– Мой дом – ваш дом. Еда, вино, вода – столько, сколько захотите. Женщины – тоже. Если хотите.
– В каком смысле? – растерялся Рауд.
Шёлковый лорд прикрыл глаза и чуть улыбнулся:
– Служанки, я имел ввиду.
Усталые рыцари заснули быстро и крепко проспали до самого утра. А утром у Ойвинда вдруг обнаружилось несварение желудка.
– Ты слишком много куришь эту твою штуку, – добродушно посмеиваясь, заметил Морик. – Надеюсь, принцесса Тайгана не научит этой нехорошей привычке Малыша?
– Может, оставите Кайеля со мной? – натужно улыбаясь, предложил бледный Ойвинд.
– Ну нет, ты чего? Он же – жених. Товар надо показывать лицом.
Кайель покраснел, а братья посмотрели на него с лукавой нежностью. И всю дорогу до дворца мягко подтрунивали над ним. После купания в бассейне, обильного завтра, сладких, сочных фруктов и вкуснейших сладостей послы короля чувствовали себя просто отлично. К тому же небо снова стало голубым, каким ему и положено было быть, а солнце, ещё не поднявшееся над плоскими крышами, не сжигало мир знойным жаром.
Дворец султана находился за городом и напоминал скорее замок: высокая зубчатая стена, квадратные башни, прямоугольные здания. Сурово, просто. Но внутри братьев ожидала ещё большая роскошь. Мозаичные полы, лёгкие колонны, тройные арки, резьба по камню такая тонкая, словно это был вовсе не камень, изразцы, внутренние дворы, пальмы и померанцы в кадках, и – фонтаны, фонтаны, фонтаны…
– Пожалуй, Тайгана и не захочет отсюда никуда уезжать уезжать, – подмигнул младшему весёлый Морик. – Женщины, они, знаешь, любят всякое такое…
Рауд хмуро покосился на брата.
– Да и пусть. Но увижу, что дымишь как Ойвинд, уши надеру.
– Да я не…
– То-то.
Султан гулял по висячему саду, меж апельсиновых деревьев. Это был невысокий человек с белой кожей, выпуклыми чёрными глазами и острой тёмной бородкой, уходящей вниз тонкой косичкой. Белый тюрбан, халат из золотой парчи, подпоясанный шёлковым поясом, бархатные расшитые тапки с острыми носами, закруглёнными вверх. Из-под халата виднелись широкие ярко-голубые штаны.
Рыцари преклонили колени.
– Как отрадно видеть мне друзей брата моего, благословенного богиней и солнцем, прекрасного и доброго Себастиана, – чуть шепелявя улыбнулся им султан. – Как опечален был я чёрной вестью, принесённой чёрными птицами с севера. Скорбит и стенает сердце моё по погибшему славнейшему из славных королю Ульвару.
«С которым ты воевал более двенадцать лет», – мысленно хмыкнул Морик, но выдержал торжественность лица.
– Его величество король Себастиан шлёт привет тебе, о Благословенный, – начал Рауд. Он чувствовал, что на цветастую речь монарха надо отвечать ещё более цветисто, но не умел этого делать. – Мой король надеется на дружбу и любовь двух государств и…
– О, как радостно делается мне на сердце моём от этих слов!
Султан действительно радостно осклабился.
– У нас богатые дары от нашего короля: десять породистых жеребцов, и два ларца самоцветов, а ещё особый жеребец – Нэйд, служивший покойному королю Ульвару. Нэйд ещё молод и сможет дать тебе кровавых жеребцов. А к нему молодая кобыла той же породы, никем не объезженная. И восемь сундуков шёлка и бархата…
– Теперь, когда зашло солнце на небе, и мрак горя покрыл земли богини, хотел бы я обнять благородного и щедрого брата своего Себастиана и заверить его в вечной любви моей. Хотел бы наречь его сыном своим, и да зовёт меня отцом своим…
Морик не решался смотрел в сияющее лицо султана, сосредоточив взор на его сверкающих перстнях.
– Но вы, достойные и благородные рыцари, вы, должно быть привезли мне и величайший из даров – письмо брата моего и сына моего? Дабы мог я хранить послание его у головы и сердца своего. И скажите ещё мне: как имена ваши, потому что радуюсь я и щедро награжу тех, кто привёз мне радость радости моей.
– Наш отец – герцог Юдард, хранитель Золотого щита. Моё имя – Рауд, моих братьев – Морик и Кайель.
