Новость меня порадовала, тем более что Килиан был не только хорошим магом, но и достойным человеком. Попрощавшись с мастером, я присоединялась к Лису и Юным магам, после чего мы, как в старые добрые времена, отправились в корчму, где и просидели за разговорами до самого вечера. Когда вернулась в замок, там был уже и Митар, а Корвину они, посовещавшись с Тэлем, даже разрешили ненадолго перейти в сидячее положение, что свидетельствовало о значительном улучшении его состояния, да и самочувствия. Иначе ведь он бы об этом не просил.
Проштрафившегося обращенного тоже выпустили из заточения в его комнате, и он ходил хмурым и неразговорчивым, являя собой полную противоположность поправляющемуся графу. Того интересовало все: потребности, возможности, юридические аспекты положения вампиров, когда можно будет вставать, живет ли кто-то еще в замке, как часто тут бывают гости, дает ли Райнкард приемы, как он управляет своими землями и живут ли на них люди или только вампиры. Любопытный новообращенный напоминал мне маленько ребенка с тысячами «почему». Но лучше уж так, чем замыкаться в себе и противопоставлять вампиров остальным разумным.
Мы с Тэлем пробыли в замке до самой ночи, но спать все же отправились домой. Я при этом пообещала завтра снова прийти поддержать Корвина и помочь Райну с его адаптацией. И ходила туда еще почти декаду, организовав встречу графа с Грегорианом и радуясь тому, как он, принимая свою новую суть, стремится вернуться к привычной жизни и своим обязанностям графа. А потом умер Индриинэль.
Я проревела полдня, даже не подозревая до этого момента насколько успела привязаться к въедливому и требовательному старому телепортисту. И ведь накануне вечером во время тренировки ничего не предвещало его скорого ухода в свет творения, хоть эльф и был довольно стар. Потом плакала еще полдня, когда мне передали его последние слова: «Я все-таки встретил своего ученика. Как жаль, что у нас с ней было так мало времени». И ведь других учениц у мастера не было, а значит эти слова были обо мне.
С трудом взяв себя в руки, я была вынуждена временно отказаться и от посещения замка вампиров, и от многих других привычных дел, при любой возможности сбегая на остров Владыки, чтобы побыть наедине со своим горем. Тэль это прекрасно чувствовал и не препятствовал, ночью укрывая в своих объятьях от всего мира, но не требуя исполнения супружеского долга, за что я была ему очень благодарна. Примерно через декаду я решила, что достаточно пришла в себя, чтобы возобновить свои визиты к орковскому шаману. А то Тэль говорил, что тот каждый раз ко времени моего обычного прихода доставал доску для хедреса и ждал, хотя ему и сообщили, что я горюю по умершему наставнику.
Привычно телепортировавшись в закуток коридора возле его комнаты, постучала, вошла и начала молча расставлять фигуры на доске. Обычно я при этом что-то рассказывала, а орк молчал, но сегодня и мне говорить не хотелось, так что партия началась в полной тишине. Когда на поле осталась примерно половина фигур и одну из них я машинально вертела в пальцах, он неожиданно накрыл мою руку своей здоровенной ладонью.
— Я понимаю твою боль — тихо произнес шаман. — Мой наставник тоже ушел в обитель предков.
Почувствовав, как откуда-то изнутри поднимается очередная волна слез, я до боли закусила губу, но все равно не смогла сдержать их. Встала, собираясь уйти, но тут орк тоже поднялся и аккуратно притянул к себе, обнимая, как ребенка, и неловко поглаживая рукой по спине. Я окончательно разревелась и безотчетно прижалась к нему, орошая рубаху слезами и даже не сообразив, что это были первые слова шамана с тех пор, как он полностью вышел из транса.
