— Надеюсь, вы ничего не имеете против кошек, Клер… — сказал мужчина, тут же еще глубже зарываясь под кирпичи. Откуда-то далеко глухо, кашляюще, донеслось: — ах ты глупое создание! Да я же тебя…
Клер испуганно вздрогнула, а Блек спокойно закончил:
— …все равно достану… — он, раздирая брюки пополз назад, таща в ладони еще двух котят. Блек еле выпрямился, вжимая голову в плечи и откашливаясь — с волос, ставших рыжими, падала мелкая кирпичная пыль.
Он сунул котят в каску Клер:
— Вот… Еще двое пострадавших. Жаль, молока нет… — он кончиком пальца провел по грязной мордочке одного из котят. — Терпите до поверхности. Надеюсь, ваша мама-кошка оказалась удачливее вас и не попала под обвал.
Клер внимательно рассматривала мужчину, рисковавшему собой из-за котят.
— Вы знали, что там всего лишь котята?
Мужчина отвлекся от котят, которые пытались зубами и когтями вцепиться в его пальцы:
— Нет. Я думал, что там может быть кошка или небольшая собака — три котенка лежали, тесно прижимаясь к друг другу, и выдавали одно тепловое пятно на троих. А что?
— Вы точно считаете себя опасным?
Блек потемнел лицом, доставая из кармана платок и вытирая лицо от пыли:
— К сожалению, это так и есть.
— Понятно, — нахмурилась Клер и подалась назад, выбираясь из тесного тупика. Иногда она не понимала мужчин.
* * *
Вик столкнулась с такой же проблемой — она не понимала мужчин. Точнее, Кита. Если быть еще точнее, Марка. Зачем он, полагая, что умрет, вложил в неё столько своих воспоминаний? Если мысли о расследовании еще можно было понять, то воспоминания о Бр… Ките были совершенно лишними! Зачем ей знать его предпочтения в одежде и тягу к приключениям? Причем, если мысли о расследовании приходили вместе с головной болью, то мысли о Бр… О Ките!.. Отзывались легко, без малейших сопротивлений, словно главным для Марка было не расследование дела о чернокнижнике, не расследование дела эмпата, а забота о Брендоне — да, Вик сдалась под напором Марка.
Кита провели в вечернюю гостиную — в кабинете Стивен еще пытался найти хоть какие-то зацепки по краже. Вик пришла почти сразу же — Брендон, как и утром, стоял прислонившись к спинке кресла и не пытаясь сесть. Вряд ли Поттер был настолько невежлив, что запретил садиться — видимо, сам Брендон не считал для себя возможным делать это. Он задумчиво осматривал гостиную — отделанная темным деревом, с тяжелой мебелью прошлого века она больше подходила мужчине. Этим она очень нравилась Вик — тут не было сентиментальных салфеточек с вышитыми изречениями и надписей богословов, заключенных в рамки и повешенных на стены. Тут висели простые, потемневшие от времени картины природы: горы, бушующий океан, какой-то вечерний в косых лучах заходящего солнца лес.
Гостиная была ярко освещена — горели бра на стенах, пело пламя в камине, хоть Вик больше нравилось, когда тут царил полумрак.
— Добрый вечер, Брендон.
Где-то глубоко в ней зрела тревога, причем Вик отдавала себе отчет — чувство было не её. Эту тревогу ей навязывал Марк. Воспоминания подсказывали, что черный свитер грубой вязки под горло с жесткой колораткой, натиравшей шею, вкупе с мешковатыми штанами Брендон надевал, когда направлялся наживать неприятности. Если он надевал перстень с обсидианом, на котором было богохульственно вырезано два наложенных друг на друга треугольника — святой и вверх тормашками треугольник черных сил, то это значило одно — этой ночью будет твориться запретная магия. Вик глянула на руки Брендона и выдохнула с облегчением — перстня не было. Только тревоге на этот факт было все равно — в голове рос червячок сомнения: Брендон, нарывающийся на неприятности, опасен для города.
Мужчина выпрямился и скупо улыбнулся — он заметил, что она больше не борется с собой, называя его по имени:
— И вам добрый вечер, нера Виктория. — Он тоже перешел на более неформальное обращение, и Вик не стала его поправлять. Из-за Марка Брендон воспринимался другом. — Я приехал, чтобы отчитаться о проделанной за день работе.
