"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс

“Нет уж, дорогой! Будь ты хоть самым быстрым бегуном на Расцветающей, я не дам тебе уйти!” Преследую его, пересекая наши траектории, догоняя справа. Я хоть и небольшого роста, но гораздо легче, а тренированные ноги позволяют держать темп. “Не уйде-ешь…”

Мелькнула мысль поднять оружие, выстрелить на ходу. Нет. Очень хочется взять его живым! Сжимаю зубы, делаю над собой усилие, ускоряясь еще больше, не обращая внимание на свист в легких и бешено стучащее сердце. Это дело принципа. Мы люди – он и я, но он выбрал добровольную службу захватчикам. И теперь нельзя уступить, показать, что не покорившиеся хоть в чем-то проигрывают эйнерским лакеям!

Он не оглядывается, но по звуку моих шагов, близкому дыханию, чувствует, что я настигаю его, приближаюсь с правой стороны. Делает резкий скачок в сторону, через несколько метров в другую, надеясь запутать меня, заставить проскочить мимо и потерять время на разворот. Как же он удивлен, когда все-таки оглядывается и видит девчонку, уже догнавшую его, налетающую с криком и перекошенным от злости лицом!

На моей стороне лишь эффект внезапности, надеяться на победу в рукопашной не приходится. Да, остальные скоро подоспеют на помощь, но они отстали и за минуту-другую он может со мной расправиться. Поэтому, кинувшись на охотника, я не жалею сил: усиленная левая с размаху врезается предплечьем ему в голову.

Мужик падает, перевернувшись в воздухе, но тут же вскакивает. В лицо ему уже направлен пистолет. Не сомневаясь ни секунды я нажимаю на спусковой крючок, отправляя пулю чуть выше головы охотника.

– Брось… оружие! – слова даются с трудом, грудь быстро вздымается и опускается, наполняясь лесным воздухом.

Он зло смотрит в черную, круглую пасть моего оружия, готового в любую секунду плюнуть новой порцией свинца. Позади слышен шум – наши уже совсем близко. Смирившись, он бросает на траву длинноствольный пистолет.

Запыхавшийся Андрей останавливается рядом, тут же подбегает и его товарищ, который глядит на меня, не скрывая изумления.

– Дура ты, что ли? Вера-Ника? – мастеровой смотрит, как я сжимаю и разжимаю пальцы, встряхиваю рукой, проверяя ее работоспособность, – Зачем левой била?

– А что мне, правой прикажешь?

Не спрашиваясь, поднимает мою ладонь, закатывает рукав, внимательно изучая пластырь и просвечивающую под ним линию разреза. Кажется, все в порядке. Андрей качает головой, отпускает меня.

– Не нужно напрягать руку, хотя бы дня два-три. Поняла?

– Поняла, – тихо ворчу я себе под нос.

Чужака пришлось скрутить ремнем от автомата, снятого с оружия Андрея. Мы конвоируем его, окружив со всех сторон. Я иду сзади, помогая раненой девушке. Мы ее перевязали, но от кровопотери она побледнела, с трудом переставляет ноги. Ничего, осталось уже недалеко! Скоро встречаемся еще с одной группой, шедшей нам на подмогу: Андрей отправляет их в лес – прочесать окрестности. Вдруг охотник был не один?

* * *

В комнате трое: я, отец Кирилл и Андрей.

– Вот это как раз то, о чем я и говорил! – настоятель разрушенного монастыря грозит нам обоим пальцем, – То, из-за чего не хотел оставлять тебя наедине с…

Кивает головой на Андрея, грозит теперь уже только ему, но не пальцем, а кулаком.

– Стоило ненадолго оставить без внимания, и ты уже скачешь по лесу, преследуя охотника за головами!

– Так поймали же, – тихо замечаю я.

– Поймали… А если бы вас поймали? Что, если бы он был не один? Нет, я все понимаю! – он вскидывает ладони, словно защищаясь, – Сам дурак – привык, что место спокойное, охотники сюда не забредают, тишь да гладь! Ну, думаю, что тут с девчонкой случится? Она ж не будет никуда выходить. Пусть отдохнет, оклемается денек-другой от городской жизни, а там уж и с расспросами…

Все это время он нервно расхаживает по комнате, но сейчас подходит ко мне вплотную, наклоняется ближе.