Глава 29
У вампиров я не появлялась почти месяц. Райн сам несколько раз заходил в гости, рассказывая, как идут дела, и успехи Корвина были впечатляющими. К тому же за возможность получать информацию от своего приказчика он вызвался помочь Райнкарду разобраться в тонкостях управления графством, и теперь они большую часть дня проводили вместе, занимаясь делами. Райн его даже в деревню один раз вывел, но это для обращенного оказалось все же тяжело, и они совместно решили, что больше так делать не стоит.
А еще у Корвина имелся небольшой заброшенный форт, находящийся в полудне пути от основного поместья и оставшийся там еще со времен, когда самого графства и в помине не было. Так что он предложил именно его использовать для проживания обращенных вместе с их старшими до инициации. Более того, сам идя по этому непростому пути и не имея семьи, граф вызвался полностью курировать это направление, в том числе и делясь с птенцами личным опытом. Обсудив это с Тэлем, Райн даже согласился, что когда инициируется на высшего, Корвин станет идеальным кандидатом на последнее место в триумвирате, поскольку является одновременно представителем нового поколения, дворянского сословия и просто вполне разумным вампиром.
Инициацию граф прошел спустя всего полтора месяца после обращения, и кровью с ним разрешили поделиться Грегу, которого я на всякий случай подробно проинструктировала, что делать, если Корвин не сможет заставить себя его отпустить. Пусть парень и ушел из магической академии, но некоторые навыки получить там все же успел, иначе о его участии не могло бы идти и речи. Второму обращенному попытаться стать высшим пока не разрешили, хотя он и требовал этого открытым текстом, заявляя, что ему надоело сидеть взаперти, да еще и выполнять дурацкие поручения вроде чистки пруда. Но всем, кроме него, было очевидно, что шансов пройти испытание у птенца немного, а отправлять того на смерть Райн не хотел.
Совместно с Майлсом и Корвином Райнкард разработал целый свод правил для обращенных, в котором, в том числе, устанавливался и максимальный срок до попытки инициации, равный двум годам, после которого птенец мог потребовать ее проведения независимо от мнения своего старшего. А еще там была прописана обязанность выполнять любые работы, назначенные любым из троих руководителей клана, так что обращенные до инициации на высшего становились кем-то вроде работных со старого континента. Это позволяло уменьшить их самомнение и увеличить стремление перейти в число полноценных вампиров. Теперь каждый, дающий разрешение на обращение, расписывался в ознакомлении с данными правилами, и желающих заметно поубавилось, но все же они были.
Наши встречи с орковским шаманом, которого звали Кронг, теперь проходили намного интереснее, а все потому, что он не молчал. Разговаривали мы при этом, что называется, «за жизнь», то есть не пытались выведать друг у друга чего-то стратегически важного, но это все равно было здорово, поскольку с другими он по-прежнему беседовать отказывался. Я честно спросила Тэля, нужно ли пытаться вывести Кронга на какую-то конкретную тему, на что Владыка только махнул рукой, сказав, что на данный момент важнее закрепить успех в установлении контакта между нами. Хотя я при этом была абсолютно уверена, что наши беседы слушают, тщательно конспектируют и потом анализируют. Но это были уже не мои заботы.
Я изо всех сил старалась оказать орку хоть какое-то сопротивление в хедресе, но все мои потуги были тщетны. И через некоторое время я решилась запросить помощь друга, рассказав Кронгу историю случайного спасения эльфийского паренька, дожидавшегося отца у него на работе. Шаман посмотрел с подозрением, но все же согласился. Вот только во время всей игры с мальчишкой он молчал. И да, нам не удалось обыграть его даже вдвоем, зато притихший в присутствии грозного орка паренек по возвращении буквально искрил эмоциями и был настроен непременно взять реванш. Так и получилось, что навещать шамана мы теперь ходили вдвоем. Орк с эльфом устраивали сражение на доске, в котором победы раз за разом одерживал шаман, но мальчишка не отчаивался. Во взгляде его от этого только сильнее разгорался азарт, и я знала, что он часами роется в справочниках по хедресу и даже берет уроки у одного из признанных мастеров.
