"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Алефиренко Александр

Звякнул гонг, призывая к тишине и знаменуя начало процесса. К краю помоста подошёл Гнейс Аттил, и театрально поведя рукой на манер плохого оперного певца, затянул хвалебную арию в честь своего подзащитного. Честнейшего человека, примерного горожанина, добродетельного супруга и заботливого отца семейства. При этом «пел» он настолько фальшиво, что Алекс его почти не слушал, глядя на пробиравшегося сквозь толпу слугу Джедефмоота. Закончив «прелюдию», законник перешёл к… основному действию. И трагическим голосом поведал, как на безоблачном жизненном горизонте Каписа сына Алча явилась чёрная грозовая туча в виде двух бесчестных жуликов, присвоивших себе дорогое имя давно погибшего шурина. Юноша навострил уши. Кажется, приближается кульминация этого спектакля.

Внезапно обернувшись к нему, законник вытянул руку с торчащим указательным пальцем и, кривя пухлые губы в брезгливой усмешке, вскричал полным презрения голосом:

— Взгляните, как прячется старый развратник за спину своего приятеля?! Ему не привыкать так пристраиваться!

По толпе прокатился смешок.

— Есть достаточно свидетелей, готовых поклясться перед судом и бессмертными богами, что негодяй, присвоивший священное для моего подзащитного имя, не может быть братом Гарии. Но не старый евнух главарь этой шайки. Он лишь послушная кукла в руках того, кто называет себя дурацким именем Алекса Дрейка. Год назад он уже посетил наш славный город со своим господином — келлуанским магом. Тогда испорченный юнец и узнал о горе, постигшем семью капитана Пелия сына Ориса. И вот он опять в Нидосе. Что же заставило Алекса покинуть своего доброго и щедрого господина?

Заинтересовав слушателей, оратор перевёл дух, вытер вспотевший лоб, тревожно посмотрел на стремительно убывающую воду в часах и с жаром продолжил, словно кандидат в депутаты на предвыборном митинге:

— Потому что мага Тусета обвинили в колдовстве и посадили в тюрьму. Пострадала его семья и слуги. Но этого юношу почему-то не тронули.

— Врёт же, сука! — не выдержав, громко прошептал Александр.

— Тихо! — шикнул на него озабоченный Датр Домин. — Иначе мне говорить не дадут.

— Ты-то жив и здоров! — патетически вскричал Гнейс Аттил. — А ведь мудрец доверял тебе, сделав охранником.

В толпе послышались возмущённые возгласы. По мнению «добрых» нидосцев раб или слуга должен защищать господина ценой собственной жизни. Мерк и Акелия растерянно переглядывались, а на щетинистом лице Эдая светилась злорадная улыбка.

— Есть свидетель, готовый подтвердить каждое моё слово! — потряс кулаком законник. — После гибели Тусета, Алекса взял на службу его брат. И чем этот развращённый мальчишка отплатил за такую доброту? Он ограбил своего господина!

— Вор! Предатель! Негодяй! — гневно закричали зрители.

— Увёл его слугу и жену, — оратор гнусно усмехнулся. — Она-то тебе зачем?

Послышался смех, кто-то бросил в юношу огрызком яблока.

— Суд не интересует, что украл Алекс Дрейк в Келлуане! — перекрыл негодующие выкрики голос советника Папа Урбуса. — Или вы, господин Гнейс Аттил Юст, уполномочены предъявить ему обвинение?

— Нет, господин судья, — изящно поклонился законник. — Я лишь хотел разъяснить суду, что это за люди. Обманщики и самозванцы, бежавшие из Келлуана.

Он скрестил руки на груди. Упала последняя капля, и глашатай ударил серебряным молоточком в гонг. Толпа восторженно зааплодировала. Александр с тревогой посмотрел на площадь. Один из их свидетелей исчез. «Ну и хрен с ним», — подумал он, и тут же сердце болезненно сжалось. Расталкивая людей, к воротам быстро пробирался Барефгорн. «Да что же они здесь все такие сволочи!?» — скрипнул зубами юноша. Но тут же взяв себя в руки, наклонился к уху Датра Домина:

— Вот папирус. Мы не бежали!

Оглянувшись, толстяк, светлея лицом, быстро схватил свиток.

— И обязательно спроси у него про сделку.

— Какую? — удивился законник, но тут же замахал рукой. — Так не делается!

— А ты спроси! — приказал Алекс. — Да поскорее, жирный боров!

Законник поёжился.

— Прежде чем начать свою речь, — громко заговорил он, ловко увернувшись от капустной кочерыжки. — Я хочу представить суду этот папирус!

