Кровь Архов. Трилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

Надо сказать, что я не зря всё же решил пешком дорогу пройти, действительно серьёзно прокачал выносливость. Например, в один день, без остановок, я пробежал сто шестьдесят километров. Остальные дни, восемьдесят или сто. Последние километры, и вот как раз окраины Москвы появились, но тело я амулетом улучшил, и вот выносливость поднял. Правда, перешёл на ночной образ жизни, ночами бежать по тракту, действительно одно сплошное удовольствие. Отлично. Всего дважды меня ограбить решили, к лагерю выходили, но пугач, инфразвук, их отпугивал, улепётывали только так. По оружию, огнестрельное не использовал. Но разрядив, хорошо почистил, а то варнаки насчёт этого особо не озаботились, и снова зарядил. Проверил ремни и амуниции. Нужно пороху докупить, а то мало осталось, для ружей по десятку выстрелов, а для пистолетов по пять. Причём, пистолеты вроде новые, а кремневые. Видимо купили с какого армейского склада хранения. Им лет по сорок, дата выбита на корпусах, тринадцатый год. А вот ружья вполне себе капсульные, сорок пятого года выпуска. То есть, современные. Надо глянуть что в продаже есть и приобрести что получше. Или эти доработать, сделав нарезы. Для мага‑руннолога работа плёвая, на пару часов. В дороге я этим не занимался. По сути постоянно бежал, поддерживая себя лекарским амулетом, и заканчивал наконец лечить, да днём отсыпался, отдыхая. Ноги ныли, лёгкие горели, но выносливость я поднял. Разве что два амулета сделал всё же, за время пути. Нормальный целительский амулет с опцией диагноста, а не та поделка из имения, её распылил. Второй амулет, защита от насекомых. Поверьте, в походе без него никуда. В остальном только дорога, поесть и поспать, всё.

Было двадцать шестое августа, когда я вошёл в улочки города. Одет в костюм, но тот что потрёпанный. Отловив извозчика велел везти на рынок. Закупиться хочу, а то потратился, и сделал это за час. Потом в трактире из того что было покупал.

А теперь мне нужен тот, кто ответит на вопросы. У трактирщика, где и закончил завтракать, время девять утра было, в город я вошёл в шесть, всю ночь бежал, усталость амулетом снял, и получил информацию, к кому обратится. Городской писарь Дворянского Собрания Сорокин, тот может всё про всех рассказать, но не бесплатно. Адрес дали, контакт, так что на пролётке доехал до Дворянского Собрания, и швейцара, видно, что отставной солдат, попросил позвать нужного человека, сунув гривенник. Прогуливаясь недалеко от входа, пролётку не отпускал, решил до вечера её нанять, аванс уже выдал, ждал нужного чела. Только через десять минут вышел человек, вот к нему и подошёл, вежливо поздоровался, и предложил прогуляться. Это и был Сорокин. Да, я переоделся, на мне новый костюм и обувь. По ним меня за сына дворянина можно принять. Ну и пока шёл, объяснял:

– Понимаете, я крестьянский сын, вольную недавно получил. Тринадцать лет скоро будет. Помог барину отбить нападение татей на имение. Многих они там побили, но я выжил. Я решил стать дворянином, путём усыновления. У меня есть деньги, а у вас есть та информация, что мне нужна. К кому вы посоветуете обратиться, чтобы все были довольны?

– Пятьдесят рублей, – подумав, изучив мои документы, сообщил писарь, а тот пусть и не дворянского происхождения, купеческого, всё же был не прост, похоже и не одна гимназия за плечами.

Я легко расстался с пятью червонцами банкнотами. Тот убрал их за ворот сюртука и сообщил:

– Есть три кандидата, к кому стоит обратится. Все трое в крайней нужде находятся и думаю согласятся поспособствовать вашим желаниям. Ждите, напишу их адреса.

Тот ушёл, я почти полчаса ожидал, пока писарь не вернулся, его Варфоломеем звали, и не протянул лист, поясняя:

– Первая, графиня Волконская, крайней неприятная женщина, склочная, но уже находить на краю бедности, распродаёт всё что может. Даже дом дважды заложила. Тут неизвестно, может и погнать, дворянская честь для той превыше всего. Вторая, столбовая дворянка Стоцкая, вынуждена работать гувернанткой у нашего губернатора. И дворянка Краснова, ей спалили имение, и дом, явно чая‑то месть, бросили на край нищеты, даже земли заложила. Сейчас живёт у подруги. Адрес есть. Все трое, согласно родовой книги, вполне могут вас усыновить и прописать в роду, ведя в благородное сословие, пусть и приёмным сыном. У нас такое неохотно регистрируют, но нужные знакомые у них есть, помогут. К мужчинам дворянам лучше не обращаться, отберут плату и ничего не сделают. Разные люди.

