— Уходите, странник, вам здесь не место, — прорычал один из стражников, и его голос звучал так же твёрдо, как и сталь его доспехов.
Мне пришлось пробиваться силой. Не применяя магию, конечно. В этом царстве божественном магия была опасна, как огонь. Она могла привлечь к себе внимание не только святош, но и инквизиции. А там и до крестового похода недалеко, так что ну его, эту магию. Пускай святоши показывают им чудеса, а я пройду через врата этого дворца своими силами.
Я ударил кулаком по двери, она задрожала, но не поддалась. Затем еще раз, и еще, и еще. Стражники попытались остановить меня, но я был решителен, быстро скрутив их. И не отступал, пока не пробил себе путь во дворец.
Когда я оказался внутри, я огляделся. Белые стены, словно выбеленные солнцем, отражали блеск золотых люстр, висящих под высокими сводами. Эти люстры были не просто источником света, они были символом богатства и власти. Их сияние озаряло лицо каждого человека в этом дворце, делая их еще более недоступными и чужими.
Множество людей в дорогих одежках толпилось в коридоре. Они были одеты в яркие цвета, украшенные драгоценными камнями и вышивкой. Их лица были накрашены, волосы уложены в изысканные прически. Они перешептывались, смеялись, делали приветствия, но их голоса звучали приглушенно, словно боясь нарушить тишину этого священного места.
Они смотрели на меня с удивлением и недоумением. Мои лохмотья резко контрастировали с их роскошью. В их взглядах читалось не только отвращение, но и страх. Они видели в моих глазах не бедность, а нечто более страшное — бунт. Они не хотели видеть в этом дворце кого-то равного себе, кто мог бы пошатнуть их уверенность в своем превосходстве.
Но я не обращал на них внимания. И шел к своей цели, не оглядываясь назад. Чувствовал на себе их взгляды, но не давал им сбить меня с курса. Ибо знал, что меня ждут там, в глубине этого дворца, и ничто не сможет остановить меня на пути к правде.
За очередной дверью я увидел наиболее богатый из всех залов, которые встречал за всю свою жизнь. Стены были отделаны мрамором, пол выложен мозаикой, а потолок украшен фресками с изображением сцен из Библии. В центре зала стоял большой стол, накрытый белой скатертью и уставленный золотыми приборами. На столе стояли вазы с цветами, а в воздухе витал сладкий аромат пряностей.
Именно там и устроился человек в белоснежных одеждах и папской тиаре. Он сидел в большом кресле, опираясь на высокую спинку. Его лицо было бледным, но глаза горели необычайно ярко. Он загадочно улыбался, словно видя старого друга, но совсем не спешил начинать диалог.
Так мы и молчали пару минут. Я стоял перед ним, опираясь на пику отобранную у одного из стражей. Его улыбка не исчезала, она стала еще более загадочной. В этот момент в зал ворвались гвардейцы. Воины были облачены в прочные стальные доспехи. В руках они держали мечи и щиты. Их лица были суровы, а в глазах горел гнев. Я тут же технично нокаутировал их. Не применяя магии, конечно. И быстро переместился в сторону, уклонившись от ударов их мечей. Затем я ударил их пикой плашмя, быстро вырубая каждого, и они упали на пол, теряя сознание.
Но я не хотел их убивать. Я просто хотел пройти в этот зал и поговорить с Папой. Однако они не желали меня пропускать. Они стали преградой на моём пути, и я был готов сделать всё, чтобы устранить её. Ибо цель оправдывает средство, если цель — спасение души!
— Давно не виделись, Виктор. Как вижу, слухи о твоей смерти крайне преувеличены. — Папа улыбнулся и направился прямо ко мне. — Рад видеть тебя, мой самый верный кардинал. — Его глаза опасно сверкнули чистой магией, но на устах всё так же играла дружеская улыбка.
И дым Инферно манит так
Грехом может считаться лишь то что рассматривается как грех!
Папа
* * *
Вокруг неожиданно что-то загудело, а папа с интересом смотрел на меня и к чему-то принюхивался.
