— То есть ты считаешь, что наследник могущественной корпорации не может быть заинтересован в тебе как в женщине? — я запустил взгляд в её головокружительное декольте.
Михалыч покраснела гуще.
— Ну ты скажешь тоже, — за пренебрежительным тоном таилась попытка скрыть смущение. — Где я и где эскорт-куклы, вылепленные кланом Герега? У них шпагат на 270 градусов, а у меня всё обвиснет после первых родов.
— Допустим, его это не волнует, — я тоже вернулся к еде, успевая и говорить, и расправляться с салатом. — Ты бы ответила ему взаимностью?
— Н-ну… — задумчиво протянула Микаэла. — Даже и не знаю. Если он не такая скотина, как принц Гарсия — может быть.
— Но получается, что принц утаил от тебя очень важную часть своей жизни, — напомнил я. — Он ведь не сказал тебе с самого начала, кто он такой.
Михалыч беззаботно повела плечиком.
— У всех есть тайны.
— Даже у тебя? — я улыбнулся.
— Да, — Микаэла лукаво стрельнула в меня взглядом.
— И какой же страшный секрет ты скрываешь? — мне действительно было интересно.
— Хочу уменьшить грудь, — вздохнула она.
Мой ужас был почти непритворным.
— Только через мой труп! — выпалил я.
Девушка рассмеялась.
— Все вы, мужчины, такие, — пошутила она. — На самом деле нет. Бог — инженер получше, чем я, и если у меня большие сиськи, значит, так было заложено в конструкции, незачем вмешиваться и портить.
А потом уже серьёзно добавила:
— Если принц с самого начала не сказал, кто он, значит, у него были причины так поступать. В конце концов, наследники больших корпораций никогда не могут быть уверены, что девушки — или парни — любят именно их самих, а не их деньги и положение. И если он всё же признался — значит, понял, что может доверять. А обмануть доверившегося — очень большой грех. Мне так мама говорила.
— А как насчёт детей? — спросил я.
— От этого принца? — уточнила Микаэла.
Я кивнул.
— Ну, мои проекты — это уже мои дети, — она аккуратно промокнула губы салфеткой. — А насчёт настоящих… Если я его полюблю — то почему бы и нет? Но я буду ужасной матерью. Однажды у меня умер даже домашний камень, а тамагочи гибли даже с читом на бессмертие. Так что в декретный отпуск придётся идти папе. Но что-то мы уж совсем странные вещи обсуждаем, ты не находишь?
Пожалуй, она была права. Но я ещё не закончил.
— А представь теперь, что это ты — наследник могущественной корпорации, — предложил я.
Она добросовестно представила. Даже морщинки на лбу появились от усердия.
— То есть у меня появились ресурсы на воплощение всех моих задумок в рабочие прототипы? — уточнила девушка.
Я кивнул.
— Вроде того.
— И чем это отличается от того, что есть сейчас? — она удивлённо посмотрела на меня. — Ты ведь уже нашёл спонсора на мои проекты, я их готовлю к созданию прототипов.
То есть для неё ничего особо не изменится. Что ж… Её ответы много сказали мне о ней, и я был рад, что не ошибся с выбором.
Ужин был завершён, но наша с ней культурная программа только начиналась. С полчаса мы потратили на общение с Домиником — Михалыч просто не могла уйти, не убедившись в том. что её питомец в полном порядке.
С ним всё было хорошо. До отбытия короля Родриго Доминик жил в отдельном аквариуме при кухне, был бодр, шевелил усами и перебирал ножками, и даже узнал свою хозяйку, устремившись в её сторону.
Я смотрел, как Микаэла щебечет, поглаживая стекло, и обещает Доминику, что скоро он вернётся в большой аквариум, надо только немного потерпеть, и думал, что она слишком строга к себе. Тамагочи — это тамагочи, а ребёнок — совсем другое дело. Но если даже она права, и материнство — не её стихия…
Мы найдём способ решить эту проблему. Тех же нянь никто не отменял.
Следующим этапом нашего вечера стал лав-отель. Я уделил Микаэле столько внимания, что она уснула в моих объятиях, в полном изнеможении и полностью удовлетворённая. Оплатив номер до самого утра, я оставил её отсыпаться, добавив к розе мистера Лю изящный золотой браслет с подвесками в виде миниатюрных — и полностью функциональных при этом — инструментов. Буковки на рукоятках подвесок складывались в слово «любовь».
