Ликвидаторы (СИ) - Грохт Александр

— Готов. Колонна выдвинется через пять минут после начала… э-э… поединка.

— Хорошо. Медведь, Леха, Битюг — по машинам.

Мы сели в «Чероки». Я за руль, Медведь на турель, Леха с дроном на заднее сиденье, священник рядом со мной. Двигатель завелся с первого раза, мягко заурчав.

— Леха, запускай птичку. Мне нужно видеть всю картину.

— Уже в воздухе, командир.

На экране планшета, закрепленного на торпеде, появилось изображение с дрона. Поляна между базой и стоянкой бандитов. Там уже собралась толпа — человек двести, может больше. Джамиль стоял в центре, окруженный телохранителями. Остальные образовали широкий круг.

— Идеально, — пробормотал я. — Все в одной куче.

— Джей, — отец Николай посмотрел на меня, — ты правда собираешься драться с этим… Джамилем?

— Нет. Я собираюсь его убить. Разница принципиальная.

Я выехал за ворота. БТР и остальная техника остались позади, в готовности. Медленно покатил по разбитой дороге к поляне. С каждым метром в груди росло напряжение.

— Леха, где именно стоит основная группа?

— Прямо под минами, командир. Медведь разместил их идеально. Если рванет — выкосит половину.

— Отлично. Медведь, как увидишь сигнал — жми на передатчик. Не раньше, не позже.

— Понял, — басом откликнулся здоровяк сверху.

Мы подъехали к поляне. Я остановил машину метрах в пятидесяти от толпы. Заглушил двигатель. Глубоко вдохнул.

— Ну что, господа, приготовьтесь к фейерверку.

Вылез из машины. Толпа «воронов» загудела, увидев меня. Джамиль выступил вперед. На нем не было оружия — только нож за поясом. Видимо, решил соблюсти условия «честного» поединка.

Я медленно пошел к нему, держа руки на виду. Остановился в десяти метрах, в четко определенной заранее Медведем точке, где было условно безопасно.

— Явился, подлый урод! — рявкнул Джамиль. — Думал, струсишь!

— Я не из тех, кто струсит, — ответил я спокойно.

— Сейчас проверим! — он выхватил нож, большой кривой клинок. — Правила простые — бьемся до смерти. Один из нас не уйдет отсюда. Только ножи, никаких стволов, никакой брони.

— До смерти это хорошо, до смерти это я одобряю. Но есть один неприятный для тебя нюанс. Я не играю по чужим правилам, я пишу свои. Как говорил некогда Бернард Шоу — я не люблю сражаться, я люблю побеждать.

Джамиль нахмурился:

— Что? Какое еще шоу?

Вместо ответа я поднял руку вверх. Резко опустил.

Это был сигнал.

Медведь нажал на кнопку передатчика.

Земля под ногами «воронов» взорвалась.

Картина разворачивалась как в замедленной съемке. Сначала — ослепительные вспышки по периметру толпы. Потом — оглушительный грохот, слившийся в единый раскат. Земля дрогнула. Столбы пламени взметнулись вверх.

МОНы сработали синхронно, выбрасывая сотни визжащих роликов в плотную массу людей. Фугасы добавили взрывной волны и расшвыряли тех, кто стоял поближе. Эффект превзошел все ожидания.

Тела разметало как щепки. Крики, вопли, стоны слились в какофонию ужаса. Мгновенно запылали машины, черный дым поднялся к небу.

Я упал на землю, прикрывая голову руками — осколки и обломки летели во все стороны. Что-то горячее просвистело над головой, чуть ли не задев мои волосы.

Когда грохот стих, я поднял голову.

Картина была апокалиптической. Поляна превратилась в месиво разорванных тел, обломков, горящих обломков техники. Выжившие метались в панике, кричали, падали, пытались бежать. Кто-то просто лежал неподвижно. Кто-то корчился, зажимая культи конечностей.

Из трехсот собравшихся в живых осталось от силы половина. И те были полностью деморализованы, оглушены и контужены.

Джамиль лежал метрах в пяти от меня, прижимая руку к боку. Кровь текла между пальцами. Он смотрел на меня с невероятной ненавистью:

— Ты… подлый… гяур…

Я поднялся, отряхнулся. Достал из–за спины свой «тактический томогавк», которым последний раз пользовался как будто бы в прошлой жизни и подошел к врагу.

