— Это не я!
— …вчера опять к ним в дом пробрались…
— Это тоже не я!
— …англичанин этот сумасшедший…
— Это опять не я… ну, то есть, поймал его я, но к остальному я отношения не имею!
— Вот если бы не поймал — я б с тобой не разговаривал. А так — ты помог мне, я помогу тебе. Но все равно — ты как будто несчастье городу приносишь. А теперь еще Кондрат тебе понадобился! Вот зачем?!
— За меня боитесь? — усмехнулся я.
— Боюсь, что ты его вправду поймаешь и притащишь! Что мне тогда с ним делать?!
Глава 31
Кондратий, Кондратий, куда ж ты подевался…
Вообще-то, наметки на ответ на этот вопрос у меня есть. Я, в конце концов, не кто попало, а подьячий Разбойного Приказа, сыскарь, и пусть сыскной стаж у меня — всего год с небольшим, совсем крошечным хвостиком, но за этот год меня многому научили. Многому из того, что просто не может знать погибельный староста из города на краю света. Поэтому то, что для него — загадочная загадка, то для меня — легкая разминка… Надеюсь.
Я сделал то, что всегда делают в фильмах про маньяков… нет, не вырезал напрочь группу подростков, оставив в живых одну девственницу. Я имел в виду не ЭТИ фильмы о маньяках, а те, где их ищут. Помните? Там всегда наносят места убийств на карту, внимательно смотрят на нее и говорят: «Если соединить эти точки, то получится изображение лица Джека Воробья, только без серьги в ухе. Значит, следующее убийство произойдет вот здесь, на мочке уха!». Ну или как-то так. Я, если честно, такие фильмы не особо-то внимательно смотрел. Но поступил примерно так же — собрал всех жертв Кондрата, выписал места их нахождения — и дома, по новой разложив квадратики-домики, отметил эти места бусинками.
Нет, лицо Джека Воробья не получилось. А получилось… что-то вроде толстой гусеницы, полукругом охватывающей… Родовую церковь Осетровских. И ко мне он прицепился когда? Тогда, когда мы с Настей от этой самой церкви отходили. Что это может означать? Что Кондратий защищает и оберегает церковь. Или то, что спрятано в церкви. Например, потайные ходы рода Осетровских. А это, в свою очередь, означает, что Кондратий связан с моей погибшей семьей. Человек, который одновременно связан с Осетровскими и их церковью… никто на ум не приходит?
Отец Азарий!
Если он и не сам Кондратий, то явно его знает… а то, что не он сам — это вероятнее всего. Дело даже не в том, что у священника борода, как у старейшины гномов, а у ночного Кондратия я вовсе никакой бороды не заметил. Рост. Отец Азарий — роста среднего, сложения плотного, а Кондратий, насколько я смог рассмотреть — выше среднего и сложения стройного. Разные это люди, разные. Но то, что связаны друг с другом — очевидно.
Что мне теперь нужно делать? Идти к отцу Азарию и брать его за бороду, мол, где проход в Дом? Ага, щас. Даже если не брать в расчет то, что он знаком с убийцей, который может прикончить меня, просто посмотрев в спину и прошептав Мертвое Слово. Ну пришел я, ну взял за бороду… И что? Отец Азарий скажет, что никаких тайных проходов не знает и поэтому грядеши себе, молодой человек, камо хотите. И что я с ним сделаю? Соли на хвост насыплю? Нет, тут нужно договариваться по-хорошему. А как именно — я еще не придумал. И думать надо быстрее — вот-вот досюда дойдет информация о том, что я — самозванец. Придут суровые люди с суровыми лицами и сурово скажут…
— Подьячий?
Да, вот именно это и… Что?!
Пока я шагал по улице, размышляя над тем, что делать, пред моими глазами возникло серо-зеленое сукно кафтана. Я медленно-медленно поднял взгляд. Сверху вниз, с высоты своего роста, на меня смотрел царский сокольник. Тот самый, который в кабаке раз закусился с Морозовым-средним.
Человек, с которым не ссориться категорически нельзя.
