Подошедшая дочка хозяина пивной фыркнула весело и хрустальным голоском пропела:
— С солёными крендельками?
— С ними, — согласился я, — и… орешков, пожалуй, а ещё горох солёный, как в прошлый раз.
Милли удалилась, отчаянно виляя бёдрами — она вовсю заигрывает с капитаном стражи, но тот пока сопротивляется. А зря, как по мне — помимо пшеничных кос толщиной с руку, милой мордашки и аппетитной фигуры, девушка обладает ровным и сильным характером. Ну и единственная дочь владельца пивной, а по совместительству — хозяина лучшей пивоварни Лютцова… аргумент, как по мне!
— Да… — единодушно выдохнули мы, продегустировав тёмное. Некоторое время мы были заняты пережёвыванием крендельков и колбасок, да отхлёбыванием пенного напитка. А хорошее же пиво, ну ей-ей!
— Ну давай, что там с Маришкой? — Вновь насел чуть окосевший Шнац.
— А-а… — с деланным равнодушием пожимаю плечами, -да ничего особенного. Она глазками «Хлоп», я не смотрю, попкой виляет, я мимо. Ну или спрашиваю — почём такую материю, как на штанах, брала.
— Га-га-га! Штаны… — простонал уже поднабравшийся капитан.
— Да… — ухмыляюсь, — Ну вот и заело её, что внимания не обращаю, да принялась кружить. Вот и докружилась до того, что сама в постель запрыгнула.
— Ну и… как? — жадно спросил сержант, непроизвольно облизнувшись.
— Да как и все бабы, — пожимаю плечами, — я бы даже сказал — не слишком она умеет.
— Ага… видать, в молодости какой ухарь с ней нехорошо обошёлся, — глубокомысленно заметил капрал Франц, молчавший до этой минуты.
— Да плевать, — равнодушно отозвался я, — В молодости, в старости… может, просто в детстве прыщавой была и мальчишки смеялись. Люди… да и нелюди почти все через это проходят.
— Кто не сам справляется… — снова жму плечами, — ну, родители помогают, друзья, учителя или ещё кто. А ежели ты ухитрилась получить не самый слабый ранг в чародействе ещё двадцать лет назад, и за это время не найти ни друзей, ни возлюбленного, да ещё и ещё застряла в прыщавом отрочестве, то сама себе дура!
— Эт да… — философски промолвил капитан, — да ты ещё и на морду смазливый, но вояка при этом. Могла и это… «Прекрасный принц» и всё такое.
— Не… я её… того… — несколько косноязычно ответил я, замечая, что пиво-то, оно крепче, чем казалось, иначе с чего бы я так разоткровенничался, — а потом домой пошёл. На следующий день она глазами посверкала — думала, наверное, что я после постели у её ног буду. Ну вы знаете этих… с «Золотой мандой» — дескать «Ищу молодого красивого архимага, сироту без вредных привычек, чтобы он носил меня на руках и заваливал подарками.»
— А ты ему что дашь? — подыграл Франц.
— Писечку! — отозвался я.
— Га-га-га! Пи-и-сечку! — стонет капрал, — А ведь и правда, есть такие! Ну а ты?
— А что я? — вновь пожимаю плечами, — скорчил недоумённую физиономию — дескать, не понимаю твоих претензий. Маришка недельку гордость повыдерживала, да снова притащилась в постель.
— Силён! Ты не Лис, а инкуб натуральный! = восхитился Шнац.
— Не-не-не! — отрекстился я, — Постельные подвиги тут не при чём! Это просто психология, Ну и откровенно — плевать мне на неё. А это вы и сами знаете «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей!» Она сама себя накрутила, я ж ей ничего не обещал и не обещаю! Так…
— Верно… — покивал Шнац, — Есть такие — когда к ним нормальные мужики подкатывают, баба о таких ноги вытирает. А как вот урод какой… не обижайся, Лис… я вообще имею в виду. Ну… тебе ж плевать на неё? Вот… А как только мужику плевать на такую дуру, так она из трусов норовит выпрыгнуть. Откуда такие дуры?
— Среди мужиков таких дурней тоже полно, — мрачно заметил капитан, — я вот…
Он не договорил, да оно и к лучшему, и дальше пьянка продолжилась уже без обсуждения баб, потому что и так известно, что бабы — дуры…
… а мужики, впрочем, не лучше.
