- Эх, ты! А еще длинноногий! Бегать быстро должен!
- Чудик ты, за кем бегать? Нет никого! Куда бежать-то? - обиделся обладатель длинных ног. - Темень - хоть глаз выколи. Бр-р, не хотел бы я каждый день тут ходить.
- Эдик! Да Эдик, ек-макарек! - кто-то тряс меня за плечо.
- Не тряси его так, у него, может, и так сотрясение, - озабоченно предостерег второй голос. - Повернуть его надо, снегом щеки натереть. Тогда очнется.
Лежа лицом вниз, я отчаянно пытался вспомнить, что со мной случилось несколько минут назад...
Я неторопливо шел по освещенной улице по направлению к магазину фототоваров. Я шел специально медленно, чтобы меня хорошо было видно. Было очень холодно, и я поднял воротник пальто, которое почему-то стало неудобным и жестким, будто бы его много часов подряд вымачивали в крахмале...
Я широко шагал, что-то напевая себе под нос, и время от времени будто бы невзначай оглядывался, чтобы проверить, не идет ли кто за мной. В кармане у меня были советские рублики, недавно полученные в кассе после того, как я отстоял очередь. Подумав, я все-таки вытащил их и запихал подальше, даже не в карман брюк, а под свитер. В мои планы все же не входило лишаться денег.
Никакого "хвоста" за мной вроде бы не было. Я свернул во дворы и тут же почувствовал на своем горле чьи-то липкие пальцы. Я попытался было что-то сказать, но не смог. Не получилось у меня и скинуть нападавшего, несмотря на то, что он, кажется, был ниже и легче меня. Шею будто сдавили тиски. Нападавший грубо пихнул меня в снег, лицом вниз, и уселся сверху, бесцеремонно шаря у меня в карманах.
В тот момент, когда меня схватили, все мысли вылетели из головы. Я едва успел осознать, что происходит. В глазах потемнело, и единственное, что я чувствовал — это холодные пальцы, сжимающие мою шею. Я попытался вырваться, но хватка была слишком сильной. Воздуха катастрофически не хватало. Внутри меня нарастало чувство паники.
Перед тем, как отключиться, я все же успел услышать какие-то голоса. Первый говорил хрипло, отрывисто, недовольно:
- Попутала ты, что ль? Карманы пустые у бугая этого. Ты говорила, лавэ у него там?
Другой голос, тоненький, что-то боязливо ответил, но я не понял, что... В нос ударил сладковатый, приторный и откуда-то знакомый запах. Кто же пользуется такими духами? У Насти таких точно нет...
Я застонал и попытался приподняться. Однако нападавший грубо толкнул меня в спину, и я снова повалился в снег. В спине что-то резко кольнуло.
- Хвост бежит! - хрипло рявкнул нападавший. - Пустой он, зря только я светанулся. Давай, шевели булками! Дворами уходим!
***
- Ну что, очухался, герой? - озабоченно спросил Толик, который хлопал меня по лицу.
Я собрался с силами и приподнялся.
- Что, Эдик, уже обчистили? - деловито спросил Мэл. - Проверь!
- Вроде нет, - ответил я неуверенно и, поморщившись от боли, сунул руку под свитер. Деньги и паспорт были на месте.
Я облегченно выдохнул.
- Всё при мне.
Вовремя же я все переложил! Видимо, сработала чуйка. А Толик еще когда-то сомневался в моих способностях!
Я осторожно поднялся на ноги и вытер лицо тыльной стороной ладони. Кожа тут же стала красной. А еще спиной я чувствовал что-то мокрое...
- Елы-палы, пальто почти новое... Кровь теперь застирывать. А вы откуда тут? Следили, что ли? Так и знал.
Значит, друзья, беспокоившиеся обо мне, все-таки топали за мной, держась на расстоянии. От нападения они меня спасти не успели, но все же попытались. Да, с такими точно можно идти в разведку. Последнюю пайку отдадут.
- Это единственное, что тебя волнует, Эдик? - усмехнулся Мэл, отряхивая меня от снега. - По-моему, это не повод расстраиваться. Они, как нас увидели, так и драпанули. А мы, кстати, парня-то видели, который во дворы за тобой зашел. Издалека, правда. И девка какая-то с ним была.
- Девка? - удивленно спросил я. - Девка-грабитель?
- Ну да, девка. Да она, кажется, просто с ним была... Вряд ли она могла бы на тебя со спины напрыгнуть, ты вон какой здоровый, стряхнул бы сразу.
- А какая она?
- Я всматривался, что ли? - пожал плечами Толик. - До них метров пятьсот было, если не больше. Дворами умотали, наверное.
- Так вы ничего не видели?
- А откуда нам было видеть, когда ты во дворы свернул? - вмешался Мэл. - Мы тебе сразу предлагали: давай проводим! А ты рогом уперся. Ну мы чуть отстали и аккурат за тобой двинули, на расстоянии. Видишь, предчувствие не только у тебя есть. Потом видим - хмырь какой-то с девкой прется сзади. Она ему на тебя показывает. Я Толику говорю: бежим, проверим.
- Заворачиваем во дворы - а тут ты лежишь, мордой в снег, и кровища, - подхватил Толик. - А их мы едва-едва разглядели, они куда-то через другую арку ломанулись - и след простыл. Мэл за ними рванул, но не догнал.
Прохожие, шедшие мимо нас, очевидно, оборачивались. И правда, видок у меня был тот еще: пальто в снегу, мятое, волосы всклокоченные, шапка валяется поодаль, вся морда в крови. Я наскоро умылся снегом и только сейчас снова почувствовал, как мне неудобно в пальто. В спинку будто был вшит кусок чего-то плотного. А еще немножко саднило, будто где-то сильно оцарапался.
- Надевай и двинем-ка в участок! - озабоченно сказал Толик, подняв и отряхнув мою шапку. - А то, не ровен час, толпу соберем.
***
До ближайшего отделения милиции, того самого, на ступеньках которого недавно валялся в отключке Денька, мы добрались меньше, чем за пять минут. Усатый хмурый милиционер, сидевший за столом, попивал чаек и ел бутерброды с колбасой. Весь его вид говорил о том, что наше появление не доставило ему никакой радости.
- Вот, на товарища напали, - торопливо начал Толик, выталкивая меня вперед.
- Обобрали, что ль? - равнодушно спросил милиционер, вытирая масленые руки носовым платком.
- Нет...
- Паспорт давай.
Я снова вытащил зеленую книжечку и протянул ее поедателю бутеров. Из носа все еще шла кровь, и я зажал его ладонью. Платка, как назло, в кармане не оказалось. Тот равнодушно взглянул, полистал и спросил:
- Ну и что тогда? Отойди подальше, не накапай тут.
- Так ударили его, - вступил в разговор Мэл.
- Где ударили? Нос, что ли, разбили? - все так же равнодушно спросил дежурный. - В первый раз, что ли?
- Да нет, - вмешался я, раздраженный его хамством. - Я шел с деньгами, хотел купить фотоаппарат. Свернул во дворы, чтобы путь срезать. А меня сзади схватили и задушить пытались.
В глазах служащего не было ни капли сочувствия.
- Ну и? - протянул он, беря новый бутерброд. - Не задушили же? Стоишь, разговариваешь. Деньги при тебе остались, нос заживет.
- Вы обязаны принять у меня заявление, - проснулся во мне зумер, знающий про права и личные границы.
- Твою ж нафиг, умные какие все стали, - выругался милиционер, и отодвинул кружку и тарелку на другой край стола. - Садись, пиши, болезный. Да не капай тут!
В общаге мы втроем оказались почти перед самым отбоем: сначала торчали в дежурке, потом парни потащили меня в ближайший травмпункт. Полная низенькая медсестра, поохав, осмотрела меня, потом позвала врача. Тот, почему-то внимательно оглядев мою спину, сказал:
- Почитай, в рубашке родился. Будто спас тебя кто-то.
- Что? - изумился я.
- Судя по характеру раны, в тебя ножом ткнули пару раз, причем с хорошей такой силой. А у тебя из травм только синяки, нос разбитый, да порезы неглубокие. Удивительный случай. Ну ладно, запишем в загадки. Зашьем быстренько. - и он обратился к медсестре: - Ну-с, давайте, приступим... Заявление-то написал? Ну и молодец.
Когда мы наконец, окончательно замерзнув и дуя на озябшие кулаки, ввалились в комнату, Толик деловито мне сказал:
- Эдик, ты ложись, отдыхай. Хватит с тебя на сегодня приключений. У тебя еще неделя больничного. Давай я быстро сосиски разогрею, слопаем по тарелке - и ты в люлю. А мы с Мэлом делом займемся - послушаем тихонько записи. А на заводе завтра я скажу, что ты загрипповал. Грипп в феврале-марте - обычное дело. Тети Люсиных внуков вон, говорят, вообще на карантин отправили - полшколы выкосило, дома в кровати валяются с температурой.