Вик прошла к камину и жестом предложила Брендону сесть:
— Прошу… — Она села первой, подавая пример. Правда, расслабиться в удобном, мягком кресле, коварно предлагающем поспать, не удалось — тревога Марка не отступала. И вот зачем это Вик?! Хорошо еще, что воздействие воспоминаний Марка сейчас боролось с сонливостью и никчемностью, насланной эмпатом.
Брендон сидел в кресле как простолюдин — широко расставив ноги и подаваясь вперед. Локти он опер на подлокотники, а пальцы переплел между собой. Его холодные, сейчас пустые глаза смотрели на игры пламени в камине.
Вик чуть пошевелилась в кресле, стараясь не заснуть, и Брендон ожил — кажется, даже алые искры предупреждающе пробежались по многочисленным рунам, вытатуированным на его лице:
— Забавно, нера Виктория, я думал, что вы… Именно вы будете принимать меня в кабинете. — он повернулся к ней и холодок никчемности, подстегнутый словами Брендона о кабинете, сгорел в тревоге Марка. Тяжело оказаться в центре разборок эмпата и менталиста!
— Я бы приняла вас в кабинете, но у нас случилась небольшая неприятность.
Брендон сильнее наклонился вперед, исподлобья рассматривая Вик — кажется, его не учили, что так делать неприлично:
— Какого рода неприятности? Я могу помочь?
— В дом проник вор — из кабинета похищены ваши записи, а что искали в спальне, кроме моих служебных фиксаторов, пока неизвестно.
— Кто-нибудь пострадал?
Вик вздрогнула:
— Боги миловали. Я думаю, что это был эмпат.
— Я могу осмотреть место преступления?
Вик пожала плечами — от добровольно предложенной помощи глупо отказываться:
— Потом, если хотите. Учтите, поскольку похитили именно ваши бумаги, то грабитель скорее всего пришел вслед за вами. На меня было совершено эмпатическое воздействие, так же ему подверглись все слуги в доме.
Мужчина лишь сильнее прищурился — память Марка подсказала, что он никогда не позволяет себе грубостей, и опасаться колдуна не стоит:
— Нера Виктория, я всегда слежу за тем…
Она резко его перебила:
— Это было сказано не в упрек вам, а чтобы вы были осторожнее и внимательнее. Полагаю, я должна была, как и все слуги в доме, уснуть, чтобы можно было беспрепятственно ограбить дом, но случилось непредвиденное — лера де Лон нанесла визит в неурочное время. Необходимость реагировать на её приезд, необходимость ехать на помощь полиции привела к тому, что воздействие сработало не в полной мере. — Вик непроизвольно передернула плечами — все же чувство собственной никчемности до сих пор причиняло почти физическую боль. — Будьте осторожны, Брендон.
Тот кивнул, кратко отвечая:
— Буду. Вы не знаете, где сейчас Фейн?
Вики нахмурилась, всматриваясь в Брендона:
— Почему именно он вас интересует?
— Потому что где Шекли — я знаю. Он с самого утра уехал на Маяковый остров. Официальная причина — военное совещание о защите Аквилиты. Но я подозреваю, что есть и другая причина для поездки. На Маяковом есть прямая, защищенная линия связи с королевской резиденцией… Так что по поводу Фейна?
— Его ищут. Полиция подозревает, что он может быть под обломками домов в провале. Его ищут в катакомбах.
Брендон задумчиво уставился в камин. В его зрачках танцевали яркие отблески пламени, как огни пекла, куда попадают заблудшие души. Вик прогнала глупые ассоциации — то, что Брендон колдун, еще ничего не значит — она сама могла получить обвинения в том, что является ведьмой. Он сосредоточенно сказал:
— То, что следы Фейна теряются в катакомбах, еще ни о чем не говорит — магу легко выжить под завалами. Причем это хорошее алиби. А вот оказаться в двух местах сразу — на Маяковом острове и тут в Аквилите — невозможно.
Вик кивнула — все же Фейн… Она помнила, как легко он уговорил её выкупить фиксограммы в кафе, и сердце сжала тревога — противостоять его игре день за днем будет сложно, если не невозможно. Она сама не заметила, как пальцы сжались в кулаки.
