Король медленно обвел взглядом лидеров, командиров, военачальников, старейшин деревень. В атмосфере царило напряженное ожидание.
— Кто за? — спросил монарх, выдерживая паузу.
Сначала поднялись несколько рук — осторожно, словно проверяя почву. Затем, по мере того как осознание справедливости предложения распространялось среди собравшихся, жесты становились увереннее, решительнее. Даже Гастон Мэриш, после краткого раздумья и едва уловимого обмена взглядами с соседями, твердо кивнул, присоединяясь к общему решению.
Король удовлетворенно склонил голову, словно монарх, только что свершивший акт исторической справедливости:
— Решение принято. Эти земли отныне принадлежат последним рожденным. Пусть они построят там свой дом — и станут не изгоями, а полноправными жителями Ариона. Они получат право на самоуправление при условии соблюдения законов короны и сотрудничества, — а затем прищурил глаза, будто разглядывая невидимую деталь в сложном механизме будущего. — Ну а как вы способны обеспечивать себя