Сколько лет Джозефу? Тридцать? Сколько лет ему было, когда пропала экспедиция? Десять? Меньше? К этой экспедиции он мог иметь только одно отношение — если в ней участвовал его отец. Участвовал — и исчез. Пропал. Остался сынок сиротой. Жил, рос, поступил на службу в Звездную Палату — а потом приехал в Мангазею, расследовать ту давнюю историю… Для него это — личное дело.
В моей голове всплыло слово, очень подходящее к ситуации.
Месть.
Блин. Блин-блин-блин! В город приехал человек, предположительно имеющий личный интерес в давнем деле — и в городе начали исчезать люди, предположительно, имеющие отношение к давнему делу. Все эти предположения шатки и клеены даже не соплями, слюнями, но мое чутье орет сиреной, крича, что это — не просто совпадение.
Фокс имеет отношение к исчезновению купца, его брата и…
Меня пробил пот.
Сын купца Колокола, как там его… Сергей… старший брат Александра, зеркального маньяка-изобретателя — он ведь точно не имел никакого отношения к тем событиям. И все равно пропал. Значит, что? Значит, Джозеф не имеет к этим исчезновениям отношения? Или… Или его месть распространяется и на детей?
Блин!!!
Все время размышлений какая-то мыслищка царапала мне мозг, как ботиночек, попавший в камень… в смысле, камушек, попавший в ботинок. Царапала, царапала — и вот, наконец, выкатилась.
Джозеф! Он недавно попался мне на глаза, буквально случайно, буквально на улице. А попался он мне на глаза — ГДЕ? Возле дома Александра!
Я закрыл глаза, вспоминая то, что тогда промелькнуло перед моими глазами, но не было проанализировано мозгом. Лучше поздно, чем никогда.
Так. Улица. Обычная улица русского города — дощатая мостовая, деревянные заборы, деревянные ворота, за которыми поднимаются бревенчатые срубы домов, украшенные деревянной резьбой наличников, ставен, полотенец, тесовые крыши. По улице ходят люди, стуча каблуками сапог по мостовой: мужчины, женщины, девушки. Кто-то идет бодрой походкой, явно куда-то по делу спешит, кто-то вальяжно прогуливается, не торопясь, туда-сюда, туда-сюда…
Вот оно.
Пока я подходил к нужному дому, Джозеф именно что прогуливался, туда-сюда. Но люди так не гуляют. Они не челночат по улице, доходя до ее конца и тут же возвращаясь обратно. Так делают только если следят за домом, и то если нет возможности засесть на стационарной точке, в корчме у окна, например.
Джозеф следил за домом Александра. Джозеф явно имеет отношение к исчезновениям остальных членов этой семьи. А это означает…
Александр в опасности!
* * *
Нет, я не рванулся к его дому тут же, с низкого старта. Я потратил несколько минут, чтобы снова выцарапать у старика-писца книгу записи прибывших. Ну вдруг Джозеф приехал в Мангазею уже после того, как исчез купец Давыд — и все мои построения развалятся, как карточный домик.
Дудки. За месяц до исчезновения!
И вот сейчас я шагал по улице, еле сдерживаясь от того, чтобы не перейти на бег. На Руси не бегают. Если человек бежит — значит, тать, украл что-то. Того и гляди, попытаются тебя поймать, из лучших побуждений.
Вот эта улица. Вот этот дом.
Рядом Джозефа нет.
Значит, или он закончил слежку… Или он уже внутри!
Я не выдержал и сорвался на бег. Распахнул калитку, взлетел по ступенькам высокого крыльца и ворвался в дом.
Остро жалея, что так и не купил пистолет. С ним было бы безопаснее.
И эпичнее.
Глава 21
— Что-то случилось? — недоуменно поднял брови Александр, когда я, тяжело дыша, ввалился к нему в комнату. Мальчишка опять занялся опытами с зеркалом, видимо, пробуя поданную мною идею.
А Фокса здесь не было.
Я растерянно огляделся, как будто Джозеф был любовницей, а я — ревнивой женой и Александр мог спрятать его в шкаф. Которого здесь, кстати, и не было. И не только в комнате, а вообще на Руси. Не вошли еще в моду.
