Люциан нахмурился.
– Ты можешь сказать, что это за лекарство? – Он не сомневался, что Кай хочет ему помочь, но бдительность у заклинателей была врожденной.
– Кристаллизованная кровь Хаски. Она имеет силу, сопоставимую божественному источнику, и может излечить тебя. Но если ты примешь много, то Бог Обмана возымеет власть над твоим телом и разумом, а я этого не желаю.
– Поэтому даешь мне лишь каплю? – догадался Люциан. – Когда ты успел попросить кровь? Надо будет поблагодарить Хаски за то, что он снова пришел мне на помощь, – решил он и проглотил пилюлю.
– Не утруждай себя, похвала только раскормит его непомерное эго, а нам это без надобности, – усмехнулся Кай.
И Люциан это… увидел. И услышал.
Он почти целиком излечился!
Изумление исказило лицо владыки Луны, отчего Кай коротко хохотнул и растянул губы в довольной улыбке.
– Рад, что кровь помогла, но эффект недолгий, поэтому ешь, пока снова не потерял голову.
Люциан послушно опустил прояснившийся взгляд в тарелку. Она была наполнена соломкой из сладкого перца, мелко порезанным огурцом, тертой морковью, кунжутом, овощем, по вкусу напоминающим красную рыбу, и имбирем. Все это было заправлено соусом из лимонного сока, оливкового масла и сливового вина.
Он ахнул.
Это был юан-шен. Его любимый салат.
– Как ты?..
Кай с насмешливым видом пожал плечами, прозрачно намекая, что секрет не раскроет.
Люциану эта интрига не пришлась по душе. Любимое блюдо – не то, что знали такие малознакомые личности, как темный принц. Он ни разу не ел при нем этот салат, даже ни разу не упоминал, что любит его.
«Тогда откуда?..»
– Ты говорил, что умеешь готовить только одно блюдо… – пробормотал Люциан, не в силах отбросить подозрения. – Почему именно оно? – Он выжидающе уставился на Кая.
– Может быть, мне просто нравится юан-шен? – Демон прикинулся дурачком, подперев щеку ладонью. – Неужели тебе тоже?
Люциан промолчал.
«Нормально ли это – учиться готовить салат вместо чего-то более питательного? Или же Ксандр готовил ему так часто, что нужды в сытной еде не возникало, а салат стал лишь случайным баловством, которое Кай запомнил?»
Но эти мысли звучали неубедительно.
Люциан толком не понимал, почему прицепился к несчастному салату, но было в этом что-то ненормальное и откровенно подозрительное.
– Успокойся, – попросил его Кай, взяв в руку палочки, чтобы приступить к своей порции блюда. – Если тебе так интересно, почему я умею готовить юан-шен, всему свое время. Сейчас нет смысла рассказывать.
– Откуда ты знаешь, что сейчас нет смысла?
Кай снисходительно улыбнулся:
– Не спрашивай. Если начну отвечать, у тебя пропадет аппетит.
Люциан поджал губы и помрачнел, всем своим видом показывая недовольство.
– Доверься, – прошептал Кай, глядя на него, – и прояви терпение.
«Терпение?» – подумал Люциан и одарил собеседника строгим взглядом золотых глаз. Он совершенно не желал проявлять терпение. Он и так сохранял его из диалога в диалог, потому сейчас уже хотелось сорваться и все прояснить, но брошенное предупреждение Люциан не мог игнорировать. То, как Кай отмахивался от расспросов, порой наводило на мысль о скрытом контексте, который звучал так: «Если попросишь, то я все расскажу, но нам двоим станет так больно, что тебе лучше пойти навстречу и узнавать все постепенно». Поэтому, прислушавшись к предостережениям, Люциан брал себя в руки и умерял любопытство.
Он выдохнул и снова уставился на салат.
Сложившаяся ситуация имела только один выход, который никому из них не нравился, поэтому беседа прервалась. Тайны вновь остались запечатаны за дверьми и, прячась в густой тени, ожидали, когда на них прольют свет. От этого по коже бегали мурашки.
Предчувствуя что-то недоброе, Люциан подцепил палочками овощи и положил в рот. Легкий салат точь-в-точь соответствовал его вкусам. Но завтрак вышел тяжелым.
После трапезы Кай предложил снова пойти в сад. Вечно синее небо над Асдэмом просветлело, давая отличный шанс погреться на солнышке. Люциан сразу предупредил, что ни в какие игры играть не будет, на что Кай лишь рассмеялся, но условие принял.
Они вернулись туда, где отдыхали вчера.
Люциан снова начал слепнуть, но, прежде чем окончательно потерять зрение, успел рассмотреть камфорное дерево с густой кроной и большой плед, лежащий на синевато-зеленой траве.
Они расположились под деревом, прижавшись спинами к широкому стволу.
Кай что-то спросил, но Люциан не услышал его и написал на руке просьбу повторить.
– Я могу поиграть тебе на гуань, если хочешь. Думаю, ты расслышишь. – Кай прижался плечом к чужому плечу.
«Гуань?» – подумал Люциан, вспоминая тот единственный раз, когда слышал мелодию этой дудочки. Музыка лилась прелестная, вот только Кай с ее помощью применял гипноз.
– Это ведь будет просто музыка? Без влияния на мой разум?
– Да. Не сомневайся во мне. Если я захочу подчинить, то предпочту оставить в сознании, так что никакого гипноза.
Люциан принял ответ и согласился. Он сорвал травинку и начал крутить ее между пальцами, одновременно напрягая слух. Почти оглохшие уши уловили спокойную, ровную мелодию, и он замер, стараясь услышать каждую ноту.
Это была музыка леса, ветра и покоя. Она шелестела, как сочные зеленые листья камфорного дерева, а иногда журчала, как деревенский ручей. Ноты лились одна за другой. Они звучали тихо, словно на границах сознания, но этого хватало, чтобы проникнуться.
Люциан откинул голову назад, на ствол дерева.
Он не любил свою болезнь, ведь она лишала его возможности нормально жить, но сейчас… ему все это даже нравилось. Вынужденная обособленность от целого мира, неспособность в достаточной мере контактировать с ним позволили ему избавиться от помех и концентрироваться лишь на мелодии гуань.
Он дышал музыкой, чувствовал ее всем сердцем. Едва слышимая мелодия проникала в его разум и дописывалась сознанием, обретая индивидуальные, приятные для слушателя оттенки, воссоздавая нужные ему сюжеты. Люциан еще никогда так не проникался гуань. Ее мелодия освобождала, заставляла ощущать аромат свежих ветров и дикой листвы, ощущать волю – необузданную, как табун лошадей в бескрайней прерии. Может быть, причина в обстоятельствах, а может, Кай играл настолько хорошо, но эту приятную музыку Люциан запомнит навсегда. Сохранит это мгновение в памяти на всю жизнь.
Он даже не заметил, как начал погружаться в сон. Его захватили ноты свободы, пейзажи ясного неба и зарисовки широкого плато, поросшего зеленеющей травой.
Люциан проснулся из-за того, что что-то жутко щекотало нос.
Он поморщился и фыркнул, как кролик, вдохнувший цветочную пыльцу. Люций невольно потянулся к лицу и только потом понял, что его голова лежит на плече Кая. Именно он щекотал его сорванной травинкой.
– Отлично, проснулся. Не хотел тебя будить, но подумал, ты будешь рад попасть в источник как можно скорее.
Люциан тут же выпрямился и написал:
– Проход уже открыт?
– Да.
Владыка Луны резко зашевелился, чтобы подняться на ноги, но споткнулся о подушки и повалился на Кая. Тот оказался отличным оберегом от удара о землю – в меру мягким и довольно широким.
– Будь осторожен, – сдавленно сообщил демон ему на ухо, и от его тона Люциан чуть не покраснел.
Он сглотнул, чувствуя себя неловко за свои неуклюжие телодвижения, которые причинили принцу неудобства и наверняка выглядели как попытки пьяницы встать с земли. Во второй раз он поднялся аккуратнее и спросил:
– Тебя не затруднит провести меня к источнику?
– Конечно. – Кай поддержал Люциана под локоть.
Путь до божественного источника оказался неблизкий, и это учитывая, что половину дороги они проехали в экипаже. То ли источник находился где-то на окраине резиденции клана Ночи, то ли Асдэм настолько разросся, однако за это время Люциан перестал вздрагивать в предвкушении и даже заскучал. Он не мог определить, где они, поэтому, покинув экипаж, шел за Каем как слепой, недовольный прогулкой щенок. А алая лента тянула его за руку, точно поводок.
