— Господин министр, — начал дипломат, его голос звучал холодно и официально, — я принес вам ноту протеста от имени правительства Ее Величества.
— Могу вам чем-то помочь? — сухо ответил министр.
— Вы должны перестать поставлять оружие и финансовые влияния ирландским сепаратистам! — провозгласил дипломат, его голос, несмотря на старания быть вежливым, звучал резко и властно. Дипломат задрал нос и уставился на министра, словно ожидая немедленного повиновения. В его глазах читалась не просто уверенность, а глубокое убеждение в своей правоте. Его тон был не просто официальным, а напоминал указ от высшего чиновника.
Министр, несмотря на сдержанность, чувствовал, как в нем вскипает недовольство. Этот дипломат, с его высокомерным тоном и бесцеремонным поведением, откровенно его раздражал.
— Мы не оказываем никакой поддержки ирландским сепаратистам, — ответил министр спокойно, стараясь сдержать свое раздражение.
— У нас есть неопровержимые доказательства вашей помощи. И мы требуем ее немедленного прекращения! — практически рычал англичанин.
Министр посмотрел на него в ответ холодным взглядом.
— Я советую вам основываться на фактах, а не на догадках, — ответил министр, делая упор на последнем слове. — И я не терплю диктаторский тон. Мы не обязаны вам ничего доказывать. Наши отношения строятся на взаимоуважении.
Дипломат посмотрел на министра, с недоумением сдвинув брови. Британец явно не ожидал такого ответа. И привык к тому, что его слово есть закон, что его мнение бесспорно. Но министр стоял твердо, не поддаваясь на давление. В этом был вызов, и дипломат, чувствуя, как в нем вскипает недовольство, начинал утрачивать контроль над ситуацией.
— Кажется, ее величество забыла, что и сама поддерживает лехитских сепаратистов, но уже на нашей территории? — спокойно вклиниваюсь в диалог, смотря на дипломата с нескрываемым удивлением. — А ведь это не менее недопустимо, не правда ли?
Дипломат был ошарашен и не ожидал такой резкой и прямой отповеди. И особенно, что царь открыто подчеркнул двойные стандарты Великобритании, указав на «υποκρισία» их положения.
— Это недопустимая клевета! — дипломат вспылил, его лицо покраснело, и он в неуклюжей попытке придать своим словам весомость, указал пальцем на царя. — Вы должны извиниться за такие слова!
Но, не дожидаясь ответа царя, министр стремительно шагнул вперёд и мощным ударом отправил дипломата в нокаут. С глухим стуком дипломат рухнул на пол.
— Поуважительнее с царём, сынок, — министр без эмоций подошел к упавшему дипломату, схватил его за руку и поднял с пола. Он посадил его на стул и недовольно кивнул ему. — Не забывай, где ты находишься. И с кем говоришь.
Дипломат был ошеломлён и растерян. Он сидел на стуле с открытым ртом и совсем не ожидал такого поворота событий и столь неуважительного отношения к себе.
— А теперь слушай сам. Как ты, наверное, уже слышал, наши армии освободились, и мы не будем терпеть подобное неуважение к нашему этикету. — мгновенно впечатал дипломата в пол одним взглядом. — И, как заметил товарищ министр, я царь! И это накладывает свой отпечаток. Так, будь ласка, передай её величеству, что когда она вернёт нам Исландию, то мы забудем про ваши чертовы острова. — британец как-то поужался в размерах.
— Вернёт? — испуганно переспросил он.
— Иначе мы вернём острова коренным народам Альбиона, и «саксов» там не будет от слова совсем, — спокойно поясняю ставшему ещё более бледным дипломату. — А теперь проводите его в аэропорт и посадите на ближайший рейс до Лондона.
— Есть, — отозвался министр.
Глава 19
Дракон
Замок, словно гигантский, потрескавшийся зуб времени, возвышался на вершине скалы, его башни упирались в тёмно-синее, почти черное небо. В сумерках он казался ещё более грозным, каменные стены, покрытые плющом и мхом, сливались с окружающим лесом, за которым начиналась бескрайняя равнина. Готический стиль замка был строг и неприступен, стрельчатые окна, словно пустые глазницы, смотрели на мир с холодной безмятежностью.
