– У вас другая идея?
– Скажите, куда я должен доставить первичную материю, а я займусь остальным, – предложил он.
– Это ужасно рискованно! – запротестовал Томала.
– Я возьму это на себя. Поверьте, для меня это не в первый раз, моя гильдия давно занимается добычей первичной материи, и мы должны ее как-то перевозить. До этого времени наша система действовала безотказно.
– Ну хорошо, в таком случае доставьте первичную материю в Кексгольмские казармы. Вы знаете, где это?
– Конечно.
Лейб-гвардии Кексгольмский императора австрийского полк уже давно оставил казармы на мокотовском поле, но все варшавяне продолжали использовать это название.
– Вернемся к делу Белинского…
– Да?
– Я должен увидеть эту пострадавшую. И это не просьба! – предупредил он, видя выражение лица Рудницкого. – Кто подтвердит перед советом, что вы говорите правду?
– Я постараюсь это организовать, – пообещал алхимик.
Несмотря на горячее приветствие, прощание вышло холодным, хотя Рудницкий не имел претензий к офицерам: ставка в игре была слишком высокой, чтобы забивать голову условностями. Была надежда, что дар военному министерству изменит отношение не только Станкевича, но и его коллег из Тайного совета.
* * *
Большая цветная афиша рекламировала фильм «Кукла» [42] с Оливером Харди и Эльзой Маклеод. Рудницкий смешался с толпой любителей кино, проверил время сеансов. В недавно открывшемся самом большом в городе кинотеатре «Колизей» шли различные мелодрамы, главным образом классифицируемые по шкале от одного до пяти платочков, нужных для вытирания слез. Алхимик впервые в жизни видел имена актеров, но кино обещало развлечение, возможность на время отвлечься от реальности. Хотя Зав согласился перенести раненую женщину в аптеку – о том, чтобы Станкевич посетил каменицу на Панской не могло быть и речи, – но Рудницкий вынужден был взять на себя ответственность за безопасность Проклятой. Шансы выжить в ближайшую неделю так или иначе были минимальными.
Рудницкого вырвал из раздумий звук клаксона. Лавируя между экипажами и подводами, водитель автомобиля торжественно провозгласил победу современности над традициями. Несмотря на такое неохотное отношение к новинкам, алхимик не мог не заметить, что автомобили легко опережают спортивные экипажи. А их в Новом свете [43] хватало.
Женщину он заметил, переходя улицу: модно одетая, высокая, стройная, в шляпке с вуалью, закрывающей часть лица. Она покачивала в такт шагам легким, ажурным зонтиком, но было что-то тревожное в том, как она держала невинный предмет. Каждое ее движение было продуманным и скоординированным, без следа кокетства или небрежности.
Рудницкий свернул на боковую улочку, остановился перед витриной магазина и через несколько секунд увидел отражение незнакомки. Ощущая холодную дрожь, он двинулся дальше в надежде, что затеряется в толпе. К сожалению, улица Обозная не принадлежала к самым многолюдным. Он подумал, что идея отослать экипаж и прогуляться пешком не такая уж и хорошая, как минуту назад.
Алхимик замедлил шаги, а потом резко побежал, нырнув в арку. Злобно выругался: весь двор преграждали веревки с бельем. Мокрая простынь хлестнула его по лицу, штанины кальсон намотались на руку. Он выскочил на Броварную. Быстрый цокот дамских каблучков сказал ему, что незнакомка не отстает.
Он остановился в воротах, несколько раз сжал и разжал кулаки. Издалека доносились сонные голоса перекупщиков, но вокруг не было ни души. Повезло.
Он схватил преследовательницу за запястье, ударил пальцами между сухожилиями предплечья. Она вскрикнула от боли и выпустила из рук зонтик. Он молниеносно подсек ей ноги и приготовился схватить падающее тело. Но незнакомка невероятным акробатическим движением обрела равновесие, она крутилась, словно танцующий дервиш, избегая ударов алхимика, после чего без усилий, быстрым движением, почти незаметным, повалила его на землю. Этот прием ошеломил Рудницкого, но мужчина почти сразу же потянулся за револьвером, но не успел его вытащить. Точный удар парализовал ему руку до плеча, блеснуло лезвие, и на своем горле он почувствовал женское колено. Незнакомка знала, где стоит нажать. «Шейная артерия и тройничный нерв», – подумал алхимик, теряя сознание. Неожиданно давление ослабло, исчезли красные круги перед глазами.
