Я всё так же замер, наблюдая за ней. Ибо не мог поверить своим глазам. В этот момент я увидел, как один из демонов замахнулся на нее сзади. Он был велик и силен, и его когти сверкали в тусклом свете леса. Но я не мог стоять сложа руки. И должен ей помочь.
Резко бросился вперед, стараясь отвлечь демона. Яростно крикнул что-то, но мои слова утонули в шуме битвы. Демон бросился на меня, и я отскочил в сторону, отбиваясь от его ударов. Но я понимал, что я не могу держаться долго. Ибо уже слишком слаб и уставший. Но это ничего не значило, пока битва идёт.
Ее глаза, полные огня и ненависти, были устремлены на меня. Я замер.
— Ты не умрешь… Так быстро… — прорычала она, ее голос был хриплым и мощным, словно грохот грома. Она сделала резкий рывок, ее меч сверкнул в пламени, и в следующую секунду один из демонов был разрублен пополам.
Пламя охватило его тело, и он исчез, оставив после себя только запах гари и мертвую тишину.
— Я не позволю! — прокричала она, и ее глаза загорелись еще ярче.
Глава 5
И привкус тьмы так сладок, а ты, увы, лишь тёмный силуэт в дороге жизни.
* * *
Холодный, сырой воздух ударил в лицо, когда меня сбросили в глубокую, тёмную яму. Оглушительный грохот падения долго звенел в ушах. Я приземлился на твёрдую, влажную землю; пыль и глина взметнулись в воздух, окутывая меня плотным облаком. Кашель неприятно коснулся горла, но я заставил себя подняться.
Сверху, в маленьком, едва различимом проёме, виднелось тёмное небо, усеянное редкими, тусклыми звёздами. Это была единственная связь с внешним миром — мерцающий свет, напоминающий о той битве, которая только что закончилась. О той битве, в которой я участвовал, о той, где я, как и тысячи других, всего лишь пешка в чужой игре.
— В шахту! — услышал я грубый голос над собой. — В шахту…
Ни слова благодарности, ни малейшего признания за участие в битве. Лишь сухое распоряжение. Я — расходный материал, человек-инструмент, не более. Следуя за толпой, я побрёл по узкому, влажному коридору, ведущему вглубь земли. Вдоль стен были вырезаны ступени, ведущие вниз, ну или куда-то там в бесконечную темноту.
С каждым шагом воздух становился тяжелее; пахло сыростью, гнилью и каким-то странным, едким запахом, напоминающим ржавчину. Я чувствовал, как мои кости ноют от усталости, а мышцы сводятся от напряжения. Но остановить меня не было возможности.
Внизу, в глубине шахты, под землёй, меня ждала новая жизнь.
Мы спустились в огромный темный зал, пронизанный редкими, дрожащими лучами света от факелов, вбитых в стены. Воздух был затхлым, пропитанным пылью и влажной землей. Здесь было тесно, люди толкались, переговаривались шепотом, словно боясь нарушить царящую здесь тишину.
В центре зала находился огромный каменный стол, покрытый чёрным сукном. За столом сидел суровый мужчина в кожаном плаще и железной маске на лице. В руках у него была толстая книга в чёрном кожаном переплёте.
— Добро пожаловать в шахты, — сказал он грубым, хриплым голосом. — Теперь вы — рабочие. Ваша задача — выполнять норму по руде и прочим ископаемым. Работайте усердно, и, может быть, вам удастся выжить.
Он закрыл книгу с грохотом и посмотрел на нас холодным, проницательным взглядом.
— Не думайте, что вы здесь в безопасности. В шахтах опасности подстерегают на каждом шагу. И если вы не будете следовать правилам, то вас ждет только одно — смерть.
Тот откинулся на спинку стула и вздохнул.
— Начните работать. Время — деньги. А ваши жизни напрямую зависят от того, как хорошо я заработаю! — он басовито рассмеялся.
Рабочие разбрелись по залу, каждый ищет свое место. Но я слегка чувствовал себя потерянным и растерянным. Где я? Что со мной стало? И самое главное, что теперь делать? Огляделся вокруг. В дальнем конце зала была дверь, ведущая в узкий коридор. Молча подошел к ней и отворил ее. Там была лестница, ведущая вниз, в темноту. Я не знал, куда она ведет, но мне нужно было что-то делать, дабы не стоять и не думать о лишнем. Спустился по лестнице, и перед мной открылся проход в самую тьму.
