— Дорогая сестра, — умоляюще пел Вика̀н, уже знакомый женщине, — будь милостива.
— Да, — его брат Леаха̀ш старательно отворачивался, ибо Зиярелла примотала их лицом друг к другу, — будь снисходительна, сестра.
Под хохот присутствующих их освободили, и всё семейство дружно потекло в дом.
На этом тёплый семейный праздник и закончился и началось степенное и величественное торжество — свадебный приём, должный перетечь ближе к вечеру в бал.
Приветствия гостей прошли как-то мимо Зияреллы. Она сидела рядом с Вахешем на возвышении и больше следила за дочерями и другими сумеречницами, которых окружили улыбчивые мужчины из волчьего семейства. Отчего-то несколько предвзятое отношение госпожи Мармиаши передалось и ей, и Зиярелла теперь бдительно посматривала, не глядит ли какой Вотый слишком уж пристально на наивных девочек. Перед ней мелькало множество лиц, больше незнакомых, иногда знакомые. Кто-то из них был дружелюбен, кто-то смотрел с откровенным любопытством, попадались и настороженные взгляды, холодные и надменные улыбки и едва прикрытое непонимание. Для Зияреллы всё слилось в единый калейдоскоп. Ей удавалось сосредоточить взгляд только на знакомых лицах или серых шевелюрах. Ну и хайнеса, прибывшего с семьёй почти в конце приёма перед началом бала, она очень хорошо запомнила.
— Отжал-таки себе сумеречницу, — Сильнейший весело щурил жёлтые глаза на Вахеша.
— Мы и вам можем подобрать, господин, — милостиво предложила госпожа Падуба.
— Премного благодарен, но не стоит утруждаться, милая Майяри, — любезно улыбнулся хайнес.
С бала они сбежали. Посидели около часа, а затем Вахеш, пользуясь тем, что танцующие кружились в яростном вихре под оглушающим громом музыки, потянул Зияреллу куда-то в сторону. Отогнул портьеру и утащил за собой в потайной коридорчик, который вывел их из зала.
— Но… — вскинулась было Зиярелла.
— Мы им больше не нужны. Пойдём.
Накатил лёгкий страх. Оставаться наедине с теперь уже мужем Зиярелла немного опасалась. Совсем чуть-чуть. Впереди её ожидало самое тяжёлое испытание замужества — первая брачная ночь, первая близость. Зиярелла надеялась, что сможет достойно повести себя и не разочаровать мужа холодностью и зажатостью.
Но Вахеш повёл её в сад. Ночь уже опустилась на город, свет и музыка лились из окон особняка, а они медленно прогуливались по узким дорожкам парка.
День был совершенно не похож на день свадьбы, а Зиярелла видела не только свою свадьбу, но свадьбы многих жителей общины. От молодой жены уже в первый день ждали многого. На неё смотрели десятки глаз, оценивали, какая из неё выйдет хозяйка, мать и супруга. Шумные сборы, медленное шествие по улицам до храма, потом долгая церемония, сложная и ответственная, чествование молодых и наконец завершение этого долгого дня, когда супруги впервые вместе уединяются в одной комнате. И уж точно муж и жена не гуляют ночью вместо того, чтобы исполнять супружеский долг.
Вахеш напоминал кое-какие события прошедшего дня, рассказывал что-то забавное о некоторых гостях и время от времени целовал руку Зияреллы.
— Расслабилась? — спросил её Вахеш, когда они остановились у беседки. — К концу вечера ты стала очень напряжённой. Тебя что-то испугало или расстроило? Или… — по его губам скользнула лукавая улыбка, — кто-то переживает из-за брачной ночи?
Страх как рукой сняло, и Зиярелла возмущённо посмотрела сперва на мужа, потом по сторонам: не слышал ли кто. В этот момент Вахеш подошёл ближе и прошептал:
— Не нужно о ней переживать, — и, склонившись, поцеловал её в губы.
Переживать Зиярелла начала ещё больше. Погуляв ещё немного, они вернулись к гостям, а ближе к полуночи её увели из зала наверх. Слуги помогли справиться со свадебным нарядом, и Зиярелла долго отмокала в купальне, лихорадочно пытаясь сообразить, как ей справиться с супружеской обязанностью. Сейчас она очень сожалела, что Вахеш был таким приличным во время их встреч. Может, нужно поцеловать его, когда он войдёт? Или просто лежать и ждать?
Уже в спальне она сперва беспокойно металась, потом, устав, прилегла и не заметила, как уснула. Проснулась от ощущения чужого тепла. Приподняла веки и увидела перед собой лицо улыбающегося Вахеша. Он лежал на боку и смотрел на неё, подперев щёку кулаком. Над его головой летал одинокий золотистый светляк, и глаза мужа мягко мерцали. Сонная ещё Зиярелла потянулась к нему и почувствовала на своих губах тёплое прикосновение…
Проснулась Зиярелла ближе к полудню, когда утро давным-давно миновало и солнце вовсю светило в окна. И ужаснулась. Что подумает о ней свекровь? Только замуж вышла и уже леность свою показывает! Женщина вскинулась и тут же вновь припала к подушке под весом тяжёлой мужской руки. И мигом застыла, боясь пошевелиться.
Перед глазами промелькнули картины прошедшей ночи. Очень стыдной, откровенной, но такой… такой… такой, какой никогда не было. И она даже не знала, что супружеский долг может быть… таким. Когда голые, прямо полностью голые и когда так много поцелуев! Казалось, кожа до сих пор горит от них. Зиярелла помнила, что сперва смутилась откровенности ласк, в какой-то момент даже расстроилась, что муж так стыдно прикасается к ней, словно она охочая до телесных утех женщина. А потом… ну, она действительно стала охочей до утех женщиной и ни капли не жалела. Даже сейчас, когда марево возбуждения спало. Нет! Она не жалеет даже о секундочке прошедшей ночи! Она ведь даже не знала, что её тело способно так чувствовать, так реагировать и получать удовольствие от объятий мужа. Ещё и не один раз! Жадный ей какой муж достался. Истерзал, измучил…
Зиярелла поспешила стянуть улыбающиеся губы куриной гузкой.
Боги, да ей теперь казалось, что она и замужем никогда не была. Право, как девица. Столько всего было ночью в первый раз. Она так утомилась, что уснула прямо в объятиях мужа вместо того, чтобы вернуться в свою спальню. И спала в его руках обнажённая, без единого клочка одежды!
Зиярелла осторожно повернулась к мужу и с замиранием посмотрела на его спящее лицо и всклоченные волосы. Красивый какой. Невероятно красивый. Добрый, ласковый, нежный и совершенно бесстыжий. В глаза бросилось маленькое красное пятнышко на шее оборотня, и вспыхнувшая Зиярелла поспешила выбраться из постели.
Спустя час она, полностью собранная и строго одетая, появилась в гостиной, откуда доносились голоса и тихий смех. Встретили её почему-то странными взглядами. Немного изумлёнными, недоверчивыми и даже непонимающими. Госпожа Мармиаша так и вовсе оскорблённо поджала губы и спросила:
— Мой сын так плох, что его молодая жена предпочла нашу компанию его объятиям?
И Зиярелла похолодела от страха, решив, что по неведению нанесла позор и стыд Вахешу.
— Нет, госпожа! Я… думала, что могу понадобиться вам…
— Мне-то зачем? — изумилась госпожа Мармиаша.
Братья Вахеша расплылись в неудержимых улыбках.
У Зияреллы вспыхнули щёки. Она с таким тяжёлым сердцем покидала мужа, чтобы показать себя хорошей невесткой, а в итоге нанесла ему оскорбление, расстроила его мать и насмешила братьев.
Но она умела признавать ошибки.
— Тогда я… вернусь, — чуть слышно сказала она.
— Раз вышла, обед прихвати, — госпожа Мармиаша улыбнулась. — И у нас традиция есть. Жена на следующий день после заключения брака должна в одежде мужа выйти. Ты уж не забудь в следующий раз.
— Не забуду, — смущённая и раздосадованная Зиярелла выскочила из гостиной.
— А Ризайя у деда! — крикнула ей вслед свекровь.
Лучше бы она поддалась слабости и осталась спать под боком Вахеша!
Зиярелла думала, как бы ей открыть дверь и не опрокинуть поднос с едой, когда та сама распахнулась и на пороге появился Вахеш. Сонный, с тяжёлым взглядом, в наспех натянутых рубашке и штанах. Увидев жену, он ощутимо смягчился.
— Я… я за едой вышла, — Зиярелла не нашла в себе сил сказать правду.