– Извините, – прошептала она.
Рудницкий закашлял, почти минуту он не мог восстановить дыхание.
– Что?! – прохрипел он.
– Я сказала: извините, – повторила она нетерпеливо.
– Кто вы и почему меня преследовали?
– Я не преследовала, а охраняла, – объяснила она. – Я не хотела сделать вам больно, просто среагировала.
Рудницкий со стоном поднялся, потер ушибленные мышцы. Несмотря на то что Анквич научил его падать, существовала большая разница между падать на мат или на мостовую.
– Я вижу вас впервые в жизни, как вы можете меня охранять?
Незнакомка скривила губы в гримасе не то пренебрежения, не то возмущения.
– Это неважно, – заявила она.
– Вы знаете, кто я? – спросил алхимик.
Она кивнула.
– Если так, то прошу меня не провоцировать, юная леди! Я принял вас за обычную женщину, но второй раз я не допущу такой ошибки. Я хотел бы услышать ответы на свои вопросы, если я их не получу, то буду очень недовольным. Очень-очень недовольным, – подчеркнул он.
Теперь она испугалась, ее губы цвета клубничного мусса дрожали, как у обиженного ребенка.
– Задавайте, – сказала она.
– Прежде всего прошу снять эту идиотскую шляпку и представиться! В отличие от вас я не знаю, кто вы!
– Что вам не нравится в моей шляпке? – с обидой пробормотала она.
Маленькая, озорная шляпка шла ей, как никакой другой женщине, но Рудницкий не собирался информировать об этом незнакомку.
– Я жду! – рявкнул он.
На ней был костюм, состоящий из напоминающего мундир жакета и плиссированной юбки чуть выше щиколоток. Все светло-голубого цвета. По приказу Рудницкого она со злостью сорвала шляпку. Светлые волосы цвета липового меда рассыпались по плечам, на землю упала декоративная заколка.
– Из-за вас я испортила прическу.
Женщине было не больше двадцати. Бездонные миндалевидные глаза цвета незабудок и четко очерченные скулы придавали ей слегка экзотический вид, правильные черты лица и прямой носик дополняли образ. Если бы не слишком высокий для женщины рост – почти метр семьдесят, – ее можно было назвать идеальной красавицей.
– Прошу. – Рудницкий подал ей заколку.
Она поблагодарила неуверенной улыбкой.
– Вот мой паспорт. – Она протянула алхимику документы.
Он быстро перелистал его, тяжело вздохнул, прочитав фамилию: Юлия Лукомская! Рудницкий немного помнил из уроков по геральдике и генеалогии, которые давал ему дядя, но Лукомские хоть и не принадлежали к аристократии, но, как родственники Гедиминовичей [44], могли использовать княжеский титул. Принимая во внимание, что недавно он встретил особу, которая направо и налево одаривала такими почестями своих подопечных, не нужно было спрашивать, кто приставил к нему госпожу Лукомскую. Осталось выяснить: с какой целью.
– Чего госпожа Росси хочет от меня? – гневно спросил он.
– Я уже говорила: я вас охраняю.
– Я не просил ее об этом!
– Мы получили информацию, что вам грозит опасность, – пояснила она. – И нет, я не знаю откуда! – предупредила она его следующий вопрос.
– Как вы меня узнали?
– У меня был ваш портрет.
Рудницкий молча протянул руку. Девушка вытащила из сумочки листок с наброском, сделанным карандашом, и через мгновение добавила к нему второй, заполненный мелким аккуратным почерком.
– Достаточно точно, – похвалил он.
– У Софии талант. Она видела вас в школе, в коридоре.
Алхимик глянул на записи и с недоверием покачал головой. Его описали как «худощавого, но широкоплечего мужчину подходящего роста, с властным, иногда свирепым выражением лица и выразительным подбородком». По мнению госпожи Росси, у него были глаза цвета светлого ореха с золотыми крапинками.
