Ничего, в поезде она успеет вволю нарыдаться. Главное — не потерять саквояж.
— Бросаете нас на произвол судьбы? — проскрипел мужчина, напомнив тоном несмазанное колесо телеги.
Клара отвернулась, не желая отвечать. И что ему не спалось с утра пораньше? Он же обычно позже встает. Вот и спал бы себе. А она спокойно бы ушла.
Кузен герцога тихо вздохнул и снова заговорил:
— Вчера я повел себя ужасно грубо и хотел извиниться, поэтому ждал, пока вы встанете. Я не должен был срываться на вас и вовсе не считаю, что вы способны шпионить или втираться в доверие.
Фройляйн судорожно вздохнула. Теперь ответить не вышло бы при всем ее желании, потому что горло перехватило. А по щекам потекли слезы. И она совершенно неприлично и громко шмыгнула.
— Я понимаю, что глубоко вас обидел, но для Аннабель вы лучшая няня, и я не хотел бы вас менять, — пару мгновений мужчина помолчал, а потом со вздохом добавил: — Я вообще не могу вас сменить. Жалование вам платил Герхард, а после его исчезновения — поверенный, заведующий его делами. Пока герцога не признают погибшим, а это еще три месяца, жалование будет продолжать поступать. Если вам здесь не нравится, давайте вернемся к разговору о вашем уходе тогда, когда он станет актуальным.
— Нравится… — с трудом выдавила Клара. — Мне нравится… Я… не… хочу… уходить…
И вот тут рыдания вырвались наружу совершенно безобразным образом. С икотой, соплями, слезами. Изящно ронять слезинки, как это делают воспитанные фройляйн, она никогда не умела. И после выглядела всегда ужасно. Красная, отекшая, вся в неровных пятнах на лице.
— Элементали… — пробормотал мужчина и вдруг оказался рядом, отобрал саквояж, который она так и держала за ручку, поставил на пол, а потом обнял и прижал лицом к груди. — Ну, простите меня. Я вовсе не имел в виду все, что сказал. Мне вообще не следовало так говорить. Просто нужно было вас расспросить. Люди всегда знают больше, чем думают. А стресс позволяет быстро узнать правду. Я… я всего лишь хотел убедиться, что вы ничего не знаете.
Клара продолжала плакать, с трудом справившись с рыданиями. Плечи дергались от всхлипов, но герр Шенбек размеренно гладил ее по спине, от чего становилось легче. Спокойнее. А ведь ему самому должно быть несладко. Едва-едва отправился от того ужасного ранения: заново учился ходить, держать ложку, одеваться. И тут новая напасть. Как не сорваться?
С тех пор целый год уже прошел, а как будто было вчера. Та темная фигура, треск ламп, отброшенное тело, темнота и шепот… Шепот. Она слышала шепот!
— Он говорил…
— Что? — мужчина перестал гладить и отстранил ее, чтобы заглянуть в лицо.
— Шепот… Он с кем-то говорил, — няня нахмурилась и шумно высморкалась, чтобы говорить внятнее. — Тот человек, который напал на вас. Помните? Тогда, год назад. Он с кем-то говорил. Меня расспрашивали, но я ничего не помнила. А сейчас… Вспомнила. Я вспомнила!
— Стоп! — ее плечи осторожно сжали, а лицо кузена герцога оказалось ближе. — Спокойно. Закройте глаза и глубоко вдохните.
Клара послушно сделала, как сказали.
— Вспомните, как все было. Детская, я собрал силы и ударил гостя, ему не повредило. Он отшвырнул меня. Я лежал на полу. Что было дальше?
— Я выглянула и подползла к вам… Вы были такой бледный. Я испугалась. За вас. И за Аннабель. Я просила его не трогать ее! Он ответил, что не будет, а потом… Я уснула. Только сон был странный. Я слышала голоса. То есть голос… Голос гостя. Он с кем-то говорил, но ответов не было.
— Ты уверена? — напряженно спросил мужчина.
— Да, — фройляйн Гессен на всякий случай кивнула. — Он говорил как будто с родственником. О договоре. И о том, что хочет его пересмотреть или расторгнуть… И что кто-то его уже поддержал. И…
— Так, — неожиданно перебил герр Шенбек, — сейчас мы пойдем в кабинет, и ты все подробно запишешь. Все, что вообще вспомнишь. Идем.