Султан хлопнул в ладоши. Вошёл придворный, так низко сгибаясь, что гости могли видеть лишь седую бороду, торчащую из-под чалмы.
– Аласафат, вели принести дары гостям моим и сватам дочери моей…
– Ваше ве… Благословенное солнце Персикового края, – неловко прервал владыку Рауд, переступив с ноги на ногу. – Видите ли, произошло недоразумение. Принцесса Тайгана, я уверен, прекраснейшая из принцесс и счастье для любого мужчины и монарха, вот только…
Он не нашёлся, что сказать. Братья и вообще всю дорогу не думали о речи, ведь было понятно, что говорить станет лорд Ойвинд. Рауд вынул шкатулку, в которой лежало письмо короля. Придворный ловко забрал её, передал султану и тотчас простёрся ниц.
Саядет Великолепный чуть нахмурился, развернул свиток и принялся читать.
Это было очень искреннее, доброе, учтивое и полное любезностей послание. Принц Себастиан получил прекрасное образование и умел не только говорить на медовом, персиковом и тинатинском наречиях а также писать на них, но и, в отличие от золотых братьев, владел особенностями этикета соседей. Поэтому читал султан долго, ведь треть длинного послания занимало одно лишь обращение и перечень титулов Благословенного.
– Кайель, – прошептал султан, наконец, дочитав. – И кто же это из вас?
– Мой повелитель, это я, – Малыш склонил голову.
Султан внимательно посмотрел на него. А затем прикрыл глаза, сложил пальцы домиком.
– Двенадцать лет сражались мы с королём Ульваром. Дракон Фьерэй погиб в этой войне, и многие славные. Джарджат потерял зрение и ноги. И тогда сказал король: брат мой Саядет, да продлит твои дни бог войны и да милует нас богиня. У тебя есть дочь, а у меня есть сын, и если они поженятся, мой сын станет твоим сыном, а твоя дочь – моей дочерью. А если это станет так, то что нам делить? И я сказал: мир прекраснее войны. И мы заключили союз. Но зачем мне сын, для которого слово отца словно летний дождь: прошёл и нет его? И зачем мне сын, голова которого звенит, словно пустой кувшин?
Рауд вспыхнул и открыл было рот, чтобы выразить возмущение и заявить, что он не станет терпеть… Но султан щёлкнул пальцами и двое воинов в белых одеждах, стоявшие по обе стороны от входа, шагнули вперёд, одновременно вынимая сабли – вжик – и обе рыжие головы покатились, заливая мозаику кровью.
Кайель вскочил, заорав в ужасе, но его тотчас схватили, скрутив руки за спину.
– Никто и никогда, – прошипел султан, – не смеет оскорблять потомка бога Войны. Тебя, Кайель, раб, дерзнувший встать на место господина своего, повезут в клетке позади войска моего, чтобы ты видел, как подохнет твой глупый король, словно собака, прибитая человеком.
– Принц Ярдард разобьёт твои войска! – яростно зарычал Кайель. – И мой отец и… семь хранителей…
– В темницу. Я передумал. Не увидит. Завтра с тебя, раб щенка, снимут кожу, и раздробят кости, и вырежут язык. Насадите головы братьев на пики посреди базарной площади. И Ойвинда, посла Элэйсдэйра, тоже в яму. Да не останется нечестивых в Благословенном саду.
Один из стражников ударил Кайеля по голове, рыцарь обмяк в могучих руках, и его утащили прочь. Султан разодрал письмо. Губы повелителя плясали от злости.
– Тайгана! – закричал он. – Приведите мне Тайгану!
Саядет заложил руки за спину и принялся метаться по саду, пылая гневом. Мальчишка посмел оскорбить владыку бескрайних земель! Бросить ему в лицо подобное оскорбление! Предложил выдать принцессу – принцессу! – замуж за своего слугу. Ничтожного раба. Саядет придумывал казни для обидчика, одну страшнее другой, но все они казались ему пустяковыми. Ну ничего, ничего… Ещё будет время придумать что-нибудь по-настоящему достойное, пока персиковые войска берут щиты один за другим.
Двери распахнулись и вошла девушка, замотанная в лёгкое золотисто-голубое покрывало. Она тотчас опустилась на колени и наклонила лицо к земле.
– Отец, ты звал меня?
Султан подошёл к ней, сбросил покрывало с головы. Поднял жёстким пальцем подбородок и заглянул побледневшее личико, перепуганные тёмно-карие глаза, прикрытые густыми, загнутыми кверху ресницами.