В казармы стражников, где я живу уже больше трёх месяцев по времени реального мира, вернулся я поздно и изрядно подвыпившим.
— Да чтоб тебя, зараза… — пинаю не вовремя подвернувшееся под ноги жестяное ведро и начинаю раздеваться, чувствуя себя не слишком уверенно
— Я помогу… — тихо сказала Маришка, помогая раздеваться.
Ночевать она не стала, а утром я долго лежал и думал — какие же всё-таки странные эти женщины… Да, именно утром — сейчас я частенько сплю прямо в Игре, благодаря чему в реальном мире могу ложиться уже под утро. Двух-трёх часов сна хватает, а появившееся свободное время трачу на изучение форума и… программирования.
Пока особого результата нет, но надеюсь научиться вскрывать «баги» и «фичи» Иггдрасиля, и хоть немного понимать логику разработчиков. Ладно, «Выход».
За прошедшие несколько месяцев я сильно изменился. Прежде всего появилась масса интересных знаний и навыков ремесленного характера — как в реальном мире, так и в Игре. Довольно-таки сильно углубил знания по психологии, оперативному мастерству и… магии. Теперь не нужна спичка, чтобы заставить огонёк гореть. Файербол не файербол… но плюнуть крохотным огненным сгустком могу, и это — в реальном мире!
Могу охладить или подогреть чашку с чаем, изменить свой вес на десяток процентов. Многое могу…
… и немного боюсь.
Самому удивительно, что не предложили пока переехать куда-нибудь в охраняемый бункер, но… по-видимому, я не один такой. А может быть’темней всего под светом фонаря'. Или на меня просто ловят шпионов… не знаю.
Во всяком случае, всё что мне сделали — так это поменяли начинку в Капсуле, заменив её на более чувствительную, и последнее вроде как и для моего блага, но… нервно. Думаю иногда, а какой там порог чувствительности, и что там помимо датчиков?
Ну и охрана, куда без неё. Негласная, и в общем, бессмысленная, если дела обернутся вовсе уж всерьёз. Скорее даже, не охрана, а присмотр.
Привычно уже выбегаю из подъезда, на ходу здороваясь с оккупировавшими лавочку бабками.
— Хаюшки, Семёновна, Мария Сергеевна…
— И тебе хаюшки, — с лёгкой иронией отзывается Семёновна, её подруга ограничилась кивком со сжатыми губами — не любит она меня, веду несоответственно возрасту, — как внуки?
— Да нормально всё, — отвечаю ей, разминаясь перед лавочкой, -довольны лагерем, говорят,интересно. По скайпу вчера говорили, ближе к концу лета обещали в гости нагрянуть. Ну давай… я побежал.
Бегать мне приходится скорее по необходимости — помолодел, и заметно. Я и без того был моложавым, выглядел лет на десять моложе настоящего возраста, несмотря на все болячки, а теперь моложе на все пятнадцать, и болячки, пока не все, но прошли…
Вот и приходиться маскировать это ЗОЖ и особые алтайские травы, во что охотно поверили, всё-таки многолетние занятия ушу подготовили «почву». Теперь вот изображаю вегетарианца и вообще… поехавшего на здоровье.
Благо, таких персонажей хватает, а охранники, поселившиеся в соседней квартире, делятся втихую мясом. А общественное мнение… переживу.
Но чувствую, что придётся переезжать, и скорее всего — в бункер.
Дорога легко стелется под ноги, здороваюсь на ходу со знакомыми. Парк, брусья, растяжка… последняя стала и вовсе цирковой, на радость детворе с мамашками. Затем, достав авоську из кармана, пробежался по магазинам — половинка хлеба с отрубями (ненавижу!), пачка кефира, зелень…
… и лекция о правильном питании морщащимся продавщицам.
«Вход»
— … со стороны кухни заходишь, там чёрный ход для поставщиков провизии, — неторопливо сказал Ланс, командующий операцией «Ищеек», — и перекрыто.
— Не перекрыто, — влезаю в разговор, — там камин большой с широкой трубой. Пусть даже огонь горит, но впрыгнуть туда в сапогах на секунду, да подтянуться, особенно если артефактик какой от огня есть, плёвое дело.
— Мудрёно… — пожевал губами старшОй, — но может быть, может быть… У нас таких трюкачей почти не водится, но да, бывают иногда залётные.Ещё чего?