— Я предупреждал. Не играю по чужим правилам.

— Убей… меня… быстро…

— Это увы, придется сделать. Я бы хотел, чтобы ты помучился напоследок, но, к сожалению, на это нет времени.

Лезвие свистнуло в воздухе, врубаясь сбоку в шею бандита. Увы, но красивого жеста не получилось — пришлось еще раз пять махнуть топориком, чтобы голова отделилась от туловища.

Весь залитый чужой кровью, я поднял эту башку над собой и заорал что–то дикое. Несколько «воронов», увидивших это, в ужасе побежали, бросая оружие. И это стало началом их разгрома — за первыми последовали вторые, третьи и вот уже вся уцелевшая банда разбегается.

Я усмехнулся, отшвырнул отрубленную башку на тело Джамиля и, развернувшись, пошел обратно к своей машине.

Упал на сидение, ощущая внезапную дикую усталось и, схватив передатчик рации, проговорил в него, с трудом пропихивая слова через ставшие вялыми губы:

— Вова, вперед! Давите их! Сейчас или никогда!

Рация ожила:

— Принял! Колонна выдвигается!

Я завел двигатель, развернулся. И увидел, как из-за холма показался БТР, за ним — джипы, микроавтобусы. Вся наша техника, вся огневая мощь сейчас была обращена на уже разбитых и деморализованных «воронов».

КПВТ заревел, выплевывая длинную очередь. Пулеметы на джипах и микроавтобусах присоединились к хору смерти. Трассеры чертили огненные линии, выкашивая людей десятками и разрывая металл автомобилей.

«Вороны» побежали. Просто побежали, не пытаясь отбиваться, бросая оружие, давя раненых и упавших. Паника была тотальной и всеобщей, ни одного «комбатанта» на поле не оказалось.

БТР давил тех, кто не успел увернуться. Джипы гонялись за разбегающимися, расстреливая в спину. Это была не битва — это была бойня.

Я развалился в кресе, ощущая как тупая усталось все больше и больше охавтывает меня. Хотелось закрыть глаза и просто лежать. Медведь на турели молчал — стрелять было не в кого, там и без нас разберутся уже.

— Леха, — позвал я, — что там с их основной стоянкой?

— Полная паника, командир. Там рвануло не так сильно, но все равно потери у «воронов» огромные.

— Отлично. Пусть валят. И передают всем своим — с «Регуляторами» лучше не связываться.

Через час все было кончено. «Вороны» сбежали, бросив почти всю технику, большую часть оружия и припасов. Убитых насчитали около двухсот. Раненых — еще столько же, но большинство из них не выживут.

Наши потери — пятеро раненых, один убитый. Парень из экипажа БТРа, которого зацепило шальной пулей в незащищенную шею. Везение кончилось для него в самый неподходящий момент.

Я стоял на поляне, среди тел и обломков. Вова подошел, лицо бледное:

— Знаешь, Жень…когда ты сказал про фугасы и мины я как-то не ожидал, что это будет так…неаппетитно. Это вышел не бой, это была бойня.

— Это война, — поправил я. — Они пришли убивать нас. Мы их опередили.

— Столько мертвых… и тебя это вообще ни капельки не трогает?

— Лучше они, чем мы. Если бы не мой план — через пару часов эти ни разу не благородные джентльмены мочились бы в наши отрезанные головы. А так…четыреста к одному по мне так неплохой расклад, ты так не думаешь?

Вова посмотрел на меня долгим взглядом, остановился на кровавых полосах и потеках на моем бронежилете и вздохнул:

— Ты изменился, Джей. Сильно изменился.

— Мир изменился, не я. Я просто адаптировался.

Он качнул головой и отошел, отдавая распоряжения о сборе трофеев.

Медведь подошел ко мне, хлопнул по плечу:

— Неплохо сработано, командир. Хотя и рискованно было.

— Риск оправдался.

— На этот раз. А в следующий?

— В следующий придумаем что-нибудь еще.

Он усмехнулся:

— Ты неисправим.

— И не собираюсь исправляться.

Вечером Вова вызвал меня в свой кабинет. Сидел за столом, перед ним — бутылка и два стакана. Это уже просто становилось какой–то традицией.

— Садись.

Я сел. Он налил нам обоим, пододвинул стакан.

— За победу?