— Передай княгине, пусть одевается. Я запрягу лошадей.
Девушка поспешно убежала. Шэн глубоко выдохнул.
Сам виноват. Расслабился. Ему вдруг вспомнилось, как они, захмелевшие, лежали у камина, она смешно рассказывала о своих коварных планах, а он перебирал её волосы, любуясь их переливами. Эстет тупоголовый! Привык, что зола давным-давно остыла. Думал, там уже нечему загораться. А вот…
Шэн ворвался в конюшню. Запряг обоих коней. И, натягивая постромки на караковой шкуре, снова замер. Память услужливо подкинула видение её белых ножек с изящными щиколотками…
«Поеду за Великую степь, — решил Белый дракон, чувствуя необычную сухость во рту. — На восток по пути шёлка…».
Почему Тивадар до сих пор не лёг с женой? Шэн был уверен, что в ночь неудавшегося побега, Джайри ответила бы на страсть мужа отчаянной страстью. Женщины, переживающие ярость, отчаяние и одиночество, нуждаются в большем утешении, чем «ну, эта… не грусти» или поглаживании по голове. И в ту ночь не князь был её ненавистным врагом.
«Ты учишь меня как обходиться с женщинами? По-твоему, меня стоит этому учить?» — всплыли в памяти слова старшего брата. «Не учу, — мрачно подумал Шэн. — А стоило бы…».
Он ударил кулаком в деревянную перегородку, проломил её, посмотрел, как с костяшек засочилась кровь. Хмыкнул, перевязал руку платком и отправился звать княгиню на прогулку.
Однако девушка уже спешила ему навстречу. Сама. И при виде неё Шэн снова замер.
— Джайри… почему платье? — глупо спросил он.
Серые глаза, большие и печальные, заглянули ему в лицо.
— Не беспокойся, я захватила мужской наряд с собой. На случай, если ты снова решишь бросить меня в водопад.
И снова эта проклятая память! Не вовремя.
— Не решу.
Джайри усмехнулась.
— Никогда не знаешь, что тебя ждёт. Но, если хочешь, я прямо тут переоденусь, чтобы не терять времени. Ведь здесь никого, кроме нас, нет?
«Ты слишком высокого мнения о моей выдержке», — мрачно подумал он, а вслух сказал:
— Не стоит. Никогда не знаешь, кто на тебя смотрит. Однако, в женском наряде будет трудно сидеть в мужском седле. Женских сёдел у нас нет.
— Значит, я поеду на твоём коне, — решительно сказала Джайри и прошла в конюшню. — Что у тебя с рукой?
— Пустяки.
Он подсадил её в седло, но девушка покладисто села боком, спустив обе ножки на одну сторону и немножко отсев вперёд… А, значит, ему снова надо будет обнять её, иначе спутница неизбежно свалится с коня.
«Дар вернётся через три дня», — подумал Шэн, запрыгивая посади Джайри.
Ему нужно продержаться всего три дня.
«Я паникую, — отметил он про себя. — Это странно. Три дня — это очень мало. Это не тот срок, за который нужно тревожиться. Всё под контролем».
Он обхватил девушку за талию, та обернулась и заглянула ему в глаза.
— Шэн, — прошептала, и он чуть не вздрогнул от неожиданно интимного звучания её голоса. — Иди ко мне…
Лис замер на миг, но она продолжила:
—… услышать тихой ночью как плачут тучи о тебе.
И мужчина не сразу осознал, что это было «И дико мне услышать тихой ночью…».
— Правда, красиво? — спросила она тихо, а затем отвернулась и взяла его руку за запястье. Он почувствовал крепкое прикосновение её тонких пальчиков. — Ты любишь стихи?
Джайри доверчиво прислонилась к его груди, и Шэн сосредоточился на контроле дыхания. Сердце плясало. «Если так пойдёт дальше, — подумал мужчина, — то три дня — не такой уж и короткий срок». А вслух ответил по прежнему бесстрастным голосом:
— Красиво. Люблю.
— Ты — удивительный человек, — заметила девушка.
Они выехали из конюшни и направились к воротам. Шэн хмыкнул:
— Тупой кочевник?
Он попытался вспомнить недавно прочитанный трактат о расположении небесных тел. Вспомнить детально, со всеми картами звёздного неба. Но нарисованные звёзды насмешливо подмигивали ему с пожелтевших карт.
— Нет, — так же шепотом отвечала Джайри, и ему пришлось наклониться, чтобы слушать её тихий голос. — Не тупой. Наоборот. Ты знаешь геральдику, тебя интересуют стихи, ты читаешь книги… Почему?
— Мы склонны неверно судить о других людях, — ответил Шэн. — Всегда проще считать кочевников тупыми, элэйсдэйровцев — коварными, а персичан — сладострастными. Но люди не всегда таковы, какими мы их себе представляем.
— И как ты раньше представлял меня? — невинно поинтересовалась Джайри. — До того, как увидел.
Он ответил не сразу. Но когда ответил, девушка вздрогнула.
— Девочкой. Которая запуталась в себе и никак не может найти выход из лабиринта.
* * *
Джайри никогда раньше не прельщала роль роковой соблазнительницы. Она не была Эйдис. Конечно, Серебряная герцогиня умела казаться милой, нежно улыбаться или выстраивать внезапную ледяную невидимую стену, но вот именно обвораживать противоположный пол — это ей казалось недостойным её положения. Джайри всегда гордилась остротой своего ума, а не красивым личиком.
Но сейчас иных вариантов не было.
Джайри продумывала план по соблазнению Лиса всю ночь. Когда-то Уль объяснял подруге нюансы мужской физиологии, и сейчас Джайри била по всем целям.
Мужской костюм? Да конечно. Нет уж. Никаких мужских костюмов. Надо снова сверкать голыми ножками…А с другой стороны… Если Шэн сочтёт её поступок вульгарным? Но ведь первый раз не счёл… Хотя… В первый раз у Джайри не было мужской одежды.
А если…
Решение оказалось простым и гениальным. Они поедут вдвоём на одной лошади. Тесно прижавшись друг к другу. И Шэн будет вынужден её обнимать.
Но и это не гарантировало успеха, конечно. Обнимать! Подумаешь! Шэн даже спал с ней в обнимку, и — ничего. И всё же стоило попытаться. Хотя бы проверить, есть ли у Джайри хоть какой-то шанс.
«Честно, я бы поверил тебе, Джайри, но у тебя зрачки расширены, а губы стали пунцовыми. Докажи мне, что я ошибся. Дай руку, и я проверю пульс» — зазвучали в памяти слова Уля. И как бы ни был искусен человек в лицемерии, но есть то, что подделать невозможно.
Джайри остаток ночи сочиняла фразу, достаточно двусмысленную, чтобы слушатель мог ошибиться. При желании.
И ночью же, после их долгой прогулки, она снова и снова прокручивала в памяти эпизоды.
«– Шэн, иди ко мне… услышать тихой ночью как плачут тучи о тебе. Правда, красиво?»
И услышала, как дыхание его прервалось. На миг, всего на какой-то миг, но сбилось. Джайри оглянулась и увидела, что зрачки мужчины расширились, почти затопив серо-зелёную радужку. Она отвернулась, легла на его грудь, взяла мужскую руку и положила пальцы на запястье, высчитывая пульс. И усмехнулась: пульс частил. Он бился под её пальцами так быстро, словно Шэн бежал сломя голову.
— Ты любишь стихи? — спросила девушка невинно, но слово «любишь» пропела особенно нежно и выразительно и сделала после него лёгкую паузу…
Они катались, пока в вечерних сумерках ещё можно было видеть лица. Шэн несколько раз хотел поворачивать коня в гнездо, но Джайри каждый раз начинала его умолять «ещё чуть-чуть» задержаться.
— Ты попался Шэн, — прошептала девушка, глядя в потолок своей комнаты. — Ты попался, и, клянусь, я тебя из ловушки не выпущу.
Тот, кто её похитил, украв свободу, тот эту свободу ей и вернёт. И неважно, какой ценой.
* * *
Земля качалась под ногами, словно палуба корабля.
— Остаётся лишь надуть паруса! — рассмеялся Джерго, вскидывая руки и поднимая ветер. — И почему я раньше не пил? Даже не знаю… Нет, тресни под ногами лёд, знаю. Но не помню.
И он снова расхохотался. С дерева упала белка, злобно защёлкала и вскарабкалась обратно.
— Давай, маленькая, прячься. Я сегодня буду гулять.
Он запрокинул лицо, глядя, как луна — почти полная! — поспешно скрывается за тучами. Джерго было бесконечно хорошо.
— Я сам себе Север, — хмыкнул парень, пошатнулся и вновь расхохотался. — К демонам, всё к демонам. Они разберутся.
И тут Джерго понял, что непременно должен станцевать. Желательно на руках. Он не знал, почему это было катастрофически важно, но… Да какая разница! Надо, значит надо!
