Камень засветился чуть ярче, повисел вертикально, и медленно, словно нехотя, начал двигаться. Вращение пошло чуть по иной траектории и длилось дольше, но завершилось в той же точке.
— Работает.
Облегченный вздох сдержать не удалось.
Прошлый раз, не имея крови Герхарда, я экспериментировала со своей и той тряпкой, что хранилась с клинком Арминия, надеясь получить оттуда хотя бы что-то. В итоге артефакт работал и указывал точно на герцога, но реагировал и на появление остальных Сантамэлей.
У нового образца имелась лишь одна связь.
— Хотите проверить еще? Я могу позвать майора Адлера.
В поездку Вилли отправился с нами. Официально для поддержки основной охраны, неофициально — потому что крайне эмоционально объяснил Юстасу, что все равно поедет следом, даже если запретят, потому что «оставлять меня без присмотра чревато непредсказуемыми последствиями». С последним все как-то подозрительно единогласно согласились и больше не возражали.
— Зовите. Лишним не будет. Вдруг выяснится, что работает он только в руках магов.
Логично. И дальновидно.
На улицу, под мелкий, моросящий дождь я выглянула, накинув только куртку. От соседней платки тянуло ароматами мяса и табака. Охрана организовала приготовление походного обеда, а сделавшие свое дело маги земли грелись и обсуждали детали проведенного ритуала. На меня они покосились неодобрительно.
Что поделать… Мои просьбы вернуть окаменевшему бастарду прежний облик элементаль проигнорировал, рассчитать длительность воздействия не брался никто, а сюрпризы в виде внезапного и самопроизвольного исчезновения окаменения не нужны никому. Вот и пришлось Академии проводить расчеты, искать лучших специалистов, собирать их в одном месте для оценки, а затем по приказу императора отправлять в ближайший малонаселенный район. Понятно, что ко мне, как к виновнице переполоха, они любви не питали.
Я отвечала взаимной неприязнью, хоть и не такой искренней. Все же стоило подумать о последствиях, но ситуация тогда не располагала к анализу, только к действиям. И очень быстрым. Иначе все могло закончиться еще хуже…
На плечо опустилась ладонь, я резко обернулась и уткнулась носом в свежие желтые цветы. Лакфиоли.
— Все хорошо?
Вилли отдал мне небольшой влажный букетик, от которого тонко веяло сиренью и… Изрилионой. Солнцем, морем, свежим ветром и летом. Посреди серости, влажности и холода вдруг стало тепло. Или это от того, что меня обняли?
Я зарылась лицом в цветы, позволив себе на секунду расслабиться и забыть о проблемах. Стало легко и спокойно. Почти как дома.
— Император хочет, чтобы ты поучаствовал в проверке артефакта. Где ты их нашел?
— За палаткой камни, там и росли. Пойдем, а то замерзнешь.
Мы вернулись в палатку, и через пару минут стало ясно, что артефакт работает прекрасно даже в руках обычного человека.
— И надолго его хватит? — Георг нахмурился, но убрал украшение в коробочку и сунул в карман.
— Скорее всего, пока камень не рассыпется. Или не умрет тот, к кому привязаны чары. Маги ведь заморозят еще кровь?
— Если Дитрих выживет, обязательно.
— Тогда я всегда смогу сделать новый.
Если уж остатки крови почти двухтысячелетней давности дали результат, то и замороженное сгодится.
— Благодарю, фройляйн. И приношу свои извинения за то, как закончилась наша беседа в прошлый раз.
Звучало серьезно. Я кивнула. Когда император извиняется, нет шанса его не простить.
— Думаю, в итоге все получилось даже лучше, чем могло.
Ведь выслушай он меня, один бывший капитан так и остался бы в Зельце, а мне больше нравилось, когда он рядом.
Нас обоих окинули пристальным взглядом, после чего правитель удалился.
— Теперь только ждать? — уточнил Вилли, занимая один из раскладных стульев.
Поездка не планировалась длительной. Как только маги завершат работу, и станет ясно, что смерть расколдованному не грозит, мы отправимся обратно. Но ожидание все равно утомляет.
— Да. Будешь чай? Мне передали термос.
