Самир тяжело вздохнул, стремительно развернул меня в своих объятиях и замер лицом к лицу, не выпуская. Его пальцы, только что сжимавшие мою шею, теперь приподняли мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В его взгляде таилась ужасающая отчаянная мольба — он нуждался в том, чтобы я поверила ему. Увидела его истинного. Я пыталась. Но леденящий холод, та тьма, что клубилась в его глазах, повергала меня в ужас.
— Я... не знаю.
Он выдохнул, сломленный.
— Потому что их присутствие делает тебя счастливой. Потому что ты заботишься о Сайласе, об Агне, обо всех остальных. Я даровал им жизнь, ибо тебе угодно их общество.
Передо мной всё ещё был безумец. Прото иного вида. И этот был куда страшнее... Увидев ужас на моём лице, он с досадой закатил глаза и разжал руки. Я отпрянула от него, как ошпаренная.
— Ты тиран.
— Я — Король! — прошипел он, но тут же овладел собой, и его черты вновь застыли, словно высеченные из камня. — Я мог бы пригвоздить тебя к песку, сломить и предъявить свои права на тебя в этот же миг. Я мог бы уничтожить их всех. Стереть с лица земли каждую ничтожную душу, но не делаю этого. Я позволяю этому фарсу продолжаться — и всё ради тебя.
Я призвала копьё, и его древко привычно лёгким стало в моих ладонях.
— Я не позволю тебе причинить им вред.
— Ты непременно попытаешься, в этом я уверен.
Я сузила глаза, пытаясь гневом заглушить свой страх. Эта битва была безнадёжной. Такой она была с самого начала. С той самой минуты, как я очнулась с этим знаком на руке, всё было тщетно. Но это никогда не останавливало меня.
— Ты говорил, что хочешь сразиться со мной. Я устала от слов. Может, начнём?
— С превеликим удовольствием, — ответил он, широко раскинув руки, приглашая начать этот смертельный танец. — Я не желаю ничего большего.
На сей раз я чувствовала себя гораздо подготовленнее. Я была готова к тому, что мне предстоит лицом к лицу встретиться с колдуном. На этот раз я могла предугадывать его движения чуть лучше. По ходу схватки я с удивлением осознала, что держусь. Поединок был яростным, стремительным, он наносил удары, но и я не оставалась в долгу. Более того, у меня были свои создания, которых я могла обратить против него. Стоило мне вызвать из небытия чудовищ, как он вынужден был отвлекаться на них, и я получала возможность сблизиться для атаки.
Летучие мыши, змеи, мои странные теневыми монстры, ящерицы — чёрт возьми, даже огромные неживые козы — я черпала из колодца своего воображения всё, что только можно было обрушить на этого человека. Он же, надо отдать ему должное, пользовался лишь собственной магией.
Мне пришлось стремительно отступить, когда земля вздыбилась чёрными шипами, каждый из которых метил в меня. Я познавала предел своей скорости, училась легко перепрыгивать через них или отталкиваться. Потрясающе, на что способен вдохновить адреналин.
Всё вокруг превратилось в ослепляющую круговерть из крыльев, когтей, чёрного пламени и стальных шипов. В сплетения тёмной энергии, что пытались схватить меня или разорвать на части. Мне почудилось, будто я начинаю теснить Самира. Пока он сражался с одним из моих теневых созданий, я воспользовалась моментом и вонзила лезвие копья ему в живот.
Самир крякнул, взглянул вниз на древко, торчавшее из его тела, и сжал его обеими руками. Я замерла, не веря, что только что… одержала победу. Неужели я действительно убила его?
Эта надежда была недолгой.
Самир широко улыбнулся.
— Умница, — похвалил он и исчез, оставив после себя лишь окровавленное копьё — единственное свидетельство моего успеха.
Он материализовался позади, и я ощутила на спине огненную полосу от его когтей. Вскрикнув от боли, я размахнулась копьём, но он перехватил его своей человеческой рукой. Мы оба тяжело дышали. Поединок был кромешным адом, в хаосе которого я едва могла уследить за происходящим, а теперь, окинув взглядом, я увидела, что мы оба избиты и истекаем кровью.
На сей раз мне удалось ранить его. Рана на боку затягивалась, но медленнее, чем я видела прежде. Я измотала его, пусть даже совсем чуть-чуть.
— Думаю, с меня достаточно. — Его голос стал ледяным. Моё копьё вспыхнуло чёрным пламенем, и я с визгом отшвырнула его прочь. Огонь обжёг мне ладони, и я, шипя от боли, отступила.
Будучи рассеянной, я не заметила, как он исчез. И вдруг он очутился у меня за спиной. Обвил рукой мою талию и притянул так плотно, что я ощутила каждую складку его одежды. Его стальные когти сомкнулись на моей шее, не давая пошевелиться. Одно неверное движение — и он мог разорвать мне глотку.
— Каким бы занимательным это ни было, мы вновь вернулись к исходной точке. Не двигаться.
Когда я попыталась призвать силу для телепортации, его хватка стала смертельно опасной.
— Всё кончено. Ты была великолепна. Потрясающе прекрасна. Если бы мы остались на этом поле одни… я готов был бы сражаться с тобой часами. Но мы не одни, не так ли? Пока мы предавались ярости, твой мятеж был подавлен.
Он заставил меня взглянуть на поле боя, и от увиденного моё сердце упало прямо в песок под ногами. Я была так поглощена своей схваткой с Самиром, что даже не посмотрела, что же произошло вокруг.
Повсюду царило полное опустошение. Все те, кто носил красное, зелёное, пурпурное и синее, теперь лежали мёртвыми на земле либо сбились в кучки на коленях.
Я знала, что это было неизбежно. Но, столкнувшись с реальностью, ощутила в животе острую, режущую боль.
Мы проиграли.
— Владыка Каел пал. Малахар и Келдрик — мои пленники. Сайлас одолел Элисару. Без своих вожаков ваша жалкая армия рассыпалась. Выжившие молят о пощаде и милости. Всё кончено, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание обожгло кожу. Я дёрнулась в его хватке, а он рассмеялся, почувствовав мою реакцию.
Я отвернулась, но он сменил хватку, с шеи на подбородок, и заставил смотреть вперёд.
— Ты сражался нечестно, — бросила я ему. — Владыка Каел мог бы тебя одолеть.
— О, ещё бы, будь я настолько глуп, чтобы сойтись с ним один на один, — Самир прикоснулся губами к моему виску. — На войне не существует честности. Есть лишь победа и поражение.
— И что ты собираешься с ними сделать? С нами? — нервно спросила я. Дыхание всё ещё предательски сбивалось, а всё тело ныло.
— Все они познают небытие. Я заберу их знаки и предам истинной смерти. Я устал от того, что мои игрушки вмешиваются в мою жизнь, — Самир ответил холодно и с безразличным пожатием плеч. — Они живут, пока я того желаю. Теперь они умрут по той же причине. Что до тебя? О… У меня на твой счёт особые планы. — Он вожделенно прошипел это прямо в ухо, и от намёка у меня запылали щёки.
Я знала, что так и будет, как бы ни надеялась на обратное. Оставался лишь один выход.
— Я предлагаю сделку.
— М-м? — с любопытством протянул он и развернул меня к себе. Выражение лица Самира выдавало возбуждённый интерес, когда он обвил меня руками и крепко прижал к себе. — Продолжай.
