Утопающий во лжи 19 (СИ) - Жуковский Лев

Однако на этот раз что-то изменилось. Не в самих вратах. В потоках эфира.

Грохилиас почувствовал это одновременно с Вирзилиасом. Далёкие потоки судьбы дрогнули, расходясь во все стороны, словно по неподвижной глади прошла первая волна искажения ее идеальной формы.

Что-то изменилось в их будущем. Кардинально. Необратимо.

Вирзилиас резко поднял голову. Три кольца над его головой вспыхнули, пытаясь отыскать нити ближайших вероятностей.

— Ты почувствовал? — спросил он.

Грохилиас не ответил. Охранные руны крепости пробудились через сотую долю мгновения. Завыли горны. На белых стенах вспыхнули тысячи знаков, связанных со сторожевыми фортами и артефактными лампадами. Священный свет пришёл в движение, проверяя пространство на множество сотен вёрст вокруг.

А затем древняя формация вынесла приговор. Во владения верхнего плана проник враг. Не слабый паразит. Не бесплотный разведчик. А существо огромной силы, до последнего мгновения скрывавшееся в тени павшего осколка.

Грохилиас почувствовал, как в груди разгорается гнев. Нечисть не просто приблизилась к вратам. Она осмелилась переступить границу плана Святого Илиастера. Ступить на земли Престола и осквернить их своим существованием.

Но за яростью пришло нечто худшее. Недоумение. Сканирующие чары устремились к вратам. Они обыскали пространство в радиусе сотен вёрст, проникли в складки реальности, коснулись всех живых душ и проверили каждое энергетическое возмущение.

Ничего. Ни единого следа чужеродной силы. Ни демонической праны. Ни тьмы. Ни иных колебаний пространства и энергетического фона.

Проклятая тень словно растворилась сразу после перехода.

— Этого не может быть, — произнёс Грохилиас.

Вирзилиас стоял неподвижно. Его веки оставались закрытыми, но на лице проступило напряжение. Световые кольца сияли всё ярче, вырывая из ткани судеб короткие, бессвязные отражения.

— Он здесь, — тихо сказал он.

— Чары не обнаружили присутствия.

— Он здесь, — повторил Вирзилиас. — Я не вижу его пути, но чувствую последствия.

Сомнений не осталось. Враг не отступил. Он каким-то образом скрыл своё присутствие, не оставив за собой различимых следов. Укрылся даже от истинного света, который изливали артефактные лампады.

Напряжение нарастало с каждым ударом сердца. Предчувствие беды становилось сильнее. Оно проникало в мысли, сдавливало душу и заставляло действовать немедленно.

Грохилиас принял решение.

Два последовательных искажения пространства пронеслись по залу. Мир вспыхнул. Через линзы света оба ареоха перенеслись к стационарным вратам.

Они появились на ритуальной площадке сторожевого форта, построенного вокруг области сопряжения. Совсем рядом продолжала двигаться армия. Ровные ряды преатов входили в сияние и исчезали, чтобы спустя мгновение оказаться на павшем осколке.

Сотни старших стражей поддерживали ритуал.

Лишь на краткий миг они отвлеклись от работы, приветствуя прибывших ареохов. Сложная формация поглощала эссенцию света, удерживала прокол и выравнивала нестабильные границы чужой реальности.

Никто не произнёс ни слова. Никто ещё не понимал, что произошло. Могучие старшие стражи парили над вратами. Их многокрылые силуэты сияли подобно малым звездам, а соединённое восприятие охватывало всю область перехода.

Но и они не заметили вторжения. Не ощутили опасности. Не увидели проклятую тень.

Грохилиас расправил огромные крылья. Могучий взмах поднял его над ритуальной площадкой, и старший ареох остановился прямо перед сияющей поверхностью врат.

Он начал поиск.

Вокруг копья одно за другим возникли световые кольца. Священные письмена складывались в сложнейшее плетение, предназначенное для обнаружения остаточных эманаций. Ритуал проверял не только настоящее, но и следы, оставленные в прошлом самим фактом присутствия чужой силы.

Мгновения растянулись в минуты.

