Войны скавенов. Черная чума - Вернер К. Л.

Но когда армия наконец подошла к Лаурелорну, многие солдаты начали посмеиваться над описываемыми нордландцами ужасами. Они представляли себе корявые деревья с цепляющимися за небо голыми ветвями, дикие заросли ежевики и терна, зловонные трясины. Вместо этого они увидели пышную яркую зелень. На ветках могучих дубов и крепких ясеней распевали птицы. Под усыпанными ягодами кустами шныряли кролики, над лепестками бархатцев и ромашек гудели пчелы. Никакого гноящегося ужаса, ничего предосудительного не было в этом лесу. Уж если на то пошло, он был куда приятнее и чудеснее любого леса, который им доводилось видеть раньше. Ужас Лаурелорна был невидим.

Этот ужас можно было лишь почувствовать, пережить.

— Я молюсь господу Зигмару, чтобы вы оказались правы насчет…

Голос сеньоры Миреллы затих, она не хотела даже прошептать слова, о которых подумала.

Граф Мандред почувствовал сомнение в ее голосе.

— … насчет ведьмы, — закончил он за нее. — Вы опять беседовали с архилектором Хартвигом.

Лицо аристократки вспыхнуло.

— Он был слишком занят заботой о принцессе Эрне, чтобы беседовать со мной, — сказала она. — Но ни для кого не секрет, что он не доверяет вашей знакомой. Как и я. Как многие. — С последними словами ее взгляд остановился на нордландцах и их предводительнице, баронессе Карин.

— Она очень красива, — заметила Мирелла мягким голосом, в котором пряталась грусть.

— Хульда? — нахмурился Мандред. — В ней есть нечто неотразимое. Неотразимое… и в то же время пугающее.

Мирелла отвернулась от баронессы, ухватившись за слова Мандреда.

— Стало быть, вы ей не доверяете, — выдохнула она.

Мандред на мгновение замолчал. Ему было непросто выразить свое чувство словами.

— Нет, это нечто более глубокое, чем доверие. Возможно, вера. Может, поэтому Хульда меня и пугает. Но я не единственный. Ар-Ульрик и двух слов не в состоянии связать, когда она рядом, и в то же время не может отвести от нее глаз.

Он указал на опушку леса, где старый священник в одиночестве наблюдал за деревьями. Меньше часа назад Хульда трусцой направилась в лес, предупредив Мандреда, чтобы он не пускал свою армию в Лаурелорн, пока она не вернется. За время ее отсутствия Ар-Ульрик не проронил ни слова. Поведение священника было сложно понять. Беспокоился ли он о том, что Хульда не вернется, или боялся, что она вернется? Сколько Мандред себя помнил, Ар-Ульрик всегда был неотъемлемой частью Мидденпалаца и Мидденхейма. За все это время он никогда не видел священника в подобном состоянии. Впервые в его поведении появилась неуверенность, намек на сомнение в непогрешимости догм.

— Возможно, вашему высочеству стоит прислушаться к совету баронессы Карин, — предложил Бек.

Рыцарь держался на почтительном расстоянии от Мандреда и Миреллы, но достаточно близко, чтобы в любой момент защитить своего господина.

Услышав слова Бека, Мандред приподнял бровь.

— Кажется, вы заинтересовались баронессой, — заметил он. — Кто-то впустил ее в мою палатку накануне нашего отъезда из Карробурга. Интересно, кто мог быть таким смелым и так забыться?

Бек развернулся к хозяину. Шрам под повязкой ярко выделялся на его коже. Когда он заговорил, сморщенная рана, казалось, обвиняюще уставилась на Мандреда.

— Это мой долг перед графом Мидденхейма. Всегда было моим долгом, — заявил Бек. Он слегка наклонил голову в сторону Миреллы. — Если я и обращаю внимание на баронессу Карин, то лишь потому, что она беспокоит других близких вашему высочеству людей.

Взглянув на Миреллу, Мандред заметил вспыхнувший на щеках румянец и торопливо опущенный взгляд. Он улыбнулся своему непониманию. Сеньору беспокоила совсем не красота Хульды.

Не успел Мандред заверить возлюбленную в том, что между ним и баронессой Карин ничего нет, как его внимание привлекло какое-то движение в голове колонны. Безумный Альбрехт и несколько его разведчиков, стоявших немного впереди основной части армии, покинули укрытие и, натянув луки, медленно пробирались назад к колонне. Приблизившись к своему повелителю, жилистый уроженец Драквальда с тревогой покачал головой.