Зрители затихли в напряжённом ожидании, а парень внезапно почувствовал себя клоуном. В прошлой жизни соседка Дрейков по лестничной площадке — баба Люда не пропускала ни одного из «судебных шоу» по телевидению, а, заходя к ним за чем-нибудь, с удовольствием рассказывала маме Саши Дрейк все перипетии очередного запутанного дела. Только теперь парень понял, насколько это занимательно, если, конечно, судят не тебя.

Толстяку удалось привлечь внимание толпы. Негодующие выкрики и обстрел объедками временно прекратился. Дарт Домин помахал над головой белым листочком и положил его перед судьёй.

— Это разрешение Алексу покинуть Келлуан, подписанное Джедефмоотом. Как видите, ни откуда он не бежал.

Наблюдавший за Каписом Александр заметил, как тот стал нервно оглядываться, явно кого-то разыскивая. Проследив взглядом в том направлении, юноша увидел Эдая, который спрятался за спину толстяка в расшитом плаще.

— Какая-то странная здесь подпись, — проворчал прелат, брезгливо рассматривая документ. — Печать тоже не похожа.

— А вы спросите у наместника! — крикнул кто-то в толпе, и та ответила дружным смехом.

Советник Пап мельком посмотрел на папирус.

— Суд не интересует, что натворили ваши подзащитные в Келлуане и каким образом они оттуда выбрались. Напоминаю, что речь идёт о самозванстве. Не тратьте напрасно своё время.

Алекс опять выругался на великом и могучем. Когда его закидывали какашками, судья помалкивал, а чуть попробовали отбрехаться, уже «бесполезная трата времени».

Кажется, здесь уже все решили, а заседание лишь представление для развлечения городских бездельников. Датр Домин, похоже, это тоже понял. Но профессионализм или склочный характер не позволили старому пьянице смириться с очевидным поражением.

Чуть выставив вперёд волосатую ногу в потрёпанной сандалии словно участница конкурса красоты в купальнике, он возопил:

— Защитник Гнейс Аттил Юст тут долго рассказывал лживые гадости про моего клиента, а мне не дают даже слова сказать? Тогда пусть господин Капис ответит, с каким предложением я приходил к нему позавчера?

— Выпить! — выкрикнул кто-то из зрителей.

Хохот могучей волной затопил двор.

— Не только! — вздёрнул указательный палец ни мало ни смутившийся толстяк.

— Вы забыли порядок заседания, законник? — проворчал прелат. — Сейчас не время для допросов.

— Тогда я отвечу сам! — Датр Домин упёр руки в бока, выпятив объёмное чрево. — Мой клиент был готов отказаться от всех прав на имущества Пелия сына Ориса, если Герия признает его братом.

Молчавший до этого второй прелат взглянул на Каписа.

— Это правда?

Но прежде чем он успел что-то сказать, слово взял Гнейс Аттил.

— Мой подзащитный слишком ценит благородное имя Пелия и уважает память умершего брата своей супруги, чтобы позволить носить его всяким проходимцам.

Кое-кто из зрителей зааплодировал.

Однако свидетели с той стороны стали тревожно переглядываться. «Может, ещё пронесёт?» — с отчаянной надеждой подумал Александр.

— Как видите, мои подзащитные не имели намерения покушаться на чужое имущество, — проговорил законник.

— Испугался суда! Точно! Каторги боится. Там таких смазливых любят!

— Тихо! — властным голосом прикрикнул советник. — Если у вас есть что сказать, господин Датр Домин, то поторопитесь!

Толстяк с тревогой посмотрел на часы и в ритме хорошего рэпера стал перечислять достоинства Герноса, умелого лекаря, никогда не отказывавшего в помощи страждущим, подчеркнув, что он никогда не берёт плату вперёд, а лишь только тогда, когда больному становится легче. Увы, закончить вовремя законник не успел, хотя и смог немного заинтересовать публику.

Начались допросы свидетелей. К сожалению, Датр Домин и здесь не смог продемонстрировать все свои таланты. На самые коварные вопросы люди просто отвечали, этот Гернос совсем не похож на Герноса. И всё! Никакие ухищрения не смогли поколебать их мнение. Удивило выступление Гарии. Если при первой встрече женщина явно сочувствовала брату, то сейчас держалась крайне враждебно, заявив, что этот человек проходимец и нисколько не похож на брата. Будь на её месте мужчина, суд бы тут и закончился. Только слова женщины, даже родной сестры, в Нидосе решающего значения не имели. Но и защитник противоположной стороны оказался в таком же положении. Рыбак, бабушка Аха и последний из оставшихся лжесвидетелей в один голос утверждали, что это Гернос сын Пелия.