— Может, оно просто выискивает слабое место у человека, и бьет прицельно по нему?
— Тогда у зелья должен быть разум.
Гилл скривился — разговор зашел явно не туда. Еще чуть-чуть, и Блек сам догадается, что дело не в зелье…
— Грегори, просто поверь в компетенцию отца Маркуса. Он свидетельствовал, что от нас ничего не зависело, что мы тут ни при чем…
Блек просто кивнул — доказывать что-либо явно утешавшемуся фактом собственной непричастности к случившемуся Гиллу было глупо. Его совесть такое может перенести — его нет.
За спиной хлопнула дверь суда — по ступенькам дробно застучали чьи-то быстрые шаги. Гилл обернулся назад и пробурчал:
— Только этого не хватало…
Блек уже знал — кто их догоняет. Он мрачно сказал, останавливаясь и разворачиваясь к Мюраю — бегать от него последнее дело:
— Гилл, прошу, оставьте меня — нам надо с Мюраем поговорить наедине.
Тот прищурился:
— Ни за что.
Мюрай быстрым шагом подошел к ним:
— Доброе утро, леры. — Он выглядел все так же худым ушлым доходягой, но слишком радостным доходягой. Хотя его понять можно — с него сняли обвинения в шпионаже, объявив все неудачной попыткой внедрения в банду контрабандистов потензоцема. Только Блек на что угодно был готов спорить — это откровенная ложь, без хотя бы покрывательства Мюрая дело не обошлось. Та же Ренар всего за пару дней вышла на банду, а ведь потенцозем добывали почти три года! Три года, которые никто ничего не замечал. Без высокого покровительства дело не обошлось.
— Недоброе утро, — честно отозвался Блек, а Гилл грустно улыбнулся:
— Мюрай, ваш разговор может чуть-чуть подождать, пока все волнения улягутся?
— Это не может ждать.
Блек хмуро признал очевидное:
— У вас есть право и на вызов, и на выбор оружия…
Мюрай ответил то, что сильно удивило и подняло его в глазах Блека:
— Не думаю, что это так необходимо, Блек. Я лишь хотел сказать, что не таю на вас зла. Не буду скрывать — еще пару дней назад я представлял, как уничтожу вас на дуэли, но сейчас, когда открылась правда, я не держу на вас зла. Вы не виноваты в том, что случилось. Я надеюсь, что смогу наказать истинного виновника случившегося.
Гилл прикрыл глаза, а Блек понятливо кивнул:
— Все же у зелья были мозги. Или это было не зелье. Только что тогда это было?!
Мюрай спокойно заметил:
— Я не могу вам ничего сказать в интересах следствия. Как только задержим преступника — вы одним из первых узнаете правду. А сейчас… Можно совет?
— Я вас слушаю. — Блек заставил себя не кривиться — у Мюрая было право давать ему советы. Мюрай оказался куда как воспитаннее его самого, и куда как благороднее, хоть и нер по происхождению.
— Не совершайте того, что нельзя исправить. Это я вам как профессионал советую.
Блек переспросил:
— Профессионал? — впрочем, Мюрай прав.
— Да, профессионал по совершению глупостей, которых можно было избежать. — Мюрай слишком серьезно кивнул, заставляя Гилла улыбаться. Впрочем, Блек сам не сдержал улыбки — этот рыжий нахальный аквилитский офицер умел главное — смеяться над собой и перешагивать через невозможное. Настоящий офицер и лер, в отличие от него самого…
— Ваше чувство юмора — это нечто… — признался Блек, а Гилл попытался наладить отношения, предлагая странное в данной ситуации:
— Мы могли бы стать друзьями…
Мюрай снова кивком согласился с его словами:
— Нам работать в одном городе, леры. Нам придется хотя бы ради города… — Его зеленые, наглые глаза в упор уставились на Блека. — Лер… Если вам совсем невмоготу — учите одно: вашим палачом я не буду. Зато могу предложить хорошую и, главное, регулярную взбучку. Каждый день с десяти до двенадцати часов утра я буду вас ждать в Особом управлении полиции Аквилиты. Обещаю не жалеть — против вас там будет пятнадцать ос штурмового отряда, и все они — мои друзья. Им на ком-то тренироваться надо. Вас, Гилл, тоже жду — вместе веселее.
Блек снова скривился:
— Вы еще и Фейна позовите — он обожает делать ставки и наживаться на других.
