Но помимо экзотики было полно вполне понятных и знакомых нам блюд. В замке Меллиниэль кормили на порядок лучше, чем в доме Йорика. Правда, здесь не было таких вкусных солений, и печенье сильно отставало от выпечки бородача.
— Вы теперь мой кумир, — произнёс Гришка и даже встал, начав аплодировать. — Я даже не мог представить, что такая хрупкая и утончённая женщина способна так и, самое главное, столько съесть.
— Да брось, — смутилась эльфийка, но было прекрасно видно, что это наигранное смущение. На самом деле ей очень нравилось, как Гришка восхищается. — Просто истратила много сил на охоте, а восстанавливать их приятнее всего едой. Хотя нет, есть ещё один, более приятный способ. Только о нём вам ещё рано… — Эльфийка замолчала и как‑то очень странно посмотрела на нас с Гришкой.
Оценивающе.
Раньше мне уже доводилось видеть подобные взгляды, когда охотник выбирает для себя добычу. И мне очень не понравилось, что нас с Гришкой так воспринимают.
К тому же я прекрасно понял, о каком более приятном способе она говорит. Да и подарки Йорика об этом также намекали.
Чёртовы извращенцы!
И особенно эта многовековая старуха.
Но стоит отдать должное, выглядит она в сотни раз лучше многих земных супермоделей.
— Сколько, говорите, вам лет?
— Всего по четырнадцать. В нашем мире мы считаемся детьми. Даже паспорт ещё не получили. А также наши наставники строго‑настрого запретили…
— Эти что ли? — перебила меня Меллиниэль, кивнув в сторону Каспера и Вагнера.
Очень странно, но с момента нашей встречи с эльфийкой они оба не проронили ни слова. Да и сама Меллиниэль обратилась к ним впервые, до этого делая вид, что просто не замечает.
— И эти тоже. Но вообще гораздо страшнее для нас будут ещё двое из нашей компании, — кто знает, чего эльфийка чудит, надо спасать наставников. Они нам всё же помогли и продолжают помогать. — Две девчонки.
Услышав это, эльфийка как‑то сразу погрустнела. Даже не стала допивать шестую бутылку вина, бросив её в стену.
Тут же появился дворецкий и начал всё убирать при помощи магии, естественно.
— Значит, второй способ точно не подойдёт. Если у вас уже есть возлюбленные, то я не в праве лезть.
— Какие возл…
— Всё верно. У нас уже есть возлюбленные, — отчётливо проговорил я, глядя на Гришку. А то смотрю, его совсем повело от увиденного прожорства Меллиниэль.
Спасаю его шкуру от гнева рыжей. Да и саму эльфийку заодно. Шуйская может быть очень убедительной, когда хочет покарать кого‑нибудь.
— В таком случае остаётся мне только есть, и есть, и есть. И если так будет продолжаться, то лет через двести я растолстею настолько, что не смогу покинуть замок.
— Может, всё же пора с Йориком помириться? И объедаться так больше не придётся, — осторожно произнёс я, ожидая взрыва от эльфийки в любую секунду.
Но его не произошло. То ли она реально слишком переела и было даже трудно двигаться, то ли вино всё же начало действовать.
Эльфийка лишь лениво мазнула по мне взглядом и аккуратно положила ладошку на дубовый стол, который от этого действия пошёл трещинами и развалился, погребая под собой остатки еды.
Вот именно так и разбивается сердце молодого парня.
После такого кощунства Гришка больше не мог видеть в этой женщине ничего, кроме извращенки, играющей с едой.
У меня как‑то сразу от сердца отлегло. Ну теперь можно быть спокойным, рыжая точно ничего не учудит.
— Вот когда этот трус сам ко мне придёт, тогда и посмотрим. А до тех пор, пока он присылает ко мне детей из внешних миров, пускай засунет себе подарки…
— Не надо, мы поняли, — остановил я эльфийку.
Просто в этот момент в её руке появился один из подарков гнома. Самый здоровый — таким и убить можно. А уж если засунуть туда, куда она хочет сказать, то это гарантированная мучительная и крайне позорная смерть.