Идти к остальным магам не хотелось, и мы довольно уютно устроились вдвоем у стола, убрав карту. В карманах Вилли снова оказались полоски вяленого мяса.
— Кажется, я начинаю к нему привыкать.
— Мне нужно будет съездить в Зельц, закончить дела, — неожиданно сообщил мужчина.
— Надолго?
У чая появился горький привкус.
— На пару недель. Может быть, меньше. Вернусь как можно скорее.
Захотелось сказать, что он может и не торопиться. И вообще не отчитываться. И…
Промолчать еще никогда не было так сложно. Справилась я ценой огромных усилий. Выдохнула. Улыбнулась.
— Когда поедешь?
— Вернемся, там будет видно. Сабина, — Вилли смотрел на меня слишком серьезно, — две недели. Всего две недели. Пожалуйста, проведи их спокойно.
И почему все думают, что со мной должно что-то случиться?! Прожила же я как-то без всеобщего присмотра четверть века!
Не к месту вспомнилось посещение Музея Естествознания, покушения на Герхарда, попытки украсть Аннабель и путешествие месяц назад… Ладно, последние пару лет спокойными не назовешь. Но я же не виновата!
Майор все еще сверлил меня тяжелым взглядом, под которым стало совсем неуютно.
— Постараюсь.
— Спасибо. И… Я вернусь.
Шершавая ладонь накрыла мои пальцы, снова стало тепло. Это неправильно. Совершенно неправильно так зависеть от человека. Надо быть сильнее. Отпустить его. И не устраивать сцен. И…
— Я буду ждать.
Бабушка всегда говорила, что от любви женщины дуреют. Вот и я не исключение.
А целовался Вилли намного лучше Юстаса…
Глаза снова видели. Какой-то серый низкий потолок. Звуки тоже вернулись. Рядом кто-то шуршал бумагами, скрипел стул, в отдалении раздавались голоса. Появился аромат жареного мяса и дыма.
Дитрих попытался повернуть голову и понял, что боль теперь тоже с ним. Она прошила все тело, но особенно сильно правую руку и грудь. Даже дыхание перехватило, но быстро восстановилось.
Теперь он лишь скосил глаза, пытаясь понять, где оказался. Напоминало походную палатку. В неярком свете разглядеть подробности было сложно. Но рядом на складном стуле определенно кто-то сидел. С походным планшетом и бумагами.
— Очнулись?
Голос незнакомца оказался сильным и знакомым, но узнать сразу не вышло.
— Где я? — собственный сип драл пересохшее горло.
— Вам пока лучше молчать. Говорить буду я.
Собеседник встал, передвинул стул ближе и поставил так, чтобы не пришлось поворачивать голову. Потом прибавил освещение и сел.
Теперь Дитрих узнал его. Вспомнил по времени службы во дворце. Все же император — человек запоминающийся. Внутри мелькнул мимолетный страх и пропал. Чего теперь дергаться, если уже попался? Вряд ли смерть будет хуже существования в пустоте без возможности выбраться.
— Заочно мы уже знакомы. Вы — сын моей покойной тети, принцессы Гретхен-Луизы, похищенный в младенчестве, Дитрих. Я в представлении не нуждаюсь. Вы попали под сильное воздействие элементаля земли, которое маги Империи смогли обратить. Затем вас прооперировали и вылечили, насколько это возможно.
Зачем? Неужели император решил устроить публичный суд? Или хочет вернуть его Харольду? Использовать как заложника при переговорах?
— Ваша смерть могла спровоцировать реакцию элементалей, а обстоятельства таковы, что сейчас я не могу рисковать благополучием страны. Поэтому вы живы и лишены магии.
Не может быть! Вспомнились слова той девки-секретарши. Нет! Она не могла!
Попытки обратиться к элементалю обернулись ничем. Ни отклика, ни привычного ощущения силы, ни шепота первого темного… Его бросили. Снова. Как отыгранную карту.
— Вас сопроводят к южному порту, где посадят на корабль, идущий на восток. Маги проследят, чтобы ваше здоровье не пострадало в дороге и достаточно восстановилось для долгого плавания. Вы больше никогда не вернетесь в Империю.
Его не казнят? И император считает, что он не вернется? Да, без магии Фреденсбергу Дитрих помочь не сможет. Войну вряд ли удастся выиграть, но…