— Слишком тихо, ваше высочество, — доложил Альбрехт. — Не слышно ни звука, снующее вокруг мелкое зверье затихло. Даже птицы улетели. — Он заметил замешательство в глазах Мандреда и указал на скворца на дереве неподалеку. — Не здесь. — С этими словами он неуверенно махнул рукой в сторону окраины Лаурелорна. — Там. — Тут его голос понизился до шепота.

Почти тотчас после слов Альбрехта из леса вышла одинокая фигурка. Хульда. Как и прежде, разведчики не заметили ее приближения, что придало ее появлению жутковатую внезапность. Она приостановилась, взглянув на Ар-Ульрика, и грациозно направилась к Мандреду.

— Путь подготовлен. Можете войти в лес. Всадники пусть ведут коней в поводу и постараются, чтобы они не волновались. Никакого огня. Путь будет отмечен. Тот, кто отклонится от него… останется в лесу. Не берите ни дров, ни дичи, ни единого опавшего листа.

Мирелла повернулась к Хульде и пристально посмотрела ведьме в глаза.

— Если это место так опасно, зачем ты ведешь нас туда?

— Я привела вас сюда именно потому, что это место опасно, — парировала Хульда. — Именно потому, что лес опасен, он может дать безопасность. — Она улыбнулась рейкландской аристократке, сверкнув белоснежными зубами. — Те, кто будет помнить об уважении и моих предупреждениях, пройдут. — Отвернувшись от Миреллы, она сурово посмотрела на Мандреда. — Ты должен идти первым.

От этого предложения Бек моментально ощетинился.

— Если ты считаешь, что мы позволим его высочеству идти одному…

Хульда развернулась к разгневанному рыцарю. Ее глаза сверкнули таким яростным вызовом, что Бек опешил.

— Я не сказала «один». Граф может провести с собой кого пожелает. Но он должен идти первым. Только тогда колонна сможет пойти за нами. — Она обернулась и посмотрела на Лаурелорн. — Этого требует лес.

Мандред медленно кивнул.

— Значит, я должен это сделать, — сказал он. — Что бы ни ждало нас здесь, это не хуже встречи со скавенами в Зальценмунде. — Он потянулся к поясу, проверяя, как ходит в ножнах Кусака, — единственное проявление беспокойства на фоне уверенности. — Передайте командирам предупреждение Хульды. Пусть проинструктируют каждого человека в колонне, как себя вести.

— Вы должны взять с собой охрану, — настаивал Бек, продолжая уцелевшим глазом наблюдать за Хульдой. — Мы не можем рисковать предводителем.

Мандред слышал тревогу в каждом слове рыцаря. Несмотря на странное доверие к Хульде, он понимал сомнения Бека. По ее словам и поведению Мандред понял, что они имеют дело с чем-то, что выходит за пределы ее контроля, чем-то, что необходимо успокоить, прежде чем они продолжат движение.

— Только добровольцы, — сказал Мандред Беку. — И не брать тех, у кого есть семьи, — уточнил он.

В ответ на приказ рыцарь мрачно кивнул.

— Только добровольцы, — повторил он, глядя мимо графа на лес.

При всей своей внешней красоте заросли быстро обретали те внушительные черты, о которых предупреждали нордландцы.

Мандред с эскортом медленно приближались к лесу, следуя за Хульдой. Ведьма вела их к паре огромных дубов, ветви которых сплетались живой аркой. Свисавший с деревьев мох создавал зеленую завесу.

Мандред чувствовал, что за всем этим кроется нечто, недоступное человеческому пониманию.

В лесу царил полумрак, зеленый полог над головой приглушал свет. Небольшая группа графа Мандреда прошла по Лаурелорну не больше двадцати шагов, прежде чем их встретили. Его эскорт состоял из Бека, Ар-Ульрика, Кургаза Маленького Молота, Безумного Альбрехта, полудюжины рыцарей Белого Волка, нескольких чрезвычайно перепуганных нордландцев и егерей из Драквальда. Впереди шла Хульда. Она пробиралась сквозь густой подлесок с такой легкостью, что даже Альбрехт и егеря выглядели по сравнению с ней неуклюжими. Повинуясь приказу повелителя, люди вошли в лес, не обнажая оружия, но не было ни одной руки, которая не лежала бы на рукояти молота или меча.