Надеюсь, ей понравится.
А меня ожидало неотложное дело — очередной акт спектакля «Ведьмы — лучшие друзья человечества».
Местом встречи для мужского разговора было выбрано то же кафе, в котором проходили переговоры с пехотинцами после первого свидания с Микаэлой. Меня оно полностью устраивало — я не хотел слишком удаляться от лав-отеля со сладко спящей девушкой. А если выбор места озадачил Каса и Люциуса, они ничем не показали своего удивления.
Мы с Магнусом заказали кофе, совсем не лишний для меня после секс-марафона. Кас, памятуя о своей гиперчувствительности к стимуляторам, ограничился соком.
— Итак? — задал первый вопрос Люциус, пробуя напиток и одобрительно кивая головой. — Отличный эспрессо. Но будь так добр, объясни, что тебе втемяшилось в голову? Почему ты так уверен, что вместе с сёстрами Салем мы сможем улучшить результат?
— И зачем? — подал голос Кассиан. — Мы и так переплюнули всех в Системе, даже взрослых. До нашего результата никто не дотянется.
— А побить самого себя тебе не интересно? — вопросом на вопрос ответил я. — Кажется, ты был совсем не против сцепиться с собственным двойником на последней миссии, чтобы выяснить, можешь ли превзойти самого себя.
Кас фыркнул, хотел возмутиться, потом решил, что ему лень.
— Побить собственный рекорд — это аргумент, — согласился он. — Но что в них такого особенного?
— Они сами по себе особенные, — я начал издалека. Комаров знал про симбионтов, но Люциус — ещё нет, и я не знал, как он отреагирует, если я в лоб заявлю о том, что трио красоток — не вполне люди. — Они способны объединять свои сознания и координировать свои действия во время боя, могут воздействовать на других — не так сильно, как друг на друга, но достаточно заметно, чтобы это стало решающим фактором. Это называется Резонанс.
— Например? — тут же спросил Люциус. — Как это проявляется?
— Например, те, кто с ними в Резонансе, меньше устают, не теряют концентрации, их дух постоянно на подъёме, они лучше соображают, меньше ошибаются, — начал я перечисление.
— Это существенные факторы, — признал Кассиан. — Но они поставили свой рекорд только втроём. Они и боты, больше с ними никого не было. Почему ты считаешь, что они смогут воздействовать на такую толпу?
— Потому что точно знаю, на что они способны, — ответил я.
— То есть вы уже сражались вместе против кого-то или против друг друга? — уточнил Люциус. — Расскажешь?
Я покачал головой.
— Мы с ними на одной стороне. По крайней мере, пока. Откуда знаю — это отдельный разговор, и я расскажу об этом позднее. Считай, что это будет один из тех трёх вопросов, которые ты себе выторговал.
Магнус недовольно поджал губы — его начинало раздражать количество секретов, окружающих мою персону, но любопытство пересилило. Он нехотя кивнул, соглашаясь подождать, пока я буду готов приоткрыть завесу тайны.
— А что лучше, — вдруг с лёгкой ехидцей спросил Люциус, — когда гарем окружает тебя, отрезая все пути к отступлению, или когда он напоминает банку «чёрных вдов», готовых сожрать и конкуренток, и тебя самого?
— Мне тоже интересно послушать, — сообщила Снежка, входя на террасу кафе и подсаживаясь к нам за столик.
Этот засранец заметил её раньше, чем мы с Касом, и решил подставить нас обоих?
Я взглянул на Комарова, тот слегка пожал плечами и поднялся из-за стола.
— Я обещал своему гарему, что мы будем спать. Просто спать. А обещания надо выполнять.
С этими словами он направился к станции метро.
— Не буду вам мешать, голубки, воркуйте без помех, — ухмыльнулся Люциус и тоже смылся.
Снежка проводила их взглядом.
— Так что там было про гаремы? — спросила она, поворачиваясь ко мне.
— Я считаю, что лучше всего, когда всем достаточно хорошо, чтобы не ссориться, — отозвался я. — И ты кое о чём забыла…
