— С этим никто не спорит, но вряд ли им стоит сейчас попадаться на глаза моей дочери. — Грустно усмехается глава Острокровых. Куват и Аи коротко кланяются, удалившись с площадки, и даже стражи зашли внутрь. — Если мы закончили припираться — начинай. Покажи мне, чему научился с того времени, как перестал быть моим учеником.
— Боюсь мое текущее состоянии вас может разочаровать. — Предостерегаю на всякий случай, но все же вхожу в круг. Мозолистые ладони привычны к оружию, даже ощущаю, что оно легче, чем привык, хотя по весу было не меньше трех килограмм. Это что же за монстр был предыдущий владелец тела, что сумел развить его до такого состояния? И как, черт возьми, с этой палкой обращаться?
К счастью, Я из прошлого не врал. Стоит отвести руку в сторону, как перед глазами появляется схема. Как нужно встать, как держать… и это на мой взгляд вышло вполне естественно. Мышечная память поправила стойку, и я бью глефой, как копьем. Пробуя оружие на вес. Меня чуть ведет вперед, так что пришлось переступить и следуя схеме закрутить оружие в руках, нанося воображаемому противнику глубокие порезы.
С каждой секундой у меня получалось все лучше. И я не стесняясь увеличивал скорость. До чего же приятное ощущение, будто мое тело специально создано для того, чтобы владеть подобным оружием. Интерфейс лишь иногда показывал, как исправить движение, чтобы оно вышло более хлестким или быстрым. Глефа начала пропадать из поля зрения, столь быстрыми стали мои движения, а благодаря подсказкам интерфейса бью точно в цель. И когда через несколько минут закончил не смог сдержать улыбки, повернувшись к Гуан Юн.
— Это было… ужасно. — Говорит воитель, прикрыв лицо ладонью. — Как ты мог опуститься до столь жалкого состояния? Тело будто деревянное, рефлексы убогие, движения кривые и смазанные. Такое чувство будто ты не с глефой работаешь, а посохом в поле машешь. Что за убожество ты мне сейчас показал? Нет, можешь не отвечать. Не желаю знать. Такому я тебя точно не учил. Это же ни в одном бою не применить!
— Но… — я хочу возразить что вроде получилось очень даже неплохо, но, увидев лицо мастера, вовремя решаю не расстраивать его и себя еще больше. — Но из-за катаклизма многое не помню, к тому же вы слышали — мои каналы Ци повреждены, нужно заниматься с самого начала.
— Нет. Одно дело — учить ребенка, как нужно делать, и совсем другое — переучивать. На это может уйти не один год. Надеюсь, проблема здесь в первую очередь с твоим восприятием. Учитывая, что у нас всего два дня, нельзя терять ни минуты. С данного момента и до самого отправления пить, есть и спать ты будешь прямо на тренировочной площадке.
Можешь отпустить своих друзей. В ближайшее время они тебе не понадобятся. И знаешь, учитывая твое состояние, я даже благодарен, что ты не принял подарка. Юн еще молода, пережила бы потерю, а вот пропажа семейной реликвии — вещь куда более существенная. Такое не восполнить простыми переживаниями. Становись в круг. Мы попробуем выправить твои базовые движения и поставить пару ударов.
С этими словами Гуань Юн взял в руки длинный посох и встал напротив меня. Мы оба прекрасно понимали, что я не в состоянии поранить противника. Вот только изначальные причины в голове у нас были разные. Он считал, что я болею, хотя может так оно и было. Вот только для этого тела я и был болезнью. Неповоротливый, медленный, неумелый.
Нет, нельзя сказать, что я никогда не держал оружия в руках. Калаш без патронов, и саперная лопатка. У нас даже стрельбища были. Один раз. Да и в детстве — кто же из нас не дубасил друзей палками? Вот только все это было бесконечно далеко от того, что показывал сейчас глава клана Острокровых. Глядя на его движения, я понимал, как должно выглядеть настоящее боевое искусство. Даже танец Юн мерк по сравнению с тем, что делал ее отец.
