Арэн Дэс медленно перевел взгляд на Саноми. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнуло нечто неуловимое — то ли сомнение, то ли тень раздумья.
— Лорд ЭльБэльян заявил на тебя права. Ты войдешь в его дом как прислужница, он станет твоим покровителем, — произнес демариец ровным, безжизненным тоном, и каждое слово падало, словно удар молота по наковальне, отнимая последние крупицы надежды.
Саноми побледнела. Ее пальцы, до этого нервно теребившие край рукава, вдруг безвольно опустились. В глазах вспыхнула короткая искра протеста — и тут же погасла, утонув в холодной реальности сказанного.
Тишина, повисшая в воздухе, была плотнее камня. Даже Нэрри, всегда готовая огрызнуться, на миг лишилась дара речи. Иви сжала кулаки, а Лика все еще не могла осмыслить услышанное.
— Это… это же рабство, — наконец выдохнула Саноми, и голос ее дрогнул, выдавая всю глубину потрясения. — Вы называете это «покровительством»?
Демариец не ответил. В нем не было ни сочувствия, ни сомнений, лишь холодная решимость исполнить предначертанное.
— Вы не имеете права! — вырвалось у Лики, но ее возглас утонул в безмолвном равнодушии демарийца.
Ашар шагнул вперед, заслоняя Саноми собой. В его взгляде читалась неприкрытая угроза, но он сдержался — лишь челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки.
— Вы забываете, что она — не вещь, — произнес он тихо, но в этом шепоте звенела сталь. — У нее есть воля. Есть право выбирать.
Демариец наконец поднял глаза — холодные, непроницаемые, как два осколка тьмы.
— Есть законы. Есть порядок. Есть долг. Все остальное — иллюзия.
Саноми закрыла лицо руками. В этот момент она не чувствовала ни гнева, ни страха — только опустошающую пустоту.
— Нет! — вскрикнула она. Ее плечи содрогнулись, а пальцы впились в кожу, словно она пыталась удержать внутри рвущийся наружу крик отчаяния.
— Слушайте, а не пошел бы ваш лорд Эль-Бэль… куда-нибудь подальше?! — взорвалась Нэрри, пылая праведным негодованием так ярко, что, казалось, вокруг нее заплясали язычки пламени.
Уперев руки в бока, она выпятила бюст с видом непоколебимой воительницы, а подбородок вздернула так вызывающе, что даже каменные статуи бы позавидовали. Взгляд ее, полный решимости, вонзился в черные страшные омуты демарийца.
— Саноми не хочет быть с ним! Не хочет в ваш мир! И если вы думаете, что она радостно помашет ручкой и пойдет, напевая, в объятия этого… этого… лорда с дебильным именем — вы глубоко ошибаетесь!
— Неужели вы желаете ей участи бесправной рабыни? — тихо, но с ледяной ноткой в голосе спросила Иви, глядя на демарийца так, будто пыталась просверлить в нем дыру силой мысли.
Он медленно повернул голову. Его взгляд, тяжелый и непроницаемый, утонул в ее глазах.
— Вы не из моего мира и не знаете его порядков, нравов и законов, — произнес он наконец.
— И слава богу, что не знаю! — фыркнула Иви, закатив глаза. — Ну скажите вашим Правящим, что Саноми умерла. Тихо, мирно, без лишних вопросов.
— Или ее сожрали ящеры! — с энтузиазмом подхватила Нэрри, широко разведя руками, словно демонстрировала масштаб трагедии. — Ну правда, вариант отличный! Никто не будет разбираться, никто не будет искать. Все довольны, все счастливы!
Демариец молча развернулся к ним спиной. Ни слова, ни взгляда, ни малейшего признака того, что он хоть на йоту сдвинулся с места в своих убеждениях. Бесшумно, словно тень, он направился к клетке, где томился плененный Эррос Морос, оставив девушек в облаке невысказанных возражений и кипящего недовольства.
— Мы не оставим тебя, — тихо, но твердо прошептала Лика, приобнимая Саноми за плечи. Тепло ее голоса, словно хрупкий лучик света, пробивалось сквозь сгущающуюся тьму. — Спасибо тебе, что вернула меня к жизни.
Саноми лишь печально покачала головой. Ее глаза, полные тихой грусти, отражали безысходность, которую она приняла как неизбежность.
— Он не пойдет на это, — произнесла она едва слышно. — Первый Демарх Арэн Дэс — демариец до мозга костей. Он живет по законам, чтит их, как святыню. Он не станет идти против Круга Правящих Архимагов. И уж точно не решится скрыть правду.
— У вас ужасный мир, — тихо выдохнула Иви, и в ее голосе прозвучала не просто неприязнь, а глубокое, почти физическое отторжение. — Хотя я о нем почти ничего не знаю… Но то, что успела услышать, то, что смогла сложить из обрывков ваших разговоров — этого достаточно. Если бы я оказалась там, то точно устроила бы революцию. Подняла бы восстание из женщин, которые устали быть немыми тенями за спинами властных мужчин. Тех, кто годами глотает обиды, прячет таланты и отказывается от мечты только потому, что так «заведено».
— А там и до смены власти недалеко. Потому что когда женщины объединяются, они становятся силой, с которой нельзя не считаться, — закивала Нэрри во всем соглашаясь с Иви. Она сжала кулаки, словно уже мысленно рисовала планы штурма цитаделей, составления манифестов и сбора армии несогласных.
Саноми подняла на Иви лучистые глаза, в которых все же теплилась искра надежды:
— Для этого надо быть очень сильным магом. Стать равной Кругу Правящих Архимагов.
— А разве с твоим даром ты не ровня им? — удивилась Лика, чуть наклонившись вперед. В ее взгляде читалось неподдельное недоумение. — Ты же можешь возвращать души! Это… это же невероятная сила.
Саноми потупила взгляд, пальцы невольно сцепились в замок, выдавая внутреннее напряжение.
— Я племянница предателя, погубившего множество жизней, — прошептала она, и каждое слово звучало как тяжелый камень, опускающийся на дно. — Мой дядя — зло. А я тоже Морос.
Она сделала паузу, словно собираясь с силами, чтобы произнести следующее.
— В лучшем случае Правящие заточат меня в храм под строгий надзор, под вечные запреты. В худшем… отдадут кому-нибудь. На меня уже заявил права лорд ЭльБэльян. Он очень богат, имеет весомое слово среди аристократии. И… — ее голос дрогнул, — я недостаточно смелая и решительная, как вы, чтобы противостоять всем.
Повисла тяжелая тишина. Даже воздух словно сгустился, придавливая к земле грузом чужой воли и предрешенной судьбы.
Иви медленно сжала кулаки, ее глаза вспыхнули упрямым огнем.
— Знаешь, что я думаю? — произнесла она твердо, глядя прямо на Саноми. — Сила — это не только магия и родословная. Сила — это когда ты решаешь, кто ты есть. И если Правящие считают, что могут просто… распоряжаться тобой, как вещью, значит, тем более нужно им показать, что ты — не вещь. Ты — истинная демарийка. Ты — маг. Ты — Саноми. И да… Ты — Морос. А Эррос Морос пока с катушек не съехал был могущественным магом. И мы… — указала она на себя, Лику, Нэрри и остальных, — не позволим тебя сломать. Вернее одному из них.
Саноми перевела взгляд на каждого и задержала взгляд на красивом лице черноволосого мужчины и застыла в немом восхищении.
— Мое имя Ашар, — произнес он с безупречной галантностью, склонившись к ее ладони для поцелуя.
Румянец мгновенно окрасил щеки девушки будто кто-то невидимый щедро посыпал их розовой пудрой. Легкое прикосновение его губ к коже заставило ее сердце затрепетать, а мысли рассыпаться в хаотичный хоровод.
— А я Саноми, — едва слышно прошептала она, словно боясь, что голос подведет в самый ответственный момент.
Они смотрели друг на друга так пристально, что, казалось, даже воздух между ними наэлектризовался. Время будто замерло — ни слов, ни движений, только этот безмолвный диалог взглядов.
— Кажется, я потерял еще одного своего друга, — вздохнул Айс, закатив глаза с видом человека, который только что лишился верного соратника. — Вчера Ашар был надежным товарищем, а сегодня… сегодня он уже «Ашар, очарованный прекрасным видением». Печально, но факт.
— И нам придется вступить в бой с демарийцем за Саноми! — с энтузиазмом воскликнул Канмин, разминая плечи и крутя головой, будто готовился к грандиозной битве. — Да неужели мы отдадим девочку?! Ну уж нет! За нее — в огонь и в воду!
