Все, что произошло сейчас разрывало ей сердце. Слезы угрожали снова пролиться, но Иви сдержала их.
Взяв себя в руки, она вышла из здания и села в кармобиль. Ей требовалось побыть в одиночестве и осмыслить пережитую опасность. Она дернула рычаг и решила просто прокатиться, чтобы успокоиться перед тем, как снова войдет в его камеру.
* * *
Он рычал, ощущая свой гнев, словно некое живое существо, поселившееся где-то внутри. Он не мог думать, не видел никакого смысла в окружающем мире. Боль, гнев и желание взорваться были его единственными чувствами. Он откинул голову и завыл. Он чего-то хотел.
Его кожа в огне, ее словно бы срезали тысячи раскаленных лезвий.
Он лежал на холодном каменном полу этой клетки столько, сколько себя помнил. И снова в ушах гул.
И пустота.
Он не знал, зачем продолжал существовать.
Время не имело значения.
Он просто есть. И нет ничего, кроме холода и боли. И гула в голове.
Какие-то воспоминания пытались прорваться сквозь туман, царивший в его голове. Но что это?..
Аромат.
Он поднял голову.
Здесь что-то еще, кроме него.
Он вскочил и беспокойно зашагал по клетке, поглядывая на решетки, удерживающие его внутри. Он не раз кидался на них грудью, но так и не смог выбить! Он глубоко вдохнул, и учуянный аромат заставил его замереть. Запах был таким знакомым. Запах самки. Самой соблазнительной самки.
И увидел ее.
Она была настоящая? Или пригрезилась ему? Он ни в чем не был уверен сейчас.
Она что-то говорит ему. Но он ее не слышал. Он хочет только дышать ею. Он хочет ее.
И снова горит. Она говорит, но он не понимал ее языка. Он за пределами слов. Только кожа, только плоть, только жажда.
Он хочет ее.
Она так близко и так далеко. То удаляется, то приближается. Играет с ним. Дразнит. Соблазняет. Но не приближается.
Ее язык — пустые звуки для его ушей, но плоть узнает ее.
Она говорит много непонятных вещей. Их он игнорирует. Он восхищается изяществом ее тела. Ее светлой кожей. Она такая маленькая.
Он начал злиться, потому что она заставляет говорить его.
Это не то, что ему нужно.
Он жаждал эту самку.
Он не знал, что означает «Рейз».
Но знал, что означает «нет».
И ему это не нравится.
Она очень любит разговаривать. Он ощущал ее власть над ним.
И заворчал. Он испытывал мучения. Его член болезненно заныл от потребности взять эту самку. Она дразнила его. Манила. Соблазняла.
Он не понимал, зачем что-то говорить. Есть желание. Получение удовольствия — вот в чем суть жизни зверя.
Опять это «Рейз». Так много слов, которых он не понимал. Его это утомляет.
Она снова требует что-то от него и исполнив это, он получит ее. Правда?
Хорошо. Он сообразительный.
Хочу. Подойди. Иви.
Она дает ему то, чего он хочет. Ее тело. Ее аромат и оттого, что она так близко, сводит его с ума.
Присвоить. Отметить. Сделать своей. Взять!
Он тверд и готов. Он всегда для нее тверд и готов.
Она вырывается и ему это не нравится. Она злит его. Он обязан подчинить самку. Она в его власти. Он хочет получить ее, а она отказывается дать ему это.
Ее аромат… Она хорошо пахнет. Он был уверен, что не один раз смотрел в эти глаза!
Почему у нее сейчас напуганные глаза? Он чувствовал запах ее страха.
Знакомый запах. Это плохой запах.
Что это? Какие-то образы… светловолосая девушка сидит на одеяле. Она улыбается ему! У нее шелковистая грива волос цвета золота и меда, а большие серо-голубые глаза очаровали его. Тихий звук женского смеха успокаивает его гнев, заставляя расслабиться. Тонкие светлокожие руки поднялись вверх, показав крохотные ладошки, делая воспоминания более яркими.
— Перестань, Рейз! У меня уже болит живот от смеха, — произносит нежный музыкальный голос.
Мягкий. Сладкий. Сексуальный голос. Его член мгновенно отозвался, поднимаясь и привычно фиксируя сексуальный голод, который всегда вызывала в нем эта девушка. Она улыбалась только ему.
— Я люблю обнимашки.
Он хотел целовать ее улыбающиеся губы.
— Мы будем говорить друг другу только правду, все плохое и хорошее. Давай поговорим...
Он резко отпустил ее. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он напугал ее. Она бросила на него взгляд, и на мгновение ему показалось, что он уже видел этот взгляд прежде. Но знал, это не возможно, потому что он бы никогда не смог забыть такое божественное существо.
Она ушла.
Он здесь. Сейчас. Один. А ее больше нет.
Сбежала. Она его не хотела. Она бросила его.
Мучительный туман вновь накрывал его мозг. Он схватился за голову, надеясь унять гул и дрожь. Гнев и раздражение возвращались на привычное место.
Снова Пустота.
Он откинул голову и завыл. Он чего-то хотел. Нет. Кого-то. Он пытался вспомнить, кого — и не мог! Рычание и ярость вырывались из его горла!
Ему снились холодные места и снежные горы. Ему снился дом. Ему снились невиданные монстры. Ему снились вещи, названий которых он не знал. Ему снились какие-то люди — мужчина, женщина и девочка. Они улыбались ему. Он плачет во сне. Ему казалось, что он умирает.
Что-то присутствовало в его снах еще, что жаждало его. Или, по крайней мере, прекращения жизни в том смысле, в каком он это понимал. Это что-то рычало и бесновалось в нем. Оно требовало выхода.
Это злило его. Он не прекратит свое существование. Он не умрет, независимо от того, сколько боли это повлечет. Он дал клятву кому-то. Тому, кто является его путеводной звездой, его самым ярким солнцем. Тому, за кого он отдаст свою жизнь. Интересно, кто это.
Он продолжал продираться сквозь холодные, темные сновидения. И увидел что-то. Оно окликает его, призывает. У него есть власть над ним. Он принадлежит ему. Оно хочет на волю.
Они оба тоскуют о ней.
Он откинул голову и завыл. Он чего-то хотел. Нет. Кого-то. Он пытался вспомнить, кого — и не мог!
Пустота.
Нет никакого холода, нет боли, нет смерти, нет предательства, нет ледяных мест, нет ужасающих монстров, которые могут украсть твою волю и превратить в то, что ты не сможешь потом даже узнать, и заставить тебя чувствовать стыд, непостижимый стыд. А есть только тишина, бесконечная спокойная, тишина.
* * *
— Ты не должна была подходить близко к клетке, он тебя мог убить, — разозлился Ашар. Иви увидела его, когда он проезжал мимо озера, где она остановилась. Он тут же вышел и Иви все ему рассказала.
— Он заговорил!
— Заговорил?! — удивленно воскликнул Ашар.
— Это всего несколько слов, и он по-прежнему не в себе и опасен, — тихо сказала Иви.
— Он ничего не сказал мне сегодня утром, — Ашар пристально поглядел на Иви. — Я очень обеспокоен тем, что ты рисковала жизнью, не поставив меня в известность о том, что собиралась делать.
— Я пыталась научить его доверять мне. Это невозможно сделать, постоянно бегая к тебе за советом, — ее щеки горели, но она продолжила, несмотря на пересохшее от волнения горло: — Я сделаю все, чтобы заставить его говорить. И пока я не вижу иного выхода — мне придется это делать. И я не дразнила его, я… я не ожидала, что он схватит меня.
Ашар резко отвернулся, демонстрируя напрягшиеся широкие плечи.
— Ты использовала сексуальные приемы, но не подумала, что при этом он может испытывать. Пойми, он сейчас ведет себя как зверь.
— Я думала, что это заставит его вспомнить, мой аромат, мое тело, воспоминания о нас.
— Иви, он мог не отпустить тебя, а… ты знаешь, что такое дикий секс обезумевшего самца! Даже несмотря на клетку, он мог взять тебя. Просто повернуть к себе спиной, нагнуть и…
— Не надо! — Иви обняла себя, уже не скрывая дрожь, сотрясающую ее тело — Я знаю все, что ты можешь сказать.
Он плотно сжал губы и резко встал.
— Не борись с ним, если окажешься снова в такой ситуации. Не сопротивляйся, это разозлит его! Расслабься, — он промолчал и продолжил: — Не вырывайся, не кричи. Он сейчас больше похож на животное, чем на человека. Поэтому покажи ему полное подчинение, и получи свой шанс выжить, если он схватит тебя за горло. — Ашар низко зарычал, — Я запрещаю тебе подходить к нему близко.
