Сполето просыпалось. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь утренний туман, окрашивали дома в терракотовые оттенки. Крид, одетый в простую, но чистую одежду, шёл по мощённым улицам, направляясь к величественному собору. Воздух был свеж и прохладен, насыщен ароматом распускающихся цветов и утренней росы. Он шёл медленно, его шаги были тихими, как шепот ветра в листве оливковых деревьев. Душа его была спокойна, по крайней мере, внешне. Внутренний покой он ещё не обрёл, но надежда теплилась — слабый, но упрямый огонёк в бескрайней тьме.
Он погрузился в свои мысли, когда увидел её. Аннабелла. Она стояла на небольшой площади, перед старинным фонтаном; её фигура была изящной и стройной, словно высеченная из белого мрамора. Её волосы, тёмные и длинные, свободно развевались на ветру. Она была красива, как всегда, но сегодня в её красоте было что-то тёмное, нечто скрытое, что не давало ему покоя.
Рядом с ней стояли двое детей. Близнецы. Мальчик и девочка. Они были поразительно похожи друг на друга: та же нежная, светлая кожа, голубые глаза, светлые, словно пшеничные колосья, волосы. Они держались за руки; их личики были невинны и чисты, но в их взгляде Крид увидел нечто необъяснимое, нечто такое, что в его душе зародило тревожное предчувствие. Не страх, а внезапное осознание чего-то очень важного, чего-то, что он давно забыл.
Он продолжал идти, его взгляд был прикован к ним. Аннабелла заметила его, но не подошла. Она просто стояла, держа детей за руки; её лицо было непроницаемым, но в её глазах Крид увидел боль, глубокую и невыносимую.
Он прошёл мимо них, но не смог отвести взгляд. Их схожесть… голубые глаза… светлые волосы… всё это вызывало в нём неясные чувства, нечто такое, что он не мог понять, но что глубоко задело его душу. Он почувствовал тяжесть на сердце, нечто такое, что он не мог объяснить. Он не знал, кто эти дети, но он понял, что это не просто случайная встреча.
Когда он дошёл до собора, он остановился, чтобы перевести дух. Он стоял перед его величественными стенами, перед его высокими башнями, но его мысли были далеко от божественной красоты средневековья. Думал о близнецах, о голубых глазах, о светлых волосах. И думал о боли в глазах Аннабеллы.
Внутри собора было темно и прохладно. Крид зажёг свечу; её пламя затрепетало, отбрасывая причудливые тени на стены. Он стоял перед алтарём; его душа была полна тревоги. Виктор не знал, что произошло, но он понял, что его жизнь снова изменилась. Его жизнь, которую он хотел забыть, которую он хотел оставить в прошлом, снова напомнила о себе.
Крид покинул собор, его мысли были заняты близнецами. Он шёл медленно, его шаги были тяжёлыми, словно он нёс на плечах тяжелый груз. Оказавшись в Сполето он понял, что стало лишь хуже.
Сполето осталось позади, растворившись в дымке воспоминаний. Крид ступил на землю Нового Света, ощущая под ногами твёрдую почву, резко контрастирующую с извилистыми улочками итальянского городка. Здесь, среди нетронутых лесов и величественных гор, дышалось легче, хотя в душе по-прежнему царила тяжесть. Он искал покоя, но покой был иллюзией, призрачной тенью, ускользающей от его рук.
После долгого пути, проделанного сквозь бескрайние просторы, он нашёл его. Тайник. Созданный специально для него старым мастером-гномом, забытым в лабиринтах времени. Вход был замаскирован с удивительной точностью, словно часть самого леса. Крид знал, что искать, и его руки быстро и уверенно справились с задачей, открыв скрытый проход.
Внутри было темно и сыро. Воздух был пропитан запахом сырой земли и древесины. С помощью факела Крид осмотрел тайное хранилище. Здесь не было золота или драгоценных камней, только простые вещи, пропитанные историей. Среди них был он.
Револьвер. Не просто оружие, а произведение искусства. Его ствол переливался узором дамасской стали, словно застывшая волна. Он держал его в руках, ощущая холодный металл, чувствуя его вес, его мощь. Это было оружие не для войны, а для завершения. Завершения его собственной истории.
Рядом лежала пуля. Не простая свинцовая пуля, а адамантовая. Прочная, неуничтожимая, символ неизбежности. Крид взял её в руки; его пальцы ощутили холодный, гладкий металл. Это была пуля, которая должна была положить конец всему. Конец его мукам.
Он спокойно зарядил пулю в револьвер. Его движения были медленными и размеренными, без суеты, без нервозности. Он не чувствовал страха. Он чувствовал только усталость. Усталость от жизни, от войны, от бесконечной борьбы.
Крид направил револьвер на себя. Его взгляд был пустым, лишённым всяких эмоций. Это был не акт самоубийства, а акт освобождения. Освобождения от тяжести прошлого, от боли, от всех его грехов.
Затем последовал выстрел. Единственный резкий звук разорвал тишину тайника. Тишина заполнила помещение — тишина глубокая и безмятежная, тишина, которую он так долго искал. Его путь закончился. Или, по крайней мере, так казалось. В глубине тайника остался лишь револьвер, пустой и холодный, свидетель тихого заката в Новом Свете. Но была ли это настоящая смерть или лишь ещё одно превращение? Этот вопрос остался без ответа, потерянный в глубине забытых лесов и пропастей времени. Ведь эта история Виктора Крида по-своему, но завершилась, но вот загадка его существования всё так же продолжала жить и наполняться новыми подробностями о странствиях воина, неспособного умереть.
Сим Сомович
Гиперион восхождение
Глава 1
И нет покоя грешным душам под луной!
* * *
Наслаждаясь вишневым компотом в бокале из-под вина, я задумчиво смотрел на молодую луну из своего окна. Вчера был мой шестнадцатый день рождения, и теперь я сам могу решать свою судьбу. Нет причин терпеть оскорбления от местных смердов и низших дворян, что забыли своё место. Я седьмой сын седьмого сына, и посему мне ничего не причитается. И это значит, что я предельно свободен.
Но у меня есть цель — вернуть былое величие дому Лисовских, а уж как я этого буду добиваться, решать лишь мне.
Мой отец, закоренелый алкоголик и неудачник, не мог ничем помочь. Он пропил все наследство и уже после этого сгнил на каторге из-за пьяной поножовщины. Мать умерла ещё в моём детстве, так что я был одинок и не имел никакой поддержки. Однако, как говорят, то, что тебя не убивает, делает тебя страннее…
Но были в этом и плюсы, если их можно так назвать, я мог делать то, что считал нужным, и мог взять жизнь в свои руки и начать создавать уже собственную историю.
Поместье продали в счёт погашения долгов отца, но, поскольку так и не смогли найти покупателя на такую громадину, то я всё ещё оставался здесь жить в компании штата слуг. Все прочие предприятия были утеряны ещё раньше или отданы в качестве «кормления» старших сынов, что с отцом и считаться не хотели, ну а меня винили в смерти матери. Так что выходил отверженным даже среди собственной родни и дома. И лишь слуги оставались со мной, но это, увы, не семья, пусть многих из них и знаю всю сознательную жизнь. И если подумать, то «слуги» и заменили мне семью и стали ближе всех прочих, но это так не работает, и всё равно хочется тепла и ласки и просто поговорить с родными. Но, увы, имеем то, что имеем.
Допив компот и оставив бокал на окне, я молча спустился по винтовой лестнице, служившей персоналу поместья. Не встретив на своём пути ни одной души, направился в сторону вишнёвого сада. Он был моим убежищем с самого детства. Здесь, среди густых ветвей и аромата цветов, я скрывался от гнева отца и безысходной реальности.
Проститься с землёй и выкопать свой тайник — вот цель моего сегодняшнего визита в сад. Ибо не мог уехать из этого поместья, не попрощавшись с любимым местом. Воздух наполнился прохладой и ароматом цветущих вишен. Я прошёл мимо старой беседки, где нередко читал книги или просто сидел, задумавшись о своей судьбе.
Остановился у большого дуба, что рос в центре сада. Его мощные корни были видны над землёй, словно гигантские змеи. Я присел под его кроной и закрыл глаза. В моих ушах звучал шепот листьев и далёкое пение птиц.