Плавно, даже с некоторой ленцой, он пустил посох в круговорот, и воздух загудел, как под крыльями майского жука. Удары обрушились на меня одновременно со всех сторон. Сверху, снизу и обоих боков. По крайней мере так казалось. Я не успевал парировать атаки, а о том, чтобы перейти в контратаку не было и речи. Я вообще ничего не мог сделать! Интерфейс лишь успевал мигать красными восклицательными знаками, предупреждая об ударах. Но к сожалению, слишком медленно. А может это я просто не успевал следить за ними.
Через несколько минут у меня уже болит все тело. Но Гуань Юн и не думает останавливаться. Он продолжает атаковать меняя темп и направление. В начале я думал, что он таким образом мешает мне подстроится под его ритм, а потом я понял — он специально давал мне возможность увидеть атаки. Чтобы отбить по крайней мере их. Когда мне наконец удалось отразить три выпада подряд, вновь ускорился.
— Не могу больше. — Говорю, опускаясь на землю, когда солнца уже катятся к закату. — Руки не слушаются. Слишком много ушибов.
— Так подлечи себя техникой Жизни и дерись дальше. Подъем! — взревел глава клана, обрушивая свой посох на то место, где я сидел. Успеваю подставить древко глефы, но сила такая, что немедля отдается в ладонях и суставах, а хитрый противник лишь поддевает мое оружие и впечатывает под дых тупым концом. — Да что с тобой? Твое тело помнит, что делать, но ты его будто сдерживаешь! Боишься задействовать в полную силу.
— Я, пытаюсь. — Произношу хватая ртом воздух, но учителя это явно не удовлетворило. Резко подавшись вперед, он дергает меня за шиворот, заставляя подняться.
— Не надо пытаться, делай! — бросает Гуань Юн, впечатывая посох в мою ляжку.
От боли и ощущения собственного бессилия во мне просыпается жуткая злость, заставляющая забыть обо всем. Стало наплевать на собственный организм, ранения и даже внешний облик. Бросаюсь на противника, не думая о последствиях и совершенно не обращая внимания на подсказки интерфейса. И вдруг понимаю, что меня больше не бьют. Это я наседаю, заставляя Владыку и главу клана отступать. Стоит это осознать, как я мгновенно получаю смачный удар, отправляющий меня в полет на два метра и вышибивший весь дух.
— Теперь лучше? — хватая воздух ртом, спросил я.
— Нисколько. — Мрачно отвечает лидер клана Острокровых. — Но ты по крайней мере вел себя естественно. Если сумеешь сделать все то же самое, но при этом работая головой — вернешься на стадию второго, может даже третьего года обучения. Вот только проблема явно не в теле, оно все помнит и все умеет. Проблема в голове. Как такое исправить, не знаю.
Возможно придет с практикой. А возможно ты умрешь раньше, чем восстановишься. В любом случае, нужно привести тебя в состояние, в котором ты перестанешь быть угрозой для собственных воинов. Поднимайся, у меня нет времени с тобой нянчиться. Придется брать только прямые выпады. Убожество, но так ты по крайней мере станешь полезен.
Двое суток мы провели в спарринге. И только когда мне позволено было забыться кратким сном я понял, какое же это блаженство. Оказывается, все это время, всю неделю после перерождения в теле, у меня и в самом деле болела исключительно душа. Теперь же я пребывал в гармонии. Болело уже все что только можно. Руки и ноги, отбитые многочисленными попаданиями. Голова, старавшаяся уловить и проанализировать неестественный объем информации. Даже ладони, сбитые в кровавые мозоли.
Но и результат тоже появился. На утро второго дня, после того как все мои телесные раны вылечили, я принял ванну, в виде ведра ледяной воды из колодца. Удивительно, но после этого, вступив в спарринг, я даже смог не только отбить лезвием несколько атак Гуань Юн, но и атаковать. Бесполезно, смазано, но все же куда лучше, чем в самом начале.
— Он готов? — строго спрашивает Гуй Шен, пришедший после полудня.
— Он будто стал совсем другим. — Не скрывая раздражения, отвечает воитель в кровавом доспехе. — Но лучше я ничего сделать с ним не могу за столь короткий срок. Если бы он был обычным учеником я даже гордился результатом, второй год обучения, достойный адепт серебряного ранга. Но до воина ему очень далеко.
