— С чего с тобой начнём? — спросила она, наклоняясь вперёд через стол. — С того, что тебе придётся работать со мной теперь, чтобы остаться живым? Или с посещения моего знакомого?
Грудь прижалась к столешнице, декольте углубилось. Она знала, что делает.
— Со второго, — выдохнул я. — А насчёт первого…
Встал резко, убрал стул в сторону ногой, он упал с грохотом. Ирина дёрнулась, но не отстранилась. Смотрела на меня снизу вверх, глаза блестели.
— Для меня не составит труда похоронить тут всё, что вы сделали, — закончил я спокойно.
— Уверен? — Ирина откинулась назад, скрестила руки на груди.
Жест защитный, но поза расслабленная. Она не боялась, наоборот, возбуждалась от конфронтации. Красивая и опасная женщина.
— Слушай, — начал я, — твои попытки поймать меня в ловушку… очень льстят. Но я подготовился немного к нашей встрече.
Я обошёл стол, встал позади её кресла. Положил руки на подлокотники с обеих сторон, склонился ближе. Моё дыхание коснулось её уха.
— Для начала, — продолжил я тихо, — СКА знает, где я. Это первое.
Ирина замерла, напряглась.
— Также несколько аристократов, — добавил я. — И мой отчёт по твоим делам у них. Не вернусь — проблемы у вас будут и не маленькие. Придётся всё свернуть и начинать где-то снова с нуля…
Она повернула голову, посмотрела на меня через плечо, улыбнулась криво.
— Моим работодателям всё равно, — ответила она.
Встала из кресла резко, развернулась ко мне лицом. Мы стояли в сантиметре друг от друга. Её грудь почти касалась меня.
— Понимаю… — выдохнул я.
Использовал Чистую Силу и силу Титана разом. Энергия взорвалась в теле, скорость выросла многократно. Рука метнулась вперёд, схватила её за горло. Пальцы сжались вокруг шеи, надавили на сонную артерию. Не сильно, но достаточно.
Ирина даже не успела воспользоваться магией льда, её ядро вспыхнуло в позвоночнике, энергия потекла к рукам, но поздно, я уже держал её.
Поднял и прижал к стене спиной. Моя рука на её горле, вторая уперлась в стену рядом с головой. Она между мной и бетоном, никуда не деться. Посмотрел ей в глаза. Искал страх, панику, желание вырваться.
Не нашёл. Вместо страха — азарт. Глаза горели, зрачки расширены ещё больше. Дыхание сбилось, грудь вздымалась часто. Губы приоткрылись, язык облизнул их снова.
Она возбудилась… От удушения, от демонстрации силы, от беспомощности. Я чуть надавил на шею сильнее. Перекрыл доступ кислорода, она начала задыхаться. Лицо покраснело, вены вздулись на висках. Руки вцепились в мою руку, пытались оттолкнуть.
Но не царапали, не били. Просто держались.
— Подожди… — выдохнула она с трудом, голос хриплый. — Давай также, только без одежды.
Я отпустил её шею резко. Ирина закашлялась, согнулась пополам, схватилась за горло. Втягивала воздух судорожно, хрипела.
В кабинет ворвались военные. Трое, автоматы наготове, стволы нацелены на меня. Они увидели картину: Ирина кашляет, держится за шею, я стою рядом.
— Подавилась, — сказал я спокойно.
Военные замерли, не поверили. Смотрели на Ирину, ждали команды. Пальцы на спусках, готовы стрелять. Ирина выпрямилась медленно. Вытерла слёзы, что выступили от кашля. Подняла руку, жест «стоять».
— Всё хорошо, — прохрипела она. — Можете идти.
Военные переглянулись, не поверили, но подчинились. Опустили стволы, развернулись и вышли из кабинета. Дверь закрылась.
Ирина потерла шею пальцами. Кожа покраснела, останутся синяки. Она улыбнулась, глядя на меня.
— Стал ещё сильнее? — спросила она с интересом. — Какой же ты любопытный экземпляр.
Она подошла к столу, села на край. Закинула ногу на ногу, халат задрался, открыл бедро.
— Хорошо, — сказала она деловито. — К вопросу работы мы ещё вернёмся. Но факт остаётся фактом: как только ты сюда попал, теперь от тебя не отстанут. Ты видел слишком много.
