— Пожалуйста… — Прошептал я, взбалтывая смесь с сумасшедшей скоростью. — Пожалуйста, сработай.
И влил эту дрянь в отца.
Снова ничего. Он продолжал умирать. Пульс, который я чувствовал пальцами на шее, был бешеным, скачущим.
— НЕТ!
Я копировал зелья. И снова. И снова.
Смешивал гель с зельем, выдавлива его прямо так в рот, заставляя глотать и не обращая внимания на стрельбу и крики вокруг.
Даже когда надо мной пролетело чьё-то тело, не обратил на это ровным счётом никакого внимания.
Отец уже даже не кричал, просто выл. Нечеловеческим, звериным воем, от которого у меня мурашки бежали по коже. Его тело выгибалось, мышцы продолжали расти и рваться, кости трещали так сильно, что даже мне это было слышно. Кожа на лице пошла пузырями, как от ожогов, и начала лопаться, выпуская наружу пар и какую-то светящуюся субстанцию.
А потом он открыл глаза.
Я даже отшатнулся. Потому что это были не глаза моего отца. Там, в глазницах, полыхало чистое белое пламя. Просто белая, выжигающая пустота.
— ПАПА
Я попытался схватить его за плечи, и в этот момент он меня оттолкнул.
Хотя это даже толчком нельзя было назвать. Просто отец дёрнулся, инстинктивно, пытаясь сбросить того, кто к нему прикасается. И меня отшвырнуло метров на пятьдесят минимум.
Я пролетел над льдом, кувыркаясь, попытался сгруппироваться, но удар был такой силы, что я сначала выбил небольшой кратер во льду, подскочил, а затем проехал на спине ещё такое же расстояние, пока не остановился. А когда поднял голову, то увидел то, от чего у меня отвисла челюсть.
Отец висел в воздухе.
Метрах в двадцати над поверхностью льда. Руки раскинуты в стороны, голова запрокинута, из открытого рта вырывается пар, смешанный с белым свечением. И его тело менялось. Защитный костюм снова закрыл лицо, но было видно, что стал каким-то странным, словно врастая в тело, становясь частью человека. Хотя человека ли? Та же трансформация что с пиромантом в Гвадалахаре и с президентом?
— Что за… — Выдохнул подбежавший Ковалёв, бросившийся на помощь, но я не дал ему договорить.
Я просто схватил его за шкирку и рванул к остальным бойцам, которые, позабыв про тварей, пялились на парящего человека.
— Ложись! ВСЕМ ЛЕЧЬ НА ЗЕМЛЮ!!!
Я орал, не зная, зачем, просто чувствуя, что сейчас произойдёт что-то страшное. Бойцы попадали на лёд, кто-то закрыл голову руками, кто-то просто зажмурился.
И тогда всё вокруг взорвалось. Причём буквально.
Огромная группа монстров Системы, накопившаяся из порталов за последние пару минут, словно превратилась во взрывчатку. Тело каждого, каждая его часть — просто взорвались. Их останки не разметало в стороны, потому что нечего было разбрасывать. Каждая конечность превратилась во взрывной элемент или нечто подобное.
Потом начали взрываться Твари, пытающиеся взобраться по склону оврага. Чёрные тела полыхнули изнутри, и тоже исчезли.
Я лежал на льду, аккуратно подняв голову, и смотрел, как горит Антарктида. Взрывы шли волнами, концентрическими кругами расходясь от точки, где висел отец. Они уничтожали всё — монстров Системы, Тварей, куски льда, не трогая один маленький участок, на котором находились мы. Всё, что попадало в зону поражения, просто переставало существовать.
Порталы Системы вдруг начали пульсировать, мигать, как перегоревшая лампочка, и схлопываться с таким звуком, словно само небо разорвали на части. А ведь доселе считалось невозможным как-то на них повлиять.
Бронированный тираннозавр, единственный, кто ещё держался, тоже замер. Его силовое поле вспыхнуло в последний раз и погасло, а сам ящер тоже взорвался. То, что не смогли сделать Твари, сделал отец.
Я зажмурился. Свет был нестерпимым даже сквозь затемнённое забрало защитного костюма. А грохот и вовсе, стоял такой, что, казалось, лёд под нами сейчас треснет и мы провалимся вниз, на землю, которая не видела солнечный свет миллионы лет, скрытая под ледовым панцирем.