Клара распахнула глаза, кузен герцога уже подхватил ее под руку и повел по коридору. Лицо у него стало решительным. А мысли об отъезде пропали как-то сами собой. Кажется, она вспомнила что-то важное.
Через час она уже обнимала проснувшуюся Аннабель и пыталась заниматься обычными утренними делами. Герр Шенбек забрал исписанные ею листы и остался в кабинете, собираясь кому-то позвонить. Оставалось только надеяться, что ее воспоминания окажутся полезны.
Девочка между тем крутилась и все смотрела на дверь спальни, постоянно отвлекаясь и не желая ни одевать платье, ни завтракать, ни умываться.
— Лала! — в конце концов взвизгнула малышка и топнула ножкой. — Мама! — она требовательно указала пальчиком на дверь.
Вот и как ей объяснить? Клара вздохнула и повела Аннабель к двери, повторяя то, что уже говорила днем ранее:
— Мама уехала, детка. Она скоро вернется. Понимаешь? Смотри.
Она открыла дверь и позволили малышке войти и осмотреть комнату. Та заглянула в каждый угол и прошла в гардеробную, ловко находя опору — для года с небольшим она отлично ходила. В итоге подопечная обернулась к ней с растерянным выражением на маленьком личике и протянула:
— Неть… Мама неть…
Сердце сжалось, и няня поспешила забрать девочку обратно в детскую и отвлечь, но та все равно хмурилась и все поворачивалась к знакомой двери, ожидая появления матери. Надо было что-то срочно придумать.
Фройляйн взяла одну из кукол, подаренных на день рождения, и показала ее малышке.
— Смотри, это мама.
— Неть… — та упрямо помотала головой.
— У мамы светлые волосы, как у тебя.
— Неть… — Аннабель погладил свои очаровательные кудряшки, обрамлявшие макушку, и дернула куклу за пышную косу. — Неть…
— Ты права. Давай сделаем ее похожей на маму.
Волосы были безжалостно отрезаны и заново расчесаны так, чтобы хотя бы отдаленно напоминать прическу фройляйн Ланге.
— Так лучше? — Клара показала результат придирчивому зрителю и дождалась одобрительных хлопков в ладоши и даже улыбки. — Что еще нужно изменить?
Аннабель нахмурила бровки, став неуловимо похожа на отца, а затем решительно дернула за пышную юбку. Такие платья уже не носили, но Великая герцогиня прислала в подарок несколько кукол в одежде разных эпох, и блондинка среди них оказалась одна. Ничего, порадовать малышку важнее, чем сохранить подарок.
— Давай-ка ее переоденем. Сейчас мы что-нибудь придумаем.
Пышное платье с нижними юбками было отброшено, а затем распорото и наскоро перешито. Верх отдельно в качестве жакета, юбка отдельно присборена сзади, чтобы плотнее облегать ноги, как модно сейчас. Из белой нижней вышел пышный воротник, заменивший блузку. И вот кукла уже совсем не походила на себя прежнюю.
— Ну как?
Аннабель радостно схватила игрушку и обняла.
— Мама!
— Да. Мама уехала. Сейчас…
Пришлось достать из-под чайного столика коробку с железной дорогой, которую подарил дочери герр Шенбек и которую так и не распаковали, решив, что еще рано. Однако время пришло. Теперь она пригодится.
На строительство и соединение вагонов ушло время. Девочка немного увлеклась игрой и устала, но не желала идти обедать, пока они не закончат. Пришлось убрать лишние детали и посадить куклу верхом на поезд.
— Вот, смотри. Мама поехала по железной дороге. Ей нужно найти твоего дядю. Он пропал, и ты его уже не помнишь, но он тебя очень любил. Любит. И мама его найдет, — поезд прокатился по рельсам в одну сторону, а затем завернул, возвращаясь обратно. — А потом они вместе вернуться домой. К Аннабель. Да?
Малышка схватила куклу и снова прижала к себе.
— Мама!
— Мама вернется.
Клара от всей души надеялась, что не врет ребенку, и что ее обещания сбудутся. Потому что как объяснять иной исход она даже не представляла…
Герр Шенбек заглянул в детскую, когда Аннабель уже улеглась на дневной сон. Она так и спала с куклой в руках, с ней же обедала, снова катала на поезде и вряд ли захочет расстаться в ближайшее время. Но хотя бы хмурое выражение с личика пропало.