Наклонилась вперёд, локти на коленях.
— Я сказала, что ты мой сотрудник из СКА, — продолжила она. — И ты спокойно сможешь жить, только если будешь работать здесь.
— Сильно же ты хочешь этого, — улыбнулся я.
Подошёл ближе, встал перед ней. Она смотрела снизу вверх, не отводила взгляд.
— Не переживай об остальном, — сказал я. — У меня к тебе несколько предложений. Некоторые будут очень интересными и полезными. Это должно помочь тебе повесить лапшу на уши своим хозяевам.
Ирина выпрямилась мгновенно. Лицо стало серьёзным, научный интерес вспыхнул в глазах. Она слезла со стола, села в кресло, достала блокнот и ручку.
— Слушаю, — сказала она собранно.
— Есть одна девочка… — начал я медленно.
Ирина подняла голову, смотрела внимательно.
— У неё было повреждение ядра, — продолжил я. — Паралич, семь лет и вдруг всё восстановилось. Не буду скрывать, что за этим стоит некто… Тот самый создатель, что помог и мне.
— М? — Ирина подняла бровь.
Записала что-то в блокнот, подчеркнула дважды.
— Как я понимаю, — продолжил, — для вас важно разобраться в том, чтобы ядра от гигантов приживались в теле и не повреждали людские.
Ирина замерла, ручка застыла над бумагой. Она медленно подняла голову, посмотрела на меня.
— Подожди… — произнесла она тихо. — Откуда ты узнал?
Я промолчал. Тут не нужно быть гением или научным сотрудником. Два ядра в одном теле: человеческое и гиганта, они сражаются, пожирают друг друга.
У Льва Змеева было два ядра. Я убил его, видел изнутри структуру. Человеческое ядро цело, живо. Ядро гиганта отдельно, рядом. Они сосуществовали, не конфликтовали. Аномальный — так их называют. Получил силу, сохранил человечность. Венец достижений, редкость.
Но почему тогда аристократы не продолжают делать именно так? Почему Змеевы не штампуют аномальных десятками, сотнями? И всё что у них вышло это — Василиса и Борис, может ещё похожие.
Почему? Либо процесс сложный, либо секрет утерян, либо успех случаен. А здесь, в лаборатории, все подопытные умирают. Ядро гиганта пожирает человеческое, превращает носителя в монстра. Ирина не может повторить успех Змеевых.
Вариант первый: у неё ограниченный доступ к информации. В СКА она была исполнителем, техником, принеси-подай. Знала часть процесса, но не весь. Теперь у неё амбиция — сделать всё самой. Доказать, что она талантливее, умнее, но нет полной картины.
Вариант второй: информация есть, но не хватает ресурсов. Специальных артефактов, редких ядер, уникальных условий.
Вариант третий: она экспериментирует, пытается найти новый путь, отличный от того, что использовали Медведевы и СКА.
Любой вариант объясняет, почему она так вцепилась в меня. Я для неё — ключ к разгадке, как она думает. Вот только почему её не убили ни Медведевы, ни СКА.
Возможно они просто ждут. Эта женщина добьётся своего рано или поздно. Она одержима, фанатична, готова на всё. Зачем убивать? Пусть работает. Если преуспеет — заберём результаты, если нет — ну и ладно.
СКА, скорее всего, рассуждает так же. Ирина утащила с собой исследования, документы, образцы. Убить её — потерять всё это. Пусть работает на военных. Мы следим, контролируем, ждём. Поэтому мне дали неделю на её устранение.
Военные используют её так же как и остальные, а она этого даже не замечает. Дали лабораторию, ресурсы, свободу действий. Она работает как одержимая, не покладая рук. Достигнет результата — военные получат армию Изменённых, преимущество над аристократами и СКА.
Как только цель достигнута, она станет лишней. Слишком много знает, слишком опасна. Идеальный инструмент в чьих-то руках. Готова работать до изнеможения, вкладываться полностью, достигать результата любой ценой. И не понимает, что её используют, или понимает, но ей всё равно. Одержимость сильнее инстинкта самосохранения.
Ирина встала из-за стола резко. Лицо горело, глаза блестели фанатичным огнём.
— И где она? — спросила она быстро. — Где эта девочка?
— Другой разговор, — улыбнулся я. — Для начала: я отсюда выхожу, и меня никто не трогает.
