Соратники и сами могут видеть карту в интерфейсе, но предпочитают дождаться пока я поставлю отметку. Само-собой вышло что я отдаю команды и распоряжения. Не скажу, что это доставляет удовольствие, но становится спокойнее. Хотя мне все еще хочется такой простой вещи как признание меня — мной, как личности, а не просто наследника. Я не хочу притворяться их господином, это мое тело, мои действия и мой выбор.
— Интересно, как здесь все выглядело, когда работало? — Спрашиваю вслух, но скорее обращаюсь к самому себе, чем к окружающим.
— Никогда не видела столько железа. Как в этом месте вообще можно жить? — С сомнением произнесла медик. — Где выращивать скотину? Как без солнца обрабатывать поля и посевы?
— Почти все крупные города существуют за счет аграрных регионов. Работают на заводах и в офисах, а готовые продукты покупают в магазинах. — Уже ответив, понимаю, что в их мире все не так. Какие к черту продуктовые в средневековье? — Как объяснить. Когда технология меняется, позволяя на многих гектарах работать не огромной толпой, а группой в пятьдесят — сто человек. Выращивая десятки тонн еды каждый год, нужда в большом количестве фермеров исчезает.
— Магия? Как у клана Корня, заставляющего растения плодоносить в пять раз чаще? — Уточняет Аи, нашедшая единственное объяснение такой эффективности.
— К магии это не имеет никакого отношения. Только человеческий труд. Сотни лет труда. Селекция, когда выбираются только лучшие стебли и сорта пшеницы или кукурузы. — Вспоминая школьный курс природоведения разъясняю для товарищей свои слова. — В следующий год удачных колосьев становится больше, и из них для засева тоже выбирают самые богатые. И так далее. Со скотиной то же самое, выбирают тех, кто дает больше всего молока, или быстрее всего набирает вес. И так год от года, пока с одной сотки не становится возможно прокормить не десять человек, а сто, или даже двести. Но это кропотливый труд многих поколений.
— Я слышала о подобном. — Задумчиво кивает Аи, уже привычным движением топора, отковыривая щиток аварийного рычага, перед очередной закрытой дверью. — Ректор, хотя теперь его, наверное, стоит звать жрецом, Гуй Шен, он запрещал фермерам оставлять только лучший скот для разведения. Говорил что-то про недопустимость безделья и конец времен.
— Регрессор? — Слово само вырывается из моего рта, хотя я прекрасно понимаю, что оно не слишком подходит. — Не то. Консерватор. Вот. Тот, кто настаивает на сохранении прошлого стиля жизни. Хотя в вашем случае ситуация совершенно дурацкая. В городе голод, эпидемии, полное крушение торговли и нормального существования, а он запрещает развиваться.
— Страх. — Пожимая плечами замечает Имаджин. — Боязнь нового, неизвестного — нормальна. Особенно когда оно может убить тебя, или твоих близких.
— У нас это называли зоной комфорта и всячески настаивали, что из нее нужно выходить. — Усмехаюсь, оглядываясь по сторонам. Вот уж действительно — повезло. Уверен, все бизнес тренеры, коучи и мастера личностного роста, попади в такую ситуацию, с удовольствием забились обратно в свою скорлупку. Некоторых особенно голосистых я бы и сам с удовольствием отдал немертвому морю, чтоб оно, пропитавшись их посылами, тоже вышло. В открытый космос.
— Темно, хоть глаз выколи. — Мрачно замечает Куват, когда дверь с тихим поскрипыванием отходит в сторону. — Словно опять в подземелье.
— Хуже, гораздо. — Ничуть не веселее поддерживает его медик. — Ни света, ни еды, ни противников которых можно убить.
— И очередной склад трупов. — Поддерживаю товарищей, глядя на привычные капсулы. — Кажется вся эта зона служила для создания репликантов. Огромный завод по созданию живой рабочей силы. Или ее выращиванию, с последующей доставкой в другие сектора. Рельсы едва просматриваются, но, вероятно, все эти колбы были оснащены двигателями для перемещения. Не даром же они стоят в разброс, а не только у стен. Куда-то ехали, когда ток отключился.
— Ток? Такой же, как у вас, когда атакуете врагов? — Удивленно спросила Имаджин, и я не сразу нашелся что ответить девушке.
— Если честно, не знаю. Я пока не разобрался в его природе. Все неоднозначно. Хотя некоторая схожесть действительно есть, но мой навык слабо контролируем. А для работы электроники нужен постоянный источник питания с определенными характеристиками. Больше — и он сгорит, меньше — не заработает. К тому же у меня скорее всего ток постоянный, а для многого оборудования требуется переменный.
— Простите, но ваши слова для меня совершенно непонятны. — Грустно улыбнулась кошка, да и глядя на лица других товарищей, заметно их недоумение. Попробуй аборигену дикого племени объяснить, что штука у тебя в руках — смартфон, созданный на фабрике, а не великое колдунство белого шамана
Хотя, учитывая, что мы находимся в чреве искусственной планеты, меня тоже можно считать папуасом. Ведь что я понимаю в окружающих технологиях? Ровным счетом ничего. Для меня такие вещи как клонирование, планетарные лифты, циклопические сооружения — тоже своего рода магия. Потому как необъяснима и загадочна. Окружающая фантастика раньше встречалась лишь в книгах, фильмах и играх. Но, по крайней мере я допускаю теоретическую возможность существования всего этого. А товарищи просто принимают как есть. Интересно, если объясню про программы, они начнут поклонятся духу машины, моля о снисхождении?
— Вот он, терминал. — Материализуясь говорит Джи, и пархает к едва заметному черному экранчику. Подойдя ближе, замечаю, что поперек идет расходящаяся в стороны трещина. — Кто-то явно был не слишком рад его работой
— Кажется ты, в отличае от остальных не воспринимаешь технику как данность. — Усмехаюсь, очищая экран и прикладывая к нему ладонь.
— Я живу в твоей голове, а еще в частицах инфокуба поглощенного твоим телом. Ничего удивительного что после подстройки… стоп. Ты видишь это?
— Кодировка сбилась. — Мрачнея произношу я, видя, как скачут по треснутому экрану едва заметные буквы. Чертыхаясь снимаю с шлема фонарь и отдаю Кувату, и в наступившей темноте разобрать бегущие символы становится куда проще. Интерфейс, дополняет фразы, улавливая смысл. И вот я уже читаю вполне нормальные надписи. Значившие… черт знает, что. Возможно для инженера, обслуживающего этот терминал, они имели значение
«шбк дступ. врйнй трмнл н прднзнчн дл свз мжд сктрм. Свзь с цнтрльнм пстм нршн. Дждтсь прбт тхнчскй слжб л брттсь в пддржк сктр дл смсттльнй нстрйк». — гласила надпись. А чуть ниже было два варианта «пвтрть прддщ кмнд» и «врнтьс к бзвм фнкцнл». Долго выбирать смысла нет, и я жму на первую. После чего экран мигает и гаснет.
— Что за черт? Я его что, выключил? — В растерянности отхожу на шаг, меня берет зло, и я прекрасно понимаю того, кто врезал по терминалу, выдающему абракадабру. Однако через несколько секунд в помещении светлеет. Вместо букв на экране появляется крохотное изображение девушки, удивленно уставившейся на нас с той стороны. — Ого! Выжившие? Здесь? Потрясающе! Нам нужна ваша помощь!
Губы девушки двигаются, она явно говорит, радуется, но звук не проходит. А возможно у аварийного терминала и вовсе нет динамиков для его воспроизведения. Прикладываю руку, пытаясь вызвать панель текста или хоть что-то подобное, но ни черта не происходит. Нужно понять видит ли она меня вообще? Усиленно машу рукой, пытаясь поймать зрачок камеры. Несколько мгновений девушка продолжает ругаться, а затем, сообразив, тоже машет в ответ.
— Отлично, она нас видит. Дальше пойдет легче. У нас были письменные принадлежности в запасах? — С облегчением забираю у Аи свернутый в рулон кусок плотной бумаги и карандаш, и быстрыми движениями накидываю фразу: «Мы на 500Ц, где вы?» — Куват, посвети сюда фонарем, чтобы надпись легче разобрать было.
Девушка всматривается в бумагу, переводит взгляд на меня и обратно к надписи. А затем, покрутив головой по сторонам находит кусок панели и ножом выцарапывает: «Идите, 450Ц, Раб, терм». Странно что у нее не чем написать, ни бумаги, ни ручки, хотя, судя по комбинезону она скорее из моего времени. Однако куда больше меня насторожил именно нож — явно самодельный, из куска железа, с рукоятью обернутой тряпьем.