Вошел в проход, и влажный, холодный воздух ударил в лицо. Факелы, которые я видел в главном зале, здесь уже не горели, и темнота окутывала меня, словно густой туман. Протянул руку вперед, стараясь нащупать стену, и почувствовал, как мои пальцы упираются в сырую, холодную каменную поверхность.
Продвигался вперед, осторожно шагая по узкому, неровному проходу. Мои глаза постепенно привыкали к темноте, и я начал различать очертания стен и земли. Вдалеке был заметен тусклый свет факелов, как будто там находился еще один проход, ведущий куда-то дальше.
Но я шел все дальше и дальше, и вскоре услышал глухой звук ударов и грохот. Он становился все громче, пока, наконец, я не вышел в огромный, темный зал.
Здесь настолько темно, что я соврешенно ничего не видел. Лишь тусклый свет факелов вдалеке указывал на то, что здесь находились люди. Я слышал голоса, стук молотов по камню и грохот падающей руды. Подошел ближе к источнику звука и увидел группу людей, работающих инструментом по камню, отбивая куски руды. Их лица были закопчены, в глазах — усталость и отчаяние.
Остановился неподалеку и присмотрелся к ним. Они работают усердно, без передышки как машины. Их лица не выражали ни радости, ни печали, ни удивления. Они как будто давно свыклись с этой тяжелой жизнью. И я понял, что теперь и я — один из них. Один из этих забытых людей, которые живут в темноте и трудятся до последних сил. Вспомнил прошлое, битву, свободу, и у меня в груди зародилась холодная пустота. Я был сломлен.
Присел на землю и посмотрел на рабочих. Их усталые лица отражали моё собственное отчаяние. Похоже, отсюда уже не выбраться.
В этот момент почувствовал, как на плечо легла тяжелая рука. Обернулся и увидел грубого, закопченного человека с мозолистыми руками и проницательным взглядом.
— Новичок? — прохрипел он.
— Да, — ответил, не поднимаясь.
— Добро пожаловать в ад, сынок, — сказал человек и ушел в темноту.
Остался сидеть один, окруженный темнотой и глухим грохотом шахты. Понимая, что теперь жизнь изменилась навсегда. Стал рабочим, одним из многих в этом беспросветном подземелье. Попытался вспомнить свою прошлую жизнь, но она казалась уже такой нереальной, как сон, который давно позабыл. Один, в этой темноте, и у меня не было ни надежды, ни цели. Моя жизнь теперь состояла из одной лишь усталости, боли и безмолвия.
Но внутри меня еще теплилась искра сопротивления. Я не хотел смириться с этой судьбой. Я хотел жить и вернуться на свободу, ибо у меня всё ещё оставались планы на эту жизнь. Задумчиво встал и посмотрел на рабочих. Они продолжали трудиться в темноте, не обращая внимания на меня. Но я видел в их глазах то же отчаяние.
Подошел к ближайшему рабочему и спросил: «Как долго мы будем здесь работать?»
— Пока не умрем, — ответил он грубым голосом.
Но я не удивился, ибо уже понимал, что в этих шахтах нет ни свободы, ни надежды. Но я не хотел смиряться с этим. Я хотел бороться. И я решил узнать больше об этом месте. Хотел знать, кто правит этой шахтой, кто приказал отправить меня сюда и есть ли какой-то выход из этого милого адочка.
Начал спрашивать рабочих о шахте, о жизни здесь. Они рассказывали мне страшные истории о темных коридорах, о скрытых комнатах, о неизвестных опасностях. Рассказывали мне о жестоком надсмотрщике, который заставлял их работать до изнеможения и не жалел никого.
Я слушал их истории, и в моей душе зарождался план. Но я пока ещё не знал, как выйти из этих шахт, но я знал, что должен попробовать. Ведь удача любит дерзких? И только смелым покоряются моря!
Миг, и я остался один, в темноте и холоде, окруженный глухим грохотом шахты. В моей душе зародилась новая надежда, но она была хрупкой и неуверенной. Я знал, что путь к свободе будет долгим и опасным. Но я также знал, что я должен пройти его. Я должен бороться.
