Я поднял руку. Экзоскелет повторил движение идеально, без малейшей задержки, но добавил ему основательности. Казалось, моя рука теперь весит тонну и удар может остановить поезд. Я сжал кулак смотря на него. Забавная штуковина.
— Как ощущения? — Раздался рядом голос Томилина.
— Необычно и тесновато. — Честно ответил я. Всё же я привык к полной свободе движения, а тут, несмотря на то, что он меня не сковывал, я на подсознательном уровне ощущал его громоздкость. — Но, думаю, что к этому можно привыкнуть.
Я сделал шаг. Приводы в ногах отработали безупречно, дублируя мои усилия. Я побежал. Сначала медленно, потом быстрее. Полигон превратился в размытую полосу. Система стабилизации работала безупречно — я не чувствовал ни малейшей тряски.
Проверяя работоспособность, прыгнул. Сервоприводы в ногах отработали и выстрелили. Земля ушла из-под ног. Я взлетел на высоту двадцатиэтажного дома, завис на мгновение в верхней точке, увидев сверху весь полигон, как на ладони, и жестко приземлился. Приводы погасили инерцию, распределив нагрузку. Ни капли болезненных ощущений.
Но этого было мало. Я добежал до бункера, стену которого недавно пробил лейтенант. Встал напротив неповреждённого участка. Собрался, коротко выдохнул.
Удар!
Рука провалилась по плечо. Вокруг, в радиусе трёх метров, бетон превратился в груду мелкого щебня и пыли, обнажив спутанную арматуру, которая была разорвана и торчала, как непослушные волосы после дневного сна. От удара по стене пошла волна, и на соседнем участке кладки посыпалась штукатурка.
— Потрясающе… — Ахнул уже находящийся рядом Кравцов, не упустивший шанса лично увидеть происходящее. — Система работает!
А во мне тем временем зрела другая мысль. Это конечно неплохо, но я на самом деле сдерживался. И, по сути, мог сделать всё это и без экзоскелета.
— Доктор Кравцов. — Решился я. — Всё это конечно великолепно, но я хочу кое-что проверить. Правда есть вероятность того, что экзоскелет будет слегка повреждён. Но, если так случится, я компенсирую материалы, предоставлю лучшее, что у меня есть, чтобы вы могли создать замену.
— Для вас, всё что угодно. Даже не думайте о повреждениях. Если понадобится, хоть всё тут под ноль уничтожьте. Построим и новый полигон, и лабораторию. Главное, это знания, а они хранятся в голове. — Тут же ответил он, постучав себя пальцем по лбу.
Чтож… Тогда попробуем.
В моей правой руке появился топор, разгоняя характеристики на максимум. До скольки там они сейчас подскочили? Сила и Ловкость в районе семиста очков? Отлично. Экзоскелет должен ещё их усилить в три раза.
— Все системы в норме. Показатели стабильны. — Отрапортовал Кравцов.
Я сделал первый шаг, и интерфейс взорвался кровавым цветом.
Шаг был плавным, нарочито медленным, будто я шёл по тонкому льду, но в визоре рядом с виртуальной схемой левой ноги вспыхнула багровая иконка перегрузки. Цифры силы и крутящего момента, которые только что были в безопасной зоне, пусть и в верхней границе, рванули вверх, достигли предела шкалы и зависли, мигая тревожным знаком бесконечности. Раздался сухой, неприятный щелчок в бедренном шарнире, будто там лопнула перегруженная пружина.
— Предупреждение: критические нагрузки в левом тазобедренном узле. Превышение расчетных значений на семьсот процентов — Затараторил синтезированный голос встроенного голосового помощника системы экзоскелета.
— Интересно… Система регистрирует усилие до начала активного движения приводов. Это пассивное мышечное давление… Невероятно — Голос Кравцова прозвучал взволнованно, но не испуганно, а скорее заворожённо.
Я тут понимаешь ли его технику ломаю, а он в восторге.
Я замер, пытаясь перераспределить вес. Попытался осторожно поднять левую руку, просто чтобы посмотреть, что произойдёт. Сервоприводы на плече и бицепсе жужжали, пытаясь успеть за моим движением, и с каждым сантиметром их гул переходил в визг. На схеме руки поползли красные зоны — сначала в местах крепления к корпусу, потом по самим силовым балкам. Предупреждения множились, загромождая поле зрения: деформация каркаса, перегрев привода, потеря калибровки в левом плечевом суставе.