— С тобой все в порядке? — растерялся парнишка, увидев, что я на полном серьезе заглядываю в места, в которых мог спрятаться человек. Я просто подумал, что Фокс мог навешать Александру на уши лапшу — тоже, кстати, здесь не существующую — и уговорить спрятать его от меня.
Нет, Фокса здесь не было.
— Варфоломей…
Кто…? А, да. Это я — Варфоломей. Что-то я как-то не в себе… Ну, наверное, я просто убедил себя в том, что Джозеф Фокс — главгад, стоящий за исчезновениями родственников Александра, поэтому разочарование в собственных построениях несколько выбило меня из колеи.
А, хотя… Кто сказал, что Джозеф — не виноват? Я мог его просто-напросто опередить. Это в фильмах герой всегда врывается в последний момент, а я-то не в фильме.
— Варфо…
— Так. Александр. Собирай свое зеркало, чашечки, баночки, соленья, варенья — и поехали ко мне.
— Зачем?
— Жить со мной будешь… в смысле, у меня, — поправился я, увидев, что Александр сделал от меня шаг назад.
— Зачем?
— Со мной живут пять девушек… в смысле, у меня, — снова исправился я, в этот раз увидев неприкрытую зависть, — И кроме меня, больше никого нет. Они будут помогать тебе в исследованиях.
Давай, соображай быстрее. Александр, конечно, двинутый на своей идее ботан, но еще он — молодой парень. А я не знаю ни одного восемнадцатилетнего парня, который отказался бы жить в окружении пятерки девушек. А за своих девчонок я уверен, они на него не клюнут…
— Я согласен!
Кто молодец? Я молодец.
Ведь не клюнут же?
* * *
— Почти пришли, — указал я на дом напротив, — Только улицу перейти.
Блин, до чего же неудобно это зеркало тащить. Я думал, что все баночки будут неудобнее, поэтому благородно спихнул их на Александра, а коварный тот просто сложил их в специальный сундучок и нес его, перекидывая с руки в руку. А зеркало, завернутое в сукно, и так тащишь двумя руками!
Александр мечтательно посмотрел на резные ворота… из которых в этот же момент вышли три здоровенных бородатых мужика, в меховых кафтанах, с бородами лопатой и меховых же колпаках. Мужики с интересом уставились на нас.
На обиженном лице мальчишки прямо-таки было написано: «Ладно… С тем, что кроме девушек никого не будет, уже обманули… Но хоть девушки-то будут?».
— Это не мой дом, — хмыкнул я, — Мой левее.
Мужики — печники, судя по всему — двинулись по улице, больше не обращая на нас внимания.
— Шевелись, Плотва, — буркнул я, толкая Александра локтем. Это зеркало меня достало.
* * *
Зато встреча в моем доме его не разочаровала. Судя по буквально светящемуся лицу, мальчишка не часто общался с девушками вообще, а тут — сразу четыре, плюс моя тетя, тоже очень даже ничего себе, и всем он интересен, и все с ним хотят пообщаться.
Интереснее всего им, конечно, было узнать, зачем я припер к нам домой Александра, но прямо при нем спрашивать это было бы невежливо. Зато потом, когда Настя с тетей повела его в его комнату, показывать, где можно разместиться для проведения экспериментов, Дита и Аглашка приперли меня к стенке.
— Зачем? — в прозвучавших в унисон голосах не было возмущения, только искреннее любопытство. Клава за их спинами молчала, но в ее больших глазах горел тот же интерес.
Зачем, зачем… если б я знал. Жалко как-то его стало. Да и зеркало его может быть полезно… если он его, конечно, сделает…
— Ну… — начал я, — Слышали сказку про серебряное блюдечко и наливное яблочко?
* * *
Выслушав мой рассказ, девчонки восхитились моей предприимчивостью, тут же, впрочем, раскритиковав мою идею сделать на основе зеркал нечто вроде телефонной сети. Мол, такую вещь нужно прятать от всех и никому не показывать! Только внутри рода пользоваться! Это ж какое преимущество в сравнении со всеми остальными!
Вот, что значит — стратегическое мышление. Я-то привык, что я — сам по себе и никому особо неинтересен. А ведь девчонки правы — когда у меня будет свой боярский род, возможность быстрого получения информации из самых дальних краев может стать весомым козырем в противостоянии с другими родами. А оно будет — к бабке не ходи.
