Демоны Вальхаллы - Казаков Дмитрий

Вильям ощутил, что несколько произнесенных слов истощили его силы не хуже марш-броска, на лбу выступил холодный пот.

– На Земле? – все же смог спросить он.

– Да, – кивнула Анна, – вас доставили три дня назад.

– А как… как Урдистан?

– Этого я не могу вам сказать, – улыбка медсестры стала ледяной. – Сейчас придет доктор…

Врач – усатый смуглый толстяк явился через пять минут.

– Ну что, – сказал он с порога, – как чувствует себя умирающий?

– Чувствует, – ответил Вильям, не отреагировав на шутку. – Что со мной такое?

– Дорогой мой, – доктор махнул рукой и медсестра исчезла, словно испарилась. – Вы просто родились в рубашке! Оказались на самом краю зоны поражения и отделались банальными ожогами и небольшим повреждением головного мозга! Пара-тройка недель и мы вас отпустим!

– Недель? – переспросил Вильям, с удивлением ощущая, что хочет туда, откуда так рвался не так давно – в Легион.

– Именно, дорогой мой, – доктор улыбнулся. – Вставать можно будет завтра, а пока лежите. Вот тут, под правой рукой, пульт. С его помощью можете вызвать сестру и управлять контролером эмоционально-физического состояния.

– Это еще что такое, клянусь четверкой?

– Вот он, – последовал кивок в сторону «тумбочки», – диагностирует ваше состояние, а заодно может служить универсаном и развлекательным центром. Разберетесь, дорогой мой. Оставляю пока вас наедине, обед через сорок минут, а процедуры после тихого часа.

Негромко стукнула дверь. Вильям остался один. Некоторое время лежал, пытаясь собраться с мыслями, потом активировал пульт, ткнул наугад один из сенсоров.

Над контролером с негромким щелчком развернулся виртуальный экран. Прыгающий по нему певец в цветастых тряпках истово визжал что-то, ухитрясь попадать в такт рокочущей музыке, но внимание Вильяма привлекла дата в правом нижнем углу.

20.06.2100.

Он сморгнул, не веря глазам, перевел взгляд на безмятежно отрезающий секунды легионерский браслет: 9:268:06:55:27… 26… 25…

Если верить этим цифрам, то с того момента, когда Вильям Снарк подписал контракт со Звездным Легионом, прошло немногим меньше ста дней, а по данным таймера больничного прибора – два года.

– Вот ублюдки, клянусь четверкой, – страшная догадка заставила Вильяма заскрежетать зубами. – Вот ублюдки!

Те, кто продумывал договор легионера, поступили очень хитро. Десять биологических лет для человека, путешествующего в космосе могут составить сколько угодно земных, все зависит от количества и длительности прыжков через гиперпространство.

Договор, заключенный на срок, не отличающийся от положенного по судебному приговору, превращался в вековую кабалу.

– Твари! – прохрипел Вильям, силясь подняться. – Я вас… вас…

Силы куда-то делись и он мог только сипеть. Огоньки на панели контролера заморгали чаще, прибор издал резкий неприятный звук, экран погас, а спустя мгновение в комнату вбежала медсестра.

– Ах, как же можно! – воскликнула она.

Вильям с безмолвной яростью глядел, как она заряжает инъектор баллончиком с бесцветной жидкостью. Холодный ствол прикоснулся к руке, трицепс на мгновение пронзила боль.

Заснул Вильям еще до того, как неприятное ощущение рассосалось.

Где-то над головой раздался негромкий свист и панель, под которой Вильям пролежал последние тридцать минут, отъехала в сторону.

– Вот и отлично, – сказала процедурная медсестра, помогая ему встать. – Спина ваша заживает просто замечательно…

Вильям вымученно улыбнулся и надел рубашку. К зуду от затылка до копчика он потихоньку привык, больше неприятностей доставляло «небольшое повреждение головного мозга», о котором доктор упомянул вскользь. Проявлялось оно в головных болях, внезапных потерях ориентации, судорогах.

Но и эти симптомы с каждым днем слабели.

– Вам помочь? – поинтересовалась сестра, когда он, полностью одетый, стоял у двери.

– Благодарю, я сам.