И вдруг всё стихло.
Осторожно, очень медленно я приподнялся на локтях.
Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась идеально ровная ледяная равнина. Ни кратеров, ни трещин, ни тел — ничего. Лёд словно отполировали до зеркального блеска. Ни одной твари. Ни одного монстра Системы. Ни одного портала. Часть вещества просто аннигилировали, и мы теперь словно находились на глубине огромной чаши, диаметром в десятки километров.
Только был один нюанс.
Вдали, километрах в трёх от нас, всё ещё висела багровая рана — разрыв реальности, портал в мир Тварей. И он снова, не просто уцелел, а разросся в размере. Теперь его диаметр составлял, наверное, с полкилометра, и из него всё ещё валили твари. Правда их было заметно меньше, поток, ещё недавно напоминавший водопад, превратился в ручеёк. Впрочем, он снова начал нарастать.
— Не может быть… — Прошептал Ковалёв, поднимаясь рядом со мной. — Что это было? Что произошло?
Я не ответил, не видел смысла. Я смотрел туда, где был мой отец.
А он всё ещё висел в воздухе, впрочем, начав медленно, очень медленно опускаться вниз, на лёд. Его фигура в чёрной броне, сейчас казалась какой-то другой — более массивной, более хищной, с острыми шипами на плечах и наколенниках. И я видел главное — он находится без сознания. Учитывая, что поток Тварей вновь начал нарастать, пора принимать тяжёлое решение. Брать отца в охапку и бежать, надеясь, что бойцы тоже сумеют спастись.
И что-то мне подсказывало, что это будет чертовски сложный марш-бросок. Я повернулся к Ковалёву.
— Слушай мою команду. Бросаем всё и бежим. Так быстро, как только можно. У нас есть только один шанс, удалиться так далеко, чтобы перестало действовать поле подавления. Если получится — мы выживем.
И не дожидаясь ответа, схватил отца, закинул его на плечо, призвал во вторую руку топор и побежал.
* * *
Слияние сознания Богдана с Роем наконец завершилось. Бывший человек повлиял на распределённое сознание, заняв в нём главенствующую роль и определивший новую парадигму существования, но и Рой повлиял на него в ответ, вписав заложенные Древними паттерны.
И первым осознанным ощущением нового существа стал полученный сигнал опасности. В галактике проявился Враг.
Рой, ждущий неисчислимое количество времени, постоянно разбрасывал семена по всем планетам и даже астероидам, каждое из которых являлось сканером, настроенным на одну функцию. Поиск Врага.
И одно из них, расположенное в одной, очень важной для Роя точке, Колыбели — сработало, передавая сигнал по цепочке в материнский разум, где теперь главенствовал некто другой.
Случилось немыслимое. Враг находился в колыбели, в точке, куда Рою было строжайше запрещено приближаться. В точке, которую он должен был защищать от Врага.
Произойди это чуть раньше, и он бы не смог среагировать, вынужденный соблюдать запреты, которые были превыше всего. Но у Роя появился полноценный разум, поводырь и теперь Поводырь направлял его. А значит, запрета больше не существовало. Было лишь нечто, вроде рекомендаций к действию, которые можно было игнорировать.
И Богдан, помимо ненависти к Системе, отнявшей у него всё, ощутил нечто новое — необходимость защитить Колыбель и уничтожить врага. Именно в такой последовательности.
Его новое тело, принявшее форму гигантского Охотника, живое веретено длинною в десяток километров, вздрогнуло, просыпаясь от векового сна в пустоте. Пространство перед ним разорвалось, открывая что-то странное — ледяную пустошь и висящую над ней багровую рану в реальности.
Бывший человек сразу осознал множество вещей.
Понял, что это портал открылся на Землю, на которую он стремился попасть. Увидел внизу, на льду Максима, тут же вспомнив парнишку, спасшего его когда-то. Правда, от него было странное ощущение, он словно чувствовал желание припасть к его ногам как щенок, но с лёгкостью задавил несвойственный себе порыв.
Чуял древнего Врага. Врага, ради сражения с которым был создан.