Помимо величественности, в облике замка чувствовалась древность. Каменные блоки, из которых он был сложен, были покрыты трещинами, словно шрамами от бесчисленных битв. Несколько башен, покосившихся от времени, выглядели так, будто вот-вот рухнут, а огромные ворота, обрамленные каменными львами, были изуродованы следами от мечей и стрел.
Внутри стен замка царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра, проникающего в заброшенные залы. Голые каменные стены были украшены лишь остатками фресок, изображающих сцены из жизни рыцарей и воинов. В воздухе витал запах пыли и сырости, смешанный с едва уловимым ароматом гвоздики и ладана, напоминающим о временах, когда в стенах замка царило движение и жизнь.
В замке жили не только рыцари, но и различные ордена. Орденом Святого Георгия, известным своей неустрашимостью в бою и преданностью вере, была занята восточная башня. В ней царила атмосфера суровой дисциплины, стены украшали гербы и знамена ордена, а воздух наполнялся молитвами и пением псалмов.
Напротив, орден Дракона, известный своим мастерством в искусстве магии и знанием тайных искусств, обитал в западной башне. В ней царила атмосфера таинственности и загадки. На стенах висели гербы с изображениями драконов, а в залах стояли замысловатые алхимические приборы, создавая впечатление, что в любую минуту может разразиться магический взрыв.
И, конечно же, в замке жило немало рыцарей, каждый из которых был легендой. Их истории передавались из поколения в поколение, их имена шептались с благоговением и страхом. Они были храбрыми воинами, бесстрашными защитниками своей земли и преданными служителями своей короны.
Замок был не просто каменным строением, он был душой Трансильвании, хранителем ее истории и легенд. Он видел всё: триумфы и поражения, мир и войну, рождение и смерть. В его стенах было много тайных комнат, подземелий и переходов, которые хранили свои секреты и ожидали будущих открытий.
Влад был воплощением суровой красоты и непоколебимой решимости. Его лицо, очерченное глубокими морщинами, словно карта, на которой отразились все шрамы прожитой жизни, было неумолимо строгим, но в его синих глазах, глубоких, как колодцы, было что-то неуловимо нежное и теплое. Влад имел нормандское происхождение, был высок и крепко сложен, с широкими плечами и мускулистыми руками, покрытыми шрамами от боевых ран. Он носил броню, усеянную драконьими эмблемами, символами его рода и ордена, а на голову надевал шлем с изображением дракона, чьи зубастые челюсти словно грозили всем, кто смел посягнуть на его земли.
И являлся не просто хозяином замка, он был его душой, знал каждый камень, каждую лестницу, каждый тайный проход. Его знания о замке передавались из поколения в поколение, и он гордился тем, что хранит их, как самый драгоценный клад. Влад был человеком с несгибаемой волей и твёрдым характером. Его называли «Жестоким», и эта слава шла впереди него как тень. Она заставляла врагов трепетать от страха. Но те, кто знал Влада ближе, видели в нём не только воина, но и мудрого правителя, который был предан своему народу и своей земле.
Влад был единственным наследником и хранителем древнего секрета, передаваемого из поколения в поколение, тайны, которая делала его повелителем не только своей земли, но и тайных сил, скрытых в глубинах земли. Он владел даром призывать и управлять драконами, и в некоторых историях говорили, что он был не просто человеком, а полукровкой, рожденным от союза человека и дракона.
Солнце, уже клонящееся к закату, окрашивало сад в теплые, золотистые тона. Влад неспешно прогуливался по дорожкам, усыпанным опавшей листвой, и с наслаждением кушал наливные яблоки, словно сотканные из солнечного света и сахарного сока. Воздух был насыщен ароматом земли и прелых листьев, а птицы щебетали последние мелодии перед ночью.
Влад был погружен в свои мысли, мечтая о спокойной жизни в своем замке, о том, как он будет сидеть в кресле у камина с чашкой горячего вина, читая старинные книги и слушая, как дождь стучит по оконным стеклам. Но мир его снов был разрушен громом в голосе гонца, который вбежал в сад, дыша тяжело, словно после бега.