Глава 16

Мы ещё немного пообщались, тот описал какие кадры среди мужчин, картёжники, алкоголики и наркоманы. Дворяне, разные люди, тот прав. И им приходиться некоторым помогать. Хотя бы сборы устраивать. А те пропивают или закладывают, чем убивают желание помочь напрочь. Этим трём женщинам нужна помощь, сами они не просят, гордые, и лучше начать с них, с чем я был полностью согласен, так что мы распрощались с Сорокиным, и на пролётке я покатил по первому адресу. Да графини, пошлёт понятно, но хотя бы попробую. Дом уже ветшать начал, хмурая дворня, очень мало, видимо самые преданные, остальные разбежались. Платить за работу графине было нечем. Как я понял, её разорил управляющий, всё продал, и сбежал шельма. Следы уходят в САШ. Хотя может и ложный след. Ну не знаю, я лично после Крымской войны туда же подамся, отдыхать, буду изучать Дикий Запад, револьверы куплю. Помню, что такое вестерны и хочу пожить там, впитать местный колорит, как говориться. Пока прислуга сообщала обо мне, графиня согласилась принять, только на подготовку ушло сорок минут, я трепливо ожидал у входа. В дом меня не приглашали. Просто сказал по очень важному делу прибыл. Так что прогуливался, размышляя о ковбоях и тех метких стрелках, что здорово с револьверами управлялись. Надо вспомнить как их называли. Нет, не могу, видимо стёрлось. И у копии на ауре нет, проверил, ранее стёрлось. При это я поглядывал, с помощью сканера, как женщины готовились встретить меня. Оказалось, у графини дочь была, довольно молодая. Ну если те разорены, то может и помолвка разорванной быть. Тогда не удивительно что та с матерью живёт. Наконец слуга, приняв у меня шляпу, сопроводил в зал приёма, всё чистенько, но уже видно увядание. Самой графине лет сорок пять, не сказал бы что старуха. Но портили её тонкая полоска губ, что та сжимала. Явно из тех людей что против всего. Да и с такими событиями не удивительно, что характер испортился.

Скрывать я не стал, прямо сообщил, отслеживая реакцию графини, её дочери и видимо компаньонки, что с ними была:

– Иван Андреевич Сахаров, крестьянский сын, недавно жалован вольной грамотой. Не признанный сын помещика. У меня к вам предложение, что спасёт обе стороны. У меня есть деньги, много денег, я занимаюсь поиском кладов, и надо сказать мне на это везёт. Даже нашёл самородные золотые слитки, на разбившемся судне затонули. Я решил стать дворянином. Сам обучен грамоте, неплохо развит, почему бы и нет? Отец отказался, поигрался с дворовой девкой, но я не в обиде, поэтому узнал адреса дворянок, с которыми можно поговорить об этом. Вы первые к кому я заехал. Я предлагаю вам усыновить меня, можно с неполным признанием, в смысле, чтобы я не претендовал на наследство, но получить дворянский патент. За это я передам вам двести килограмм золота, слитками. А если с титулом графа, то четыреста килограмм. Вот такое предложение я и хотел вам сделать. Ну и пока расту, быть опекуном. Готов жить отдельно. Для меня это даже желательно.

– Кто другие дворяне?

– Дворянки Стоцкая и Краснова.

– Да, я знаю о тех бедах, что их постигли, – на удивление без негатива сказала графиня.

Та была сильно задумчивой, дочь с интересом меня изучая, кидала на ту вопросительные взгляды. А компаньонка просто молчала, явно превратившись в одно большое ухо. Графиня взяла время подумать, сразу отвечать это нарушение всех традиций и правил. Так что мне сообщили, где лучше снять номер. Там для крестьян сдают, вот туда и покатил. Жаль два дня терять, но делом займусь. Пока графиня не ответит, посещать других дворян я не могу. А вдруг та согласиться, а я согласие уже у других получу? Некрасиво выйдет ситуация. Отдельный номер, для беспечных граждан, не только крестьян, я снял, отпустив возницу. Устроившись в номере, просто лёг спать. Мне нужно поспать, сутки на ногах. Да, в трактире где я заселился, баньку как раз затопили, первым посетил, уже горячая была, и только потом спать.