Затем тяжелая металлическая дверь кладовой распахнулась, и пещеру резко залило зеленым сиянием искажающих светильников, висевших снаружи в коридоре. После кромешной темноты даже тусклый зеленый свет показался пленникам ослепительным. Матиас услышал, как в кладовую кто-то вошел. Видимо, положенный час уже настал, и охотник приготовился услышать въедливый, визгливый голос Скилка.
Но вместо этого, к немалому удивлению Матиаса, послышалась человеческая речь — и голос говорившего оказался столь отвратительно знакомым, что охотник окончательно потерял всякую надежду на спасение. Ему стоило ожидать подобной развязки. Они слишком долго играли в кошки-мышки, и теперь, когда игра закончилась, победитель имел полное право явиться сюда и позлорадствовать.
— Вижу, вы сумели переловить их всех, — язвительно заметил доктор Фрейхерр Вейхс, подходя ближе.
Когда глаза Матиаса привыкли к зеленому свету из коридора, он разглядел, что ученый прижимает к носу ароматный помандер.
— Человек-доктор плохой! — прошипел крысолюд-охранник. — Уходи! Мясо для скавенов! Мясо не для человек-доктор!
Вейхс снисходительно улыбнулся, взглянув на охранника, стараясь не показывать страха, который вызывало у него это существо.
— Это не совсем так, — ответил он. — Учитывая мои великие заслуги, Скилк… серый провидец Скилк… оказался столь любезен, что согласился подарить мне одного из пленников. — Он отвернулся, скользнув взглядом по связанным людям, валявшимся на полу, и наконец остановил его на Матиасе. — В конце концов, для моих экспериментов все еще требуются подопытные.
Охранник заскулил, но Вейхс упомянул имя серого провидца Скилка, и крысолюд не решился навлекать на себя гнев повелителя. Доктор подошел к Тульманну, и охранник юркнул следом, как будто боялся, что Вейхс, разгуливая по кладовой, попытается украсть что-нибудь из запасов.
— Так-так-так, — со смешком протянул Вейхс, глядя на Матиаса сверху вниз, — вот мы и пришли к развязке. Скажи мне, ожидал ли ты подобного конца тогда, много месяцев назад, когда начал свои бессмысленные попытки помешать моей работе?
Матиас взглянул в глаза ухмыляющемуся чумному доктору.
— Твоя работа — мерзость, а сам ты — мерзость еще большая.
— И все-таки в этом мире существуют вещи и похуже доктора Вейхса, — пожал плечами тот, оборачиваясь на стоящего рядом охранника.
— Прости, но я с этим тезисом не согласен, — отрезал Матиас.
Вейхс вздохнул и покачал головой:
— Мой труд заключается лишь в том, чтобы улучшить человечество, сделать людское тело более сильным и более устойчивым к враждебным энергиям, отравляющим наш мир. Однако смею тебя заверить — есть те, чьи стремления куда отвратительнее.
В словах чумного доктора промелькнуло нечто странное — нечто, что смогло перебить даже ненависть и отвращение Матиаса. Он неожиданно поймал себя на том, что задумался над словами Вейхса, пытаясь уловить таящийся в них смысл. Доктор смотрел на него как будто выжидающе, словно молил о чем-то. Он не выглядел как тот, кто пришел упиваться победой, — скорее, как тот, кто внутренне дрожит от страха.
Матиас продолжал молчать, и Вейхс снова покачал головой.
— Вот в этом извечная беда охотников на ведьм, — продолжил он. — Они совершенно не умеют определять приоритеты.
Матиас едва заметно кивнул. Терять все равно уже было нечего — они все и так без пяти минут покойники.
— Человек-доктор говорил достаточно, — рыкнул крысолюд-охранник. Он силился понять, о чем идет беседа, но его познаний в рейкшпиле оказалось недостаточно. — Человек-доктор выбрать подопытного. Уходи!
Вейхс обернулся, улыбнувшись крысолюду.
— О да, я полностью закончил, — сообщил он и выпустил из рук помандер.
И, когда скавен отвлекся на неожиданное движение, доктор второй рукой пырнул его кинжалом в бок, глубоко, до самого сердца. Крысолюд взвизгнул от боли и скорчился на полу.
Вейхс повернулся к Тульманну.
— Ты уж прости, что я не аплодирую, — заявил тот, кивнув на собственные связанные руки. — К тому же я все равно болел за скавена.
Доктор опустился на колени перед охотником и принялся пилить окровавленным ножом веревки.