— Ну раз мириться вы не хотите, то мы пойдём. Спасибо за угощение, засиделись мы уже. Домой пора возвращаться. Йорик нам именно это обещал за то, что передадим его подарки, — сказал Гришка, первым поднимаясь и встряхивая с колен щепки от стола.
— А мне он ещё и со скакуном обещал подсобить, — добавил я.
— У тебя ещё нет скакуна? — удивилась эльфийка. Даже не думая отговаривать нас уходить.
Хотя Йорик, да и дворецкий, говорили, что она очень рада любым гостям, всегда с трепетом относится к ним и старается задержать в своём замке как можно дольше.
— Как‑то не получилось ещё. Не встретил того самого, который тронет мою душу и…
— Не продолжай, — хлюпнув, сказала Меллиниэль.
Она реально начала рыдать.
Вот прям захлёбываться слезами.
Хотя минуту назад превратила дубовый стол в труху просто из‑за предложения помириться с Йориком.
При этом в руках у эльфийки появился тот летающий топор, с которым она начала обниматься, поглаживать его и что‑то приговаривать.
Неужели это её скакун?
Такое вообще возможно?
Хотя вон у Йорика самокат, так почему не может быть летающий топор?
— К демону Йорика, я помогу тебе! — сквозь слёзы произнесла эльфийка. — Мы обязательно найдём для тебя подходящего скакуна, который сможет тронуть твою душу и пробудить в ней самое великолепное чувство на свете.
— Любовь? — для чего‑то спросил Гришка.
— Лучше. Желание убивать! — уже полностью успокоившись, вскочила ушастая валькирия с вздёрнутым вверх топором, увеличившимся в несколько раз. Пробив им потолок и осыпав нас всех штукатуркой.
Глава 11
— Что‑то я уже начинаю сомневаться, что это была хорошая идея, — произнесла Мирослава, наблюдая за тем, как Маха доедает какого‑то жука размером с пони, хрустя им, словно чипсами.
— Да ладно тебе! Весело же! — воскликнула Ленка, с ног до головы покрытая какой‑то гадостью. В руках она сжимала шипастую дубинку.
В отличие от Мирославы, Шуйская совершенно не гнушалась вступить в рукопашный бой, когда выдавалась такая возможность. Как всегда, она потеряла один ботинок, а косы затвердели, и их теперь можно использовать в качестве оружия.
— Мне совсем не весело. Сколько уже прошло времени, а по ощущениям мы вообще не приблизились к ребятам? Да и такими темпами будем двигаться несколько дней, а то и недель. Нужно было оставаться с африканской четвёркой.
— С ними мы бы двигались ещё медленнее. Слишком они осторожные, и, сдаётся мне, что плевать хотели на поиски парней. Решили помочь только ради каких‑то своих планов. Старик, неужели ты ничего ей не говорил?
Последние слова предназначались наставнику Мирославы, которого в Пустоте могли видеть абсолютно все. Как и наставника рыжей. Вот такой странный эффект здесь появился.
— Говорил о чём? Я вообще очень много всего говорю, Мирослава, и, в отличие от тебя, она слушает наставника и принимает его слова к сведению, а не пропускает их мимо ушей.
— Да иди ты в задницу, — ответил за Ленку Зелёный Патрик, который уже смирился с тем, что его наследница крайне не любит делать то, что ей говорят.
А заставить её подчиняться вообще практически невозможно. С ней нужно действовать другими методами. Правда, за все годы, проведённые вместе, он ещё не смог понять, какими именно.
— Правильно мой наставник говорит. Тебе нужно прислушаться к нему. А я о том, что африканская четвёрка смогла открыть проход в пустоту только благодаря тому, что Гришка и Макс уже здесь. Через нас построили канал и всё в этом роде.
— Об этом знаю, — кивнула Мира. — И совершенно не имею ничего против. Они открыли проход для нас, поэтому могут получить за это плату. А если она никаким образом не затрагивает нас, то это вообще здорово.
— Вообще‑то затрагивает, — как‑то неуверенно произнёс Йозеф Мартинсен.
В этот момент раздался особенно громкий хруст, сопровождающийся каким‑то чавкающим звуком, словно лопнул огромный нарыв, и на девчонок упало несколько капель вонючего ихора.
— Фу, Маха! Я знаю, что ты это специально. Вся в Ленку, такая же вредная и пакостная.
