузу и выжидающе смотрит на меня.
— Что вы хотите, чтобы я сделал, мой господин?
Я спокойно встаю из-за стола и делаю несколько шагов по кабинету.
— С португальцами нужно говорить со стороны силы, — резко произношу я, и в моих алых глазах вспыхивает магическое пламя, как у одного ифрита. — А с пиратами мы говорить не будем вовсе. — Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Мухаммеду ибн Кариму, взглянув ему в глаза.
— Я хочу, чтобы ты подготовил экспедицию в Индию. Мы отправим туда самый мощный флот, чтобы показать португальцам, что мы не боимся их. А пиратов мы искореним окончательно, — произношу я с нескрываемой решимостью, взгляд мой становится холодным и непроницаемым, словно сталь.
— Подготовь каперские доверенности и объяви нашим абордажным командам, что чужакам и португальцам мы отныне не рады, — заканчиваю я с сухой интонацией, словно произношу приговор.
Мухаммед ибн Карим молча кивает, на его лице не отражается никаких эмоций, но в глазах можно увидеть понимание.
— Да, мой господин, — произносит он с уважением. — Я незамедлительно приступлю к выполнению ваших приказов.
Советник делает почти незаметный поклон, словно подтверждая свою преданность и готовность служить. Его рука неосознанно поглаживает бороду, как будто он пытается спрятать едва заметную улыбку, которую выдают его блестящие глаза. Аю явно чувствует мощь и беспощадность своего господина, чувствует, как в его речах сквозит не только воля к власти, но и ощущение неминуемой победы. И знает, что сейчас надо делать всё, что в его силах, чтобы выполнить приказы и не разочаровать своего господина.
Он отходит от стола и с уверенностью поднимает глаза.
— Я уверен, что мы сможем очистить морские пути от пиратов и заставить португальцев уважать наше великое государство. — Советник делает еще один небольшой поклон и отправляется выполнять приказы, оставляя меня в глубоких мыслях.