— Твое недоверие меня угнетает. Может, и впрямь стоит оставить тебя на закуску Скилку.
— Ты бы сделал это без всяких угрызений совести, — откликнулся Матиас, — если бы мы не потребовались тебе зачем-то. — Он взглянул в морщинистое лицо доктора. — Что тебе от меня нужно, еретик?
Силы, похоже, покинули Вейхса, и, когда он заговорил, его голос звучал почти по-детски робко:
— Я хочу, чтобы ты убил его за меня, храмовник. Я хочу, чтобы ты убил Скилка.
Это заявление обескуражило Матиаса. Вейхс решился выступить против своего покровителя, того жуткого нелюдя, что обеспечивал ему поддержку и защиту.
— Почему?
— Скилк собирается провести великий ритуал, и я перевел для него заклинание из той жуткой книги, которую он притащил с собой из Вуртбада. Сегодня вечером он попытается прочитать это заклинание, чтобы вызвать дух своего умершего наставника. Скилк надеется узнать от него секреты запределья и через них подчинить себе все племя скавенов. А если заклинание не сработает, расплачиваться придется мне. Но, честно говоря, еще больше я боюсь, что оно сработает.
— Нам потребуется оружие, — заметил Эрхардт, который, как и все остальные, со всем вниманием прислушивался к разговору.
— Оно снаружи, прямо в коридоре, — откликнулся Вейхс. — Я сказал скавенам, что собираюсь его изучить. Все равно они все были слишком заняты приготовлениями к ритуалу Скилка, чтобы углубляться в расспросы.
— Хорошо, — согласился Матиас, — мы убьем эту твою крысу.
— И еще кое-что, — добавил Вейхс, не торопясь перерезать веревку. — Я не такой глупец, чтобы спасаться от Скилка только ради того, чтобы угодить на костер охотников на ведьм. Я хочу, чтобы ты дал клятву, вашу священную клятву, что отпустишь меня, что ни ты, ни кто-либо другой из твоих друзей-охотников не попытаетесь меня остановить, не отправите меня под суд и не причините мне вреда. Вы убьете Скилка, и мы разойдемся миром.
Матиас воззрился на чумного доктора. Слова клятвы отдавались горечью на языке, но охотник понимал, что ему придется произнести их вслух. Это был единственный выход.
— Клянусь своей честью, Вейхс, когда все закончатся, я не стану тебя останавливать.
Услышав эти слова, Хаусснер негодующе зарычал, но Кригер жестко одернул его, велев замолчать.
— Поклянись Зигмаром, — потребовал Вейхс.
Матиас сжал зубы. Ему совершенно не хотелось привлекать внимание своего бога к этому унижению, но он все-таки процедил слова, которые желал услышать Вейхс. Усмехнувшись, Вейхс перерезал веревки, стягивающие руки охотника, затем встал и направился к двери.
— А что насчет ног? — крикнул ему вслед Матиас, разминая запястья и разгоняя застоявшуюся кровь.
— С ними ты уж как-нибудь сам разберешься, откликнулся Вейхс. — Не то чтобы я тебе не доверял, но мне будет куда спокойнее, если я буду знать, что ты занят освобождением своих друзей, а не следишь за тем, куда я пошел. Я оставил карту вместе с вашим снаряжением. Следуйте четко по указанному пути — так вы доберетесь до пещеры, где Скилк собирается провести ритуал. Смотрите, не опоздайте.
С этими словами чумной доктор скрылся в коридоре, залитом зеленым светом. Бормоча себе под нос проклятия, Матиас принялся распутывать связанные ноги.
— Воистину сделка с нечистым, но другого выхода не было, — проговорил Кригер. — Я не проболтаюсь о ней Зерндорффу.
— Меня сейчас волнуют вещи посерьезнее, брат Кристоф, — ответил Матиас, наконец-то высвободив одну ногу. — Можешь занести в свой доклад Зерндорффу все, что считаешь нужным… главное, чтобы хоть кто-нибудь из нас смог отвезти ему этот доклад.
Когда отряд добрался до пещеры, их глазам предстали монолитные каменные стены, покрытые выбоинами и царапинами там, где их бесчисленные столетия терзали кирки и молоты. Стены были увешаны железными клетками, из которых лили свой болезненный зеленый свет тлеющие куски искажающего камня. Кое-где виднелись огоньки поменьше — это источали нечестивое сияние залежи искажающего камня, еще не раскопанные скавенами.