Поначалу до процедурных кабинетов его провожали, но уже второй день Вильям ходил один. Поднявшись в отделение, кивнул сидящей на посту медсестре и зашел в палату, на двери которой чернела цифра пять.

Всего палат насчитывалось десять, но их обитатели редко пересекались между собой. С двумя или тремя Вильям сталкивался в коридоре, другие, судя по всему, вовсе не могли ходить.

Улегся на кровать, некоторое время отдыхал, затем потянулся к пульту. С самого первого дня он не включал изображение, боялся, что вновь сорвется. Но сейчас решил рискнуть.

Перещелкал несколько каналов, пока не остановился на новостях.

– Наш доблестный флот продолжает атаковать позиции врага в районе системы Ахерона! – вещал сурового вида мужчина в костюме полувоенного покроя. – Уничтожено более сотни кораблей тритонианцев! Они ожесточенно сопротивляются, хотя знают, что их дело проиграно!

На экране замелькали кадры – плывущие в черноте космоса развороченные исполины, похожие на утыканные пороховыми орудиями консервные банки. Меж них шныряло что-то, похожее на обыкновенные флайеры, не приспособленные к сражениям в открытом космосе.

Вильям опешил, а потом расхохотался. Он смеялся громче и громче, и слезы текли по его щекам. Контролер, призванный оберегать подопечного от эмоциональных перегрузок, давно отключил изображение, а бывший архивист был не в силах остановиться.

– Что с вами? – проговорила вошедшая медсестра. – Опять вколоть успокоительное?

– Но это же ложь! – выдавил сквозь смех Вильям. – То, что показывают там про войну! Сфабрикованная картинка! Какие сотни кораблей? Я слышал, что говорили флотские на Урдистане – тритонианцы бьют нас вне планет, как хотят…

Лицо медсестры стало озабоченным, она сказала что-то в коммуникатор, и через несколько минут в палату заглянул доктор.

– Идите, – кивнул он Анне, а затем повернулся к Вильяму. – Ай-яй-яй, дорогой мой! Ведь вы же побывали в бою, должны понимать!

– Что именно, клянусь четверкой?

– Что идет война! – голос доктора стал торжественным, а усы агрессивно встопорщились. – Что враг стремится к тому, чтобы посеять панику среди людей! Именно с этой целью после каждой проигранной битвы части выживших дают возможность ускользнуть! Думаете, ваш корабль ушел с Урдистана благодаря доблести команды? Как бы не так! Его просто выпустили!

– Да? – остатки смеха еще клокотали нутряным бульканьем, но Вильяму стало не до веселья.

– Именно так, – кивнул доктор. – По этой причине федеральные власти прилагают чудовищные усилия, чтобы избежать паники. Начнись она – и война проиграна.

– А что, в ином случае мы ее выиграем?

– Наверняка, – доктор кивнул. – Вот вам, дорогой мой, не приходило в голову поинтересоваться, почему вас, обычного рядового, лечат в условиях, каким позавидовал бы и генерал? И это в дни, когда земная экономика работает на пределе.

– Нет, клянусь четверкой, – растерянно ответил Вильям.

– А зря, – доктор глянул на пациента снисходительно. – Могли бы поработать головой! Дело в том, что мы вас не только лечим, но еще и изучаем. Оружие чужаков действует совсем не так, как земное, и иногда принцип удается уловить по последствиям от применения.

– Изучали бы трупы, – мрачно буркнул Вильям. Вспомнился доктор Штиль и его подручные, обвешивавшие легионеров датчиками.

– Рады бы, но где их взять, дорогой мой? – доктор развел руками. – Возить с других планет, большей частью превращенных в пепелища? Военным как-то не до этого. Для нас каждый раненый на вес золота, девяносто девять процентов из них гибнет, не добравшись до исследователей. Вам чудовищно повезло, что вы быстро оказались на Земле.

– Да уж, – Вильям опустил голову. Судя по тому, что он ничего не помнил о пути с Урдистана, везли его в криогенной камере.

– Надеюсь, вы меня поняли, – доктор поднялся, огладил усы. – Так что прошу вас – не смущайте персонал. Хорошо?

– Хорошо, – Вильям кивнул.

Мелькнула мыслишка, что он только что согласился на подлость, на гнусный обман, но ее удалось довольно быстро отогнать.