Я почувствовал, как нарастает странное, давящее сопротивление. Экзоскелет больше не помогал, как вначале, тупо мешая. Каждое микродвижение, каждый мой вдох создавали волну напряжения во внезапно ставшей хрупкой, по моим меркам, конструкции.
— Максим, может, достаточно? — А вот Томилин в отличие от Кравцова не так пылал энтузиазмом. Хотя казалось бы, сам же предложил эксперимент и привёз меня в это место.
— Нет. Нужно всё же проверить. В науке отрицательный результат — это тоже результат. По крайней мере, станет понятно в каком направлении нужно работать. — Ответил я. — Что мы будем делать, когда средний уровень людей перевалит за сотню? Нужно заранее быть готовыми.
А затем я попробовал ударить топором по стене бункера. Экзоскелет попытался усилить движение и как оказалось, это была фатальная ошибка.
Приводы на спине, плече, трицепсе и предплечье синхронно рванули, получив от моей нервной системы запрос на чудовищную, нечеловеческую мощность. Они выдали всё, на что были способны, и в этот миг стали слабейшим звеном.
Мой топор даже не успел коснуться стены дота. Воздух сгустился и лопнул.
От одного взмаха, от сжатой, вырвавшейся на свободу кинетической энергии, пространство передо мной исказилось. Бетонная стена дота толщиной в два метра буквально испарилась. Ударная волна, сконцентрированная и нерассеянная, ушла в землю. Пол полигона, сделанный из бетона, вздыбился. С грохотом, сравнимый с землетрясением, от точки, где должен был прийтись удар, через всю площадку побежала расщелина. Глубокий, неровный разлом метра полтора в ширину и в длину около двадцати.
Но самое главное произошло с экзоскелетом. Он разорвался изнутри.
В тот миг, когда мои мышцы передали импульс в каркас, а каркас попытался его усилить и направить, произошёл коллапс. Силовые балки правой стороны корпуса, от ключицы до бедра — не выдержали встречного давления. Они лопнули как перемороженная сталь. Чёрный композит разлетелся крупными, острыми осколками. Привод на плече сорвало с креплений, и он, жужжа, отлетел в сторону, вырвав пучок искрящих проводов. Вся правая часть экзоскелета просто обвалилась с меня, повиснув на нескольких уцелевших тросах и гидролиниях, которые тут же начали хлестать, выливая масло и охлаждающую жидкость на землю.
Левую сторону скрутило судорогой дикого напряжения и если бы не защитный костюм, то даже не смотря на всю мою силу, я бы скорее всего заполучил перелом. Я услышал хруст ломающихся сервоприводов в ноге и спине, и она тоже отключилась, обездвиженная. Я стоял, окутанный дымом, в полуразрушенном каркасе, который теперь был просто бесполезным, искорёженным грузом, повисшим на моём теле.
Кравцов среагировал первее всех. Подскочил ко мне, начал ощупывать на предмет повреждений, но всё было нормально. Он, убедившись в этом, сделал шаг назад, внимательно осматривая повреждённые элементы и его мозг уже лихорадочно работал, строя новые теории.
— Нужны совершенно новые композитные материалы. Что-то достаточно прочное и стойкое к запредельным динамическим нагрузкам… В идеале передающее кинетическую энергию, либо сбрасывающую её в накопители…
Он продолжал что-то ещё бормотать, пока я освобождался от остатков экзоскелета, сбрасывая их на пол.
— Очень интересная экскурсия. Огромное спасибо, и я отдам указания, чтобы вам прислали интересные образцы материалов. — Я пожал руку учёному, погрузившемуся в размышления, но увидев, что он толком не реагирует, повернулся к Томилину. — Я вижу отличные перспективы и считаю, что это направление стоит развивать дальше. Передадите доку, что он может рассчитывать на меня в это вопросе?
— Конечно. — Ответил Томилин. — Я правда ещё хотел предложить спарринг, как в старые добрые времена, но что-то после демонстрации сил. — Кивнул он на расщелину в бетоне. — Уже и не хочется. Поэтому предлагаю вернуться в Москву.