– Ты хоть понимаешь, дуреха, сколько здесь, – легонько тыкает мне в голову пальцем, – полезной информации? А? У нас сто лет не было пришлых из-за стены!

– Девятнадцать месяцев, – поправляет его Андрей.

– Мы понятия не имеем, – продолжает Кирилл, – что там происходит. А это важно! Очень важно! Если хочешь – жизненно важно для всей общины.

– Спрашивайте, я ведь не против. Что знаю – расскажу.

– Вот пусть он с тобой теперь разговаривает, как самый умный, – лицо отца раскраснелось, он садится на стул, наливает из графина воду, выпивает целый стакан, шумно глотая.

Андрей какое-то время смотрит на него, слегка улыбаясь, потом поворачивается ко мне.

– Видишь ли, Вера, у нас тут, как бы это сказать… Ячейка образовалась. Из наиболее активных.

– Иногда излишне активных, – поддакивает Кирилл.

– Сопротивление, что ли?

– Да вроде того, – Андрей улыбается еще шире, – Но всех мы вовлечь не пытаемся, чтобы секретность хоть какую-то сохранить, да и не все готовы к такой работе.

– Я лично вообще никакого отношения к этому не имею, – на всякий случай поясняет Кирилл, – Мое дело – благополучие поселения.

– Да, но отца мы держим в курсе, – оглядывается на него Андрей, – Все-таки действия надо согласовывать.

– Чем же вы занимаетесь? Готовите восстание?

– До этого, пожалуй, далековато. Сейчас самое главное – работа на территории противника. Вот только от тех людей, которые поставляли нам информацию, уже полгода нет вестей. Одним из связных был тот парень… Валерка.

Андрей мрачнеет.

– У которого ты прерыватель сняла. Хороший человек, надежный. Не знаю – раскрыли они его, или еще что случилось, но, в общем, теперь мы только на себя надеяться можем, – помолчал секунду, – И на тебя.

Он смотрит мне в глаза и я не могу понять: то ли сомневается, то ли хочет уговорить этим честным, пытливым взглядом серых зрачков. А может, это проверка? Вдруг что-то подозревает? Думает – случайно ли оказался их связной в том гараже, в одно время со мной? Но пересилить себя я не могу.

– Обратно в город не вернусь, – говорю едва слышно, как ребенок, испуганный посещением стоматолога, – Думайте про меня, что хотите.

Андрей вздыхает, встает со стула, наливает себе воды в кирилловский стакан.

– Нам нужно найти их слабые места, понимаешь? Не может быть, чтобы цивилизация, пусть даже машинная, была бы совсем неуязвима. Нужно изучить их как можно лучше – психологию, мотивы, возможности. Мы должны знать их, как облупленных!

Я ничего не могу ему ответить. Сижу, уставившись в одну точку.

– Ну хорошо, – Андрей отряхивает рубашку, будто не в его голове засели самые важные мысли, а прилипли к этой клетчатой ткани и не дают теперь заниматься чем-то более прозаическим, – Расскажи о том, что было с тобой в городе.

Я не хочу рассказывать, снова переживать эти страшные три года, пропускать их через себя. Не хочу, но все же начинаю говорить – отрешенно, почти с одной и той же интонацией, будто и не со мной все это происходило, а с кем-то другим.

– Многих убили в первый же день. За остальными гонялись на механических ходоках – потом эйнеры почти перестали ими пользоваться, пересели на людей. Нас вылавливали, как животных, стреляли парализаторами. А потом… Потом по живому стали врезать нам энергоблоки…

Говорю долго – может, часа три, а может и больше. В какой-то момент Андрей достает блокнот, начинает записывать. Отец Кирилл приносит из столовой еды. Мы молча едим, прерываясь лишь на пятнадцать минут, и я продолжаю.

Выговорившись, чувствую себя опустошенной. Мы оставляем комнату, идем в мастерскую. Сама напросилась – не хотела в женскую спальню, где много народу, чужих взглядов.

– Можешь переночевать, я не против. Поместимся вдвоем. Но если хочешь, лягу на полу.

Заставляю себя улыбнуться.

– Не надо на полу. Я же не оккупант какой-нибудь.

Но кровать в мастерской уже захвачена: на ней разлегся, вытянувшись на всю длину, черно-белый кот.

– Так, а вас сюда звали?

– Мяу!