Так что ну его, этот брак. Жизнь создана для удовольствий. Я, например, не вижу вообще смысла связывать себя какими-либо обязательствами.
А вот поразвлечься с красивой женщиной вполне можно. Я же видел, какие горячие взгляды эта милфа на меня бросала, когда я пару раз продефилировал перед ней в полотенце, выйдя из душа. Может, прямо сейчас и попробовать? Я сделал свой излюбленный трюк: потянулся, перевернулся, как бы невзначай высунул руку из-под одеяла и попытался приобнять красавицу. Я называю это "сонным подъемом с перекатом". Если испугается - скажу, что случайно.
Однако мои мечты о женской ласке были бесцеремонно прерваны. Тот, кто отчаянно пытался меня разбудить, совершенно не стесняясь, одним махом вылил мне на лицо целый стакан холодной воды.
- Какая Зина, тормоз? Ты с дуба рухнул? Девочка какая-то снилась, что ли? Вставай, просыпайся, рабочий народ! Эдик, я тебе говорю! Мы уже не в женской общаге. Вечер закончился, наступило утро! Сильно, что ли, вчера головой ударился? Автобус через двадцать минут отходит! Давай, рабочий класс, продирай зенки! - и кто-то бесцеремонно сбросил с меня одеяло, лишив последней возможности вернуться в объятия Морфея.
Поняв, что бороться с действительностью бесполезно, я открыл глаза. И в ту же секунду у меня пошла голова кругом в прямом смысле этого слова. Она гудела беспощадно, а когда я попытался сесть на кровати, которая почему-то оказалась неимоверно жесткой, меня повело куда-то в сторону, и я едва не свалился на пол. А еще мне жутко хотелось пить!
- Воды! - простонал я.
- Стакан на тумбочке, ведро с водой у двери. Черпай и пей, у нас прислуги нет. Господа все в Париж свинтили, - ответил тот же веселый голос. Он точно принадлежал не Зине.
Кто я и где я?
***
Я сидел на жесткой панцирной кровати, очень похожей на армейскую. В армии я, конечно, не бывал и, надеюсь, никогда не побываю. Просто в кино когда-то видел. Наемная армия - это рабство. Только идиот потратит целый год своей юности на то, чтобы есть какую-то дрянь, ходить в "пикселе" от Юдашкина, маршировать по плацу с дурацкими песнями и красить траву в зеленый цвет. Просто я видел когда-то смешной и очень реалистичный фильм "ДМБ", и там были похожие кровати. Военный билет мне выдали довольно скоренько - стараниями отца врач на медкомиссии мне охотно нарисовал плоскостопие и ряд еще каких-то болезней, после чего спрятал конвертик со мздой себе в карман. Так что официально я совершенно не годен к службе в войсках и никаких призывов могу не бояться.
На кровати, кроме тонюсенького матраса не первой свежести, серой застиранной простыни и мятой подушки, лежало еще темно-синее колючее одеяло, точь-в-точь такое же, какое было когда-то на даче у моей бабушки. В молодости она работала проводницей и взяла несколько списанных штук, не знаю, правда, зачем. Отец к тому времени уже начал отлично зарабатывать и нередко предлагал бабушке сшить на заказ отличное белье и одеяло. Однако бабуля по старой памяти укрывалась почти до самой своей кончины все тем же стареньким и дорогим сердцу колючим куском шерстяной материи. Пожалуй, бабушка - единственный человек в этом мире, который был способен вызвать у меня хоть какую-то привязанность. А в общем, плохая это привычка - привязываться к людям. Людей нужно использовать. Только при таком подходе можно прожить жизнь весело, задорно и беззаботно.
- Очухался наконец. А я уж думал, Мэла на подмогу звать придется, - удовлетворенно констатировал голос, который так отчаянно в течение нескольких минут пытался меня разбудить. Чей он? И кто такой это Мэл?
В недоумении я поднял голову. Передо мной стоял курносый широкоплечий парень, по виду - мой ровесник или совсем чуть-чуть постарше. Лицо его усыпали крупные веснушки. Парень смотрел на меня с веселой усмешкой, по-доброму. Однако постепенно насмешливое выражение его лица сменилось на озабоченное.
- Эдик, ты в порядке? - спросил он, наклонившись и внимательно глядя мне в глаза. - На палец посмотри... Вправо... Теперь влево... Ну вроде сотрясения быть не должно. Болит голова?
Я потряс головой и поморщился. Не то что бы она сильно болела, скорее, меня мутило, как после шумных вечеринок, которые я так любил закатывать в своей квартире.
- Вроде нормально, - хрипло ответил я и попытался найти под кроватью свои уютные мягкие тапочки. Однако ноги мои нащупали лишь чьи-то холодные резиновые шлепки.
- Ну и отлично! Ушибся, наверное, просто. Странно, что морда целая осталась, ты же носом землю пропахал. А ты чего на руки-то свои уставился? - полюбопытствовал незнакомый парень. - Ты ж вчера аккурат головой вперед приземлился. В зеркало посмотрись лучше.
- Я? Вчера? - пробормотал я, пытаясь хоть как-то сориентироваться в окружающей меня действительности, и огляделся.
Я находился в какой-то комнате, доселе мне не знакомой. Никогда в жизни мне не доводилось бывать в таких местах. Походила она то ли на казарму, то ли на дешевый хостел где-то в Урюпинске. Хотя откуда мне знать? Я до недавнего времени вообще думал, что Урюпинск - это не реально существующий город, а прикол из Интернета.
В комнате стояли три совершенно одинаковых кровати, в углу - треснутая раковина, у которой, нагнувшись, чистил зубы другой незнакомый мне высоченный коротко стриженный парень в майке, штанах и с полотенцем на шее. Вместо пасты у него был какой-то порошок, в который он время от времени макал щетку. Надо же, никогда такого не видел... Может, какое-то новомодное средство для укрепления эмали? Надо бы загуглить. А где я загуглю? Телефон-то батя у меня благополучно конфисковал...
- Я закончил, Эд, - сказал он, обращаясь явно ко мне. - Если поторопишься, то успеешь. Мы с Толиком тебя подождем. Только в темпе вальса давай, шевели батонами.
- Да погоди, Мэл! - осадил его Толик. - Эдик вчера здорово головой треснулся, когда мы из общаги обратно домой по канату удирали. Пару метров всего до земли не дотянул. Но сотрясения вроде нет, я проверил. Просто заторможенный какой-то. И ты бы таким был, если бы головой в землю воткнулся. Зря ты, кстати, с нами не пошел, мы здорово погуляли: еды вкусной поели, винца попили, песни под гитару попели... Правда, потом комендантша в комнату нежданно-негаданно наведалась. Пока девки дверь держали, мы с пацанами поочередно и спустились.
- И что теперь? Работу прогуливать? - бодро ответил Мэл, натягивая клетчатую простенькую рубашку. - Толик, ты же знаешь, я в женские общежития не ходок. Меня дома девушка ждет. Давай-давай, Эдик! - поторопил он меня.
Только сейчас я снова понял, как сильно хочу пить. Я подошел к ведру, на которое мне указал мой новый знакомый Толик, и уставился в него. Да уж, это не привычная мне вода "Evian", бутылочку которой я всегда держу у себя на прикроватной тумбочке. Скорее всего, даже не кипяченая. На поверхности плавает чей-то волос, а по краю ведра ползет жирная муха с зеленой спинкой. Фу, мерзость какая! А пить-то хочется...
Усилием воли преодолев брезгливость, я аккуратно подцепил и выкинул волос, зачерпнул кружкой воды и выпил, уже мысленно готовясь к рвотному позыву. Однако, как ни странно, ничего подобного со мной не произошло. Я снова и снова зачерпывал воду и жадно пил, пока не выдул почти половину ведра, параллельно пытаясь лихорадочно сообразить, что же со мной происходит. Может, это какой-то жесткий урок, который решил устроить мне отец, пока я спал? Не понимаю только, как он это провернул. Неужто попросил кого-то пробраться ко мне в комнату, взять меня сонного и поместить в эту комнату, напоминающую то ли казарму, то ли хостел для мигрантов, то ли палату для душевнобольных...
А может, это Илюха, которого отец успел вытащить из СИЗО, надумал устроить мне жесткий пранк? С него станется. Особенно в дни рождения он любит меня разыгрывать. В прошлом году, когда мне стукнуло девятнадцать, он позвонил мне домой на городской телефон и голосом декана сказал, что я отчислен. А на двадцатилетие и вовсе отчебучил нечто из ряда вон выходящее: прямо на выходе из квартиры, когда я собирался к приятелям в бар, меня скрутили какие-то мордовороты, завязали глаза, сопроводили к машине и запихали в багажник. Я тогда чудом не поседел. В багажнике, я правда, проехал всего пару метров, а потом с меня сняли повязку, и выяснилось, что у дома собралась вся наша тусовка, состоящая из золотой молодежи, чтобы меня поздравить.