— С Фейном все пока неясно, — туманно ответил Мюрай, и Блек понял, что мозгами у зелья мог быть как раз Фейн.
— И Шекли до кучи позовите, — закинул на удачу удочку Блек, и Мюрай вновь купился:
— Тут тоже пока сложно.
Блек не удержался, пугая Гилла — кажется, тот считал его садистом без мозгов в голове:
— Значит, зелья проверялись или во имя военных разработок концерна Фейнов, или во имя короля, которого представляет Шекли. Забавно в любом случае — я не хочу жить в стране, где людей ломают во имя короля или во имя грязных военных денег. Нам только зомбированных солдат и офицеров не хватало…
Мюрай долго смотрел на Блека, словно все его слова до этого о дружбе во имя города были всего лишь куражом, и медленно, старательно подбирая слова, сказал:
— Точно… Сработаемся.
Он хотел что-то добавить, но тут эфир вокруг вскипел, больно жаля в грудь. Гилл что-то прошипел, Мюрай грязно выругался, а Блек скомандовал, моментально ориентируясь — не узнать этот болезненный, алый эфир сложно:
— Особняк леров Янота. Силовой шторм. Мюрай, Гилл, умеете держать защитную сеть Фидеса? — он помчался через парк, вызывая уважение даже у родившегося в Аквилите Мюрая. Немногочисленные прогуливающиеся по парку как подкошенные падали на дорожки — у немагов нет возможностей противостоять взбешенному эфиру. Даже из магов в эпицентре силового шторма выживут только инквизиторы и мифические гранд-мастера — Блек еще ни разу не встречал таких магов, хоть странные слухи о Мюрае и ходили в городе. Ривз утверждал, что это правда. Только тогда совсем не понятен его глупый самоубийственный порыв на набережной… Хотя Ривз мог первым всё понять с зельем, или что там их меняло…
Гилл, проклиная боль от ударов эфира, прошипел:
— Умею.
Мюрай промолчал — он явно что-то надумал свое, впрочем, вспоминая его действия в катакомбах, где он спас нериссу Викторию Ренар, Блек знал, что для себя решил этот рыжий.
— Даже не думайте, Мюрай, переть в центр силового шторма и спасать ведьму! — говорить на бегу было сложно, и Блек признал, что в любом случае будет по утрам ходить в Особый, еще даже не существующий отдел полиции. Если не убьют, так хоть форму вернет. — Ваша задача, как офицера, защита города. Так что, умеете держать сеть Фидеса? Не слышу ответа!
— Умею, — прошипел взбешенный Мюрай — он, кажется, как сам Блек, имел проблемы с контролем гнева. Надо же, у них даже психологические проблемы одни и те же. — Но не считаю целесообразным участвовать в сети — вы с Гиллом сами удержите её, когда как я…
— В городе три… — Блек с трудом переводил дыхание. — Два инквизитора, Мюрай. Для одной ведьмы более чем достаточно. А вы отвечаете за жизнь неры Ренар — вам ни о чем не говорит это имя?
За парком, через широкую дорогу, сейчас запруженную столкнувшимися паромобилями, вставал мрачный, отделанный серым мрамором особняк леров Янота. В десять окон по фасаду, и в три раза больше по бокам — его будет сложно укрыть защитной сетью всего с трех точек. Но с трех, а не двух, как могло бы быть, не приди к ним на помощь Мюрай. Алому взбешенному эфиру ни стены, ни крыша особняка помехой не были, и сейчас толстые, как корабельные канаты, извитые эфирные нити впивались во все новые и новые жертвы дальше по улицам, забирая жизни горожан.
— Небеса и пекло, Блек, вы делаете все, чтобы я вас ненавидел! — признался Мюрай.
— За правду не ненавидят, Мюрай.
— Брок де Фор, — поправил его рыжий. — И я вас начинаю ненавидеть за возникающее чувство собственной неполноценности.
Гилл не удержался:
— Поздравляю с титулом, лер!
Блек скривился, но заставил себя промолчать, как, по его подозрениям, был добыт этот титул.
Мюрай, даже не запыхавшийся от бега, бросил на него косой взгляд и сам пояснил:
— Мой дядя не оставил наследника. Так что зря вы подумали то, что подумали.
Блек, притормаживая перед дорогой, пробурчал, формируя на ладони начало защитной сети:
