Кадийский забой (СИ) - "Тень Кашкайша"

Я уверенно шагал по разбитому асфальту. Никаких сомнений. Никаких остановок. Если ты идешь так, будто этот город принадлежит тебе, большинство людей предпочтут уступить дорогу. Особенно если за твоей спиной шагают полдюжины вооруженных до зубов нелюдей.

— Почти пришли, — сказал я, указывая на массивные стальные ворота в конце улицы. — М'рра, приведи своих в порядок. Мне нужно, чтобы вы выглядели как гвардия, а не как банда мародеров.

Она коротко рыкнула на бойцов. Те подтянулись, выровняли строй. Грязь на их форме никуда не делась, но осанка изменилась. Теперь это был военный отряд. Мой отряд.

Мы вышли на финишную прямую к КПП.

Складской комплекс Муниторума напоминал крепость, возведенную посреди чумного барака. Высокие стены из сборного железобетона, увенчанные спиралями колючей проволоки, отсекали мир изобилия от мира грязи. По верху стены тянулись кабели под напряжением — изоляторы гудели, влажный воздух вокруг них слегка дрожал.

Мы подошли к главному КПП. Здесь война казалась чем-то далеким, теоретическим. Асфальт перед воротами был чистым, без воронок и пятен масла. Будка охраны сверкала свежей краской, а шлагбаум выглядел так, словно его смазывали каждое утро.

Двое часовых у ворот носили форму, которую в наших траншеях сочли бы парадной. Вычищенные ботинки, отглаженные кители, шлемы без царапин. В руках — короткоствольные автоганы, удобные для городских боев и разгона толпы.

— Стоять! — лениво крикнул один из них, даже не снимая пальца со спусковой скобы. — Зона ограниченного доступа. Гражданским и бродягам вход воспрещен. Валите отсюда, пока мы не вызвали патруль.

Я не замедлил шаг. Тяжелые сапоги гулко ударяли по асфальту, оставляя куски траншейной глины на их идеальной дороге. За моей спиной беззвучно скользили фелинды.

Подойдя на расстояние удара, я остановился. Медленно, чтобы каждое движение было весомым, распахнул полу шинели. Тусклый свет утреннего солнца выхватил серебряный череп с инсигнией.

Глаза первого гвардейца округлились. Спесь слетела с него мгновенно, уступив место уставному страху.

— Г-господин комиссар! — он вытянулся в струнку, едва не уронив автоган. — Прошу прощения! Не признал. Солнце в глаза…

— Открыть ворота, — мой голос звучал сухо, как треск ломающейся кости. — У меня инспекция к местному интенданту.

Первый гвардеец уже потянулся к панели управления, его рука дрожала над кнопкой привода шлагбаума. Но второй, стоявший чуть поодаль, вдруг шагнул вперед, перекрывая проход стволом оружия.

— Отставить, — рявкнул он напарнику. Затем повернул голову ко мне. У этого взгляд был жестче. Типичный служака, которому дали маленькую власть, и он вцепился в неё мертвой хваткой. — Комиссар проходит. Нелюди остаются здесь.

За моей спиной послышалось низкое, вибрирующее рычание. Никто не любил, когда их называли "нелюдью". Звук затворов, передергиваемых одновременно пятью бойцами, прозвучал громче любого крика.

Второй охранник нервно дернул щекой, но ствол не опустил.

— Приказ по гарнизону номер 4-12, — отчеканил он, пытаясь звучать уверенно. — Допуск мутантов и санкционированных нелюдей на территорию складов класса "А" запрещен без особого распоряжения лорда-генерала. Пусть ждут за периметром.

Ситуация балансировала на лезвии ножа. Мои бойцы были напряжены как пружины. Одно резкое движение, один лишний звук — и эти двое превратятся в фарш еще до того, как успеют нажать на спуск. Но трупы на входе в Муниторум — плохая прелюдия к переговорам.

Я медленно повернул голову, встречаясь взглядом с принципиальным охранником.

— Называй их моим эскортом, боец.

— Инструкция есть инструкция, сэр. Оставьте их здесь, и проходите.

Я сделал шаг к нему. Вплотную. Так, чтобы он видел свое отражение в моих глазах. Дуло его автогана уперлось мне в грудь, в жесткую ткань шинели. Глупо. Нельзя подпускать угрозу так близко. Если бы я хотел, он был бы уже мертв.

— Ты сейчас целишься в офицера Комиссариата, сынок? — спросил я тихо.