Вирзилиас ощущал напряжение в потоках Эфира, но не мог увидеть грядущего. Будущее оставалось скрыто туманом. В его глубине вспыхивали отблески света, расходившиеся бесчисленными волнами.

Не линии. Не отдельные судьбы. Их отражения. Словно кто-то разделил будущее на сотни похожих вероятностей и заставил каждую существовать одновременно.

Вирзилиас не мог различить их содержания, но чувствовал дрожь ткани судеб. Она приходила лишь перед великими развилками, когда одно решение меняло судьбы целых народов и даже миров.

Сейчас Эфир содрогался так сильно, словно приближался выбор, способный определить будущее всего плана Святого Илиастера.

— Я нашёл след, — наконец произнёс Грохилиас.

Его голос звучал одновременно растерянно и раздражённо.

— Что проникло через врата? — спросил Вирзилиас.

Старший ареох некоторое время молчал, не желая произносить невозможное вслух.

— Это существо света.

Вирзилиас повернулся к нему.

— Но ведь это прекрасно. Если заблудшая душа сумела подняться из нижних планов, мы можем…

— Его свет иной, — резко оборвал его Грохилиас. — Он слепит внутренний взор. Он ядовит. Разъедает окружающее пространство и искажает всё, к чему прикасается. Он заражен пожирателем…

Старший ареох чувствовал остаточную эманацию. Она была чудовищно чистой. Именно эта чистота пугала сильнее всего. Ведь подобного просто не могло быть. Свет вторженца не смешивался с сиянием плана Святого Илиастера. Не растворялся в нём и не подчинялся воле Престола. Наоборот, местная энергия отступала перед ним, словно признавала нечто древнее и непреложное.

Будто чистота света плана Святого Илиастера являлась лишь бледным отражением этой силы. Будто скверной были они. И одна только эта мысль ввергала старшего ареоха в ужас, казалось бы, давно забытый его душой. Грохилиас отринул кощунственную мысль прежде, чем она успела оформиться.

— Немедленно поднять гвардию в радиусе пяти тысяч вёрст!

Приказ предназначался не только Вирзилиасу.

Парившие вокруг старшие стражи услышали его и одновременно раскрыли крылья. Связывавшие их узы света вспыхнули, передавая тревогу собратьям во всех ближайших городах, крепостях и сторожевых фортах.

По плану Святого Илиастера начала расходиться новая волна.

— Пять тысяч вёрст? — обеспокоенно переспросил Вирзилиас. — Это огромная область даже для существа, способного перемещаться через верхние потоки. Возможно, следует сначала определить направление…

— Я потребовал бы поднять по тревоге ещё большую область, если бы мне позволяло звание!

Ожесточение в голосе старшего ареоха заставило ближайших стражей опустить головы.

— Ты не ведаешь, о чём говоришь, собрат. Это может быть древний Высший изверг света. Только существо такого уровня способно проскользнуть мимо старших стражей и лампад. Если так, за прошедшее время оно могло преодолеть куда большее расстояние — продолжил старший ареох Грохилиас.

— А если нет?

Грохилиас медленно повернулся к нему.

— Я обнаружил тончайшие следы демонической праны.

Вирзилиас замер.

— Но ты сказал, что это существо света.

— Так и есть.

— Демоническое создание не может… — начал говорить Вирзилиас, но старший ареох не дал ему закончить фразу.

— Ещё я почувствовал искры божественности.

Слова повисли между ними. Старшие стражи вокруг продолжали передавать приказ, однако движения их крыльев стали резче.

— Древний демон, присвоивший свет? — предположил Вирзилиас.

— Возможно.

— Павший бог?

— Возможно.

Грохилиас посмотрел на сияющую поверхность врат, за которой продолжалось вторжение на осколок мира Сейлоста.

— Или зародившееся дикое божество.

Теперь тревогу ощутили все. Дикие боги рождались редко. У них не было храмов, древних заветов и установленного порядка возвышения. Они возникали вопреки законам самого мироздания, поглощали всё доступное и росли с чудовищной скоростью.

А существо, сочетавшее божественность, демоническую прану и неизвестный истинный свет, не должно было существовать вовсе. И этот клубок противоречий слишком уж напоминал древнее писание о рождении из одного из величайших сынов света Иафета, проклятого дикого безликого бога.