* * *
Вы никогда не задумывались, чем царь отличается от боярина? Почему вот именно этот чувак носит корону и ему все подчиняются, а не, скажем, Морозов или Телятевский? У царя Источник — так и у бояр Источник, у царя Повеление — так и у бояр Повеление. Так-то оно так, да не так. У царя Повеление не простое, а Царское. Знаете, чем оно от боярского отличается? Тем, что Царского Повеления слушаются ВСЕ. Ага, вы правильно поняли. Даже бояре. Может, это особенность царского Источника, не знаю, только династия Рюриковичей не сходит с трона уже семьсот лет. Потому что стоит какому-то боярину зазнаться не по чину — царь может ему приказать, к примеру, отдать Источник. И боярин — отдаст. И станет… да, собственно, никем. Вернее, сначала никем, а потом — покойником. Мало ли найдется желающих отомстить тому, кто уже не ответит? И пусть за семьсот лет такого не произошло ни разу — сама возможность неплохо охлаждает горячие боярские головы.
Какое отношение все это имеет ко мне? Самое прямое. Я, если вы не забыли, собираюсь объявить себя преемником рода Осетровских и вернуть род на политическую арену. Не то, чтобы мне этого прям хотелось, но так уж звезды сложились. И вот — получаю я Источник, прихожу к царю, говорю, так, мол, и так, царь-батюшка, я — последний из рода, хочу его возродить… И тут подходит к царю этот сокольник и тихонечко шепчет: «Не нравится мне этот тип, твое величество. Подозрительный он какой-то наглый и непочтительный». И последнее, что я увижу в роли боярина — темнеющие глаза царя.
Нет, с сокольниками ссориться не стоит…
Так. Стоп.
КАК он меня назвал?!
Глава 32
— Подьячий Федор, — холодным голосом произнес сокольник и меня отпустило. Слава богу, он не знает, кто я на самом деле, всего лишь одну из моих личин, под которой я тут в Мангазее действую… звучит, как признание какого-то суперзлодея.
Видимо, староста проболтался.
— Да, это я, — постарался я ответить так же холодно. Нифига не получилось. Если мой голос тянул максимум на ноябрьский вечерний ветерок, то от сокольника сквозило холодом Арктики… более северной Арктики, учитывая, что мы и так за полярным кругом.
Сокольник… как там его… а, Петр Алексеев… посмотрел на меня сверху, как на вошь.
— Покажи печать, — потребовал он.
Чтоб тебе пусто было.
Я предъявил требуемое — и меня тут же схватили за плечо и затащили в переулок. Честное слово, не знай я точно, что телепортации здесь нет — решил бы, что без нее не обошлось.
— Что тебе здесь нужно? — прошипел сокольник, впившись в мое лицо взглядом своих круглых кошачьих глаз.
— Ничего. Это ты меня сюда притащил.
— В Мангазее. Что тебе нужно в Мангазее? Зачем ты притворяешься англичанином?
Упс. Моя легенда… та из моих легенд, которую знает губной староста… похоже, затрещала. Сокольник, как доверенное лицо царя, может точно знать, что никто ничего из царской казны не похищал, а если бы и похищали, то искал бы покражу не Разбойный Приказ, а Приказ Тайных Дел.
А, ладно. Наглость — второе счастье.
И я, спокойно глядя прямо в глаза сокольника, повторил ему то, что рассказывал старосте: послан князем Дашковым, ищу разбойника, похитившего некую ценность из царской казны и прячущегося здесь, в Мангазее. А может и не здесь.
— Ложь, — спокойно произнес сокольник, — Ничего из царской казны не крали. Я бы знал.
— Князь сказал, — спокойно ответил я. Ведь правда: подьячий, отправленный в Заполярье главой Разбойного Приказа, может не знать, похитили что-то из казны или нет. Он задание получил и знает только то, что ему рассказал Дашков. А вот тот мог и солгать. В конце концов, Суворов еще не родился и своих слов о том, что каждый солдат должен знать свой маневр — что? У меня по истории четверка была — еще не произнес.
Естественно, сокольник сделал из моих слов совершенно логичный вывод: подьячим, то есть — мною, играют втемную. А в том, что вывод этот — совершенно неверный, сокольник не виноват.
— Князь человека ищет, — подытожил свои размышления сокольник, — Он связан с Морозовыми?
Я не сразу понял, кто с кем связан.