— Я… я выполняю приказ, — его уверенность дала трещину. Пот выступил на лбу под кромкой шлема.

— Ты пытаешься разоружить комиссара в зоне боевых действий, лишая его личной охраны, — продолжил я, наступая на него словами. — Ты задерживаешь инспекцию, санкционированную высшим командованием. Ты хочешь объяснить Трибуналу, почему поставки на передовую сорвались из-за того, что ты решил поиграть в вахтера?

Пауза затянулась. Слышно было, как гудят трансформаторы на стенах.

— Или мне вызвать расстрельную команду прямо сюда? — добавил я, чуть повысив голос. — У меня в траншее люди умирают без патронов, а ты тут цитируешь параграфы?

Гвардеец сглотнул. Его взгляд метнулся за мое плечо, где стояла М'рра. Сержант фелинидов улыбнулась. В этом жесте сквозила холодная, хищная угроза. Верхняя губа приподнялась, обнажая ряд острых, как иглы, зубов. Желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на охранника как на кусок мяса, который вдруг начал разговаривать.

— Они… они точно с вами? — голос охранника дрогнул.

— Они — мое оружие, — отрезал я. — А оружие я не сдаю. Никогда.

Секунду он колебался. Борьба между страхом перед начальством и страхом перед стоящей напротив смертью отражалась на его лице. Смерть победила. Он опустил ствол.

— Проходите, — выдохнул он, отступая на шаг. — Только… пусть ничего не трогают.

— Открывай, — бросил я первому.

Шлагбаум пополз вверх с жалобным скрипом. Мы двинулись внутрь. Проходя мимо второго охранника, М'рра специально прошла слишком близко. Она втянула носом воздух возле его шеи и тихо фыркнула. Гвардеец вжался в стену будки, побелев как мел.

Когда ворота остались позади, мы оказались в лабиринте из контейнеров и складских ангаров.

— Ты не стал его убивать, — заметила М'рра, поравнявшись со мной. Её голос был тихим мурлыканьем. — Хотя он пах страхом. И глупостью.

— Мертвый часовой — это рапорт, расследование и лишние вопросы, — ответил я, не сбавляя шага. — А напуганный часово просто открытая дверь. Нам нужны припасы, а не трупы. Трупов у нас и так хватает.

Кто-то сзади, что-то пробурчал про неэффективность биологической охраны и необходимость сервиторов, но я не стал прислушиваться. Впереди возвышалось административное здание. Цель была близка.

Административный блок встретил нас тишиной и сухим, кондиционированным воздухом. После уличной сырости и грохота далекой артиллерии это ощущалось как переход в другое измерение. Бетонные ступени были чистыми, без привычной грязи и кровавых разводов. Перила блестели полированным металлом, отражая тусклый свет люмен-ламп.

Третий этаж. Коридор был пуст. В конце — массивная дверь из настоящего дерева. Роскошь, за которую в подулье убили бы не раздумывая, даже не зная, что находится за ней. На уровне глаз блестела латунная табличка: «Старший Интендант Гризус». Буквы были выгравированы с той тщательностью, с какой обычно пишут эпитафии героям, но здесь они прославляли лишь бюрократическую власть.

М'рра скользнула к стене, проверяя сектор. Её ноздри хищно раздувались, улавливая то, что было недоступно человеческому обонянию. Она поморщилась, обнажив клыки.

— Ждите здесь, — бросил я своим. — Внутрь только со мной, если позову.

Я не стал стучать. Вежливость — валюта, которой у нас не было. Нажал на ручку, и дверь подалась бесшумно, на хорошо смазанных петлях.

Кабинет оказался просторным. Слишком просторным для фронтового склада, где каждый метр должен работать на войну. Вдоль стен выстроились шкафы с бумажными архивами — архаика, говорящая о статусе владельца больше, чем любые аугментации. Пол устилал толстый ворсистый ковер, глушивший звук моих армейских ботинок.

Но взгляд притягивало не убранство.

В центре комнаты, над ковром, висела гравиплатформа. На ней, словно тесто, вылезшее из кадки, восседал человек. Или то, что когда-то им было.

Старший интендант Гризус.

Его ноги, тонкие и атрофированные, безжизненно свисали с края платформы, не касаясь пола. Мышцы там давно исчезли за ненадобностью. Зато торс раздался вширь так, что стандартный мундир Муниторума трещал по швам, а золотые пуговицы впивались в плоть, грозя выстрелить при каждом вдохе. Шея отсутствувала как класс — голова сразу переходила в покатые плечи.