— Я чувствую божественную мощь и почему-то запах демона. — Папа укоризненно покачал головой. — Впрочем, пока мы не можем рассматривать это как грех. — Он усмехнулся, и за его спиной открылся бирюзовый портал, из которого буквально пахло серой и несло высокой температурой. — А вот это уже интересно! — Глаза Папы вспыхнули от магии.
Он с тревогой смотрел на портал, который открылся за его спиной, занимая почти всю стену. Языки бирюзового пламени плясали, извиваясь и сливаясь, словно живые существа. Оттуда, из портала, исходил едкий запах серы, смешанный с ароматом паленой плоти. Воздух был раскален до предела, и тепло ощущалось даже на расстоянии нескольких шагов от портала.
На лице Папы застыло выражение тревоги, смешанной с любопытством. Он чувствовал божественное присутствие, но это присутствие было каким-то… неестественным. И, конечно же, запах демона, который шел из портала, не мог быть случайным.
— Интересно… — вновь прошептал он себе под нос, пристально наблюдая за порталом. Его глаза, глубокие и проницательные, светились магической силой. Он поднял руку, и на его пальцах засияли руны, что-то напоминая о древнем заклинании.
В зале за его спиной уже стояли другие маги, верные папскому престолу, облаченные в черные одеяния с вышитыми золотыми рунами магическими знаками. Они были в напряжении, глядя на портал с беспокойством. Но Папа оставался спокойным, его фигура излучала силу и уверенность. Он чувствовал, что сейчас происходит нечто значимое, что-то, что может изменить ход истории.
— Нет времени объяснять, ты мне нужен, партнёр! — из портала появляется довольная моська Малика, и уже следом его крепкая рука утягивает меня в портал.
— Вернись, Виктор! Мы не закончили… — рычит мне в спину папа, и портал тут же закрывается.
В Инферно было жарко. Не просто жарко, а так, словно тебя обхватили раскаленные объятия гигантского, злобного ифрита. Лава кипела вокруг, словно журчащий ручей, но этот ручей был из расплавленного камня, и его журчание напоминало злобный хохот демонов.
Я стоял на краю пропасти, с которой стекал этот огненный поток. Воздух вибрировал от жара, и мои лохмотья, когда-то служившие мне одеждой, тут же вспыхнули, превратившись в пепел. Я остался совершенно голым, но это была самая последняя из моих проблем. Тепло, проникающее в тело, было приятным, словно я купаюсь в горячей ванне.
Вдали виднелись деревья с бирюзовой листвой, которая, казалось, светилась изнутри. Их ветви, словно когти, цеплялись за скалистые уступы, тянутся к солнцу, которое здесь было не ярким, а тёмно-красным, словно раскалённый металл.
А под этими деревьями, в зарослях, кипела жизнь. Бегали звери — от крошечных, напоминающих ящериц, до гигантских, неизвестных мне тварей. Они с усердием пытались сожрать ближнего своего, но чаще всего их добыча оказывалась шустрее и убегала, оставляя за собой кровавый след на пылающей земле.
Справа от меня на вершине скалы стояла фигура, укутанная тенью, что смотрела на меня сверху вниз, и я чувствовал её взгляд. Она не шевелилась, но я знал, что та жива и знает о моём присутствии.
— А это Катарина, мой бухгалтер и маркетолог, — неожиданно пояснил дэ Сад, появившийся следом.
Он указал на тень, которая словно не принадлежит этому миру. Миг, и зловещая тень тут же скинула глубокий капюшон, и перед нами предстала девушка. И она была невероятно красива.
Будто вырезанная из мрамора, ее кожа была цвета оливы, а каштановые волосы, подстриженные под каре, как покрытые золотой пылью. На ее голове, словно украшение, возвышались два маленьких изящных рога, выточенных из слоновой кости. Их кончики слегка светились, излучая тепло, не сравнимое с жаром окружающей лавы.
Ее заостренные ушки были немного наклонены, как будто она прислушивается к какому-то невидимому звуку. Но главное — это ее глаза. Большие, фиолетовые, словно ночное небо, усеянное звездами. Они смотрели на меня с неприкрытым интересом, словно рассматривая какой-то необычный экспонат в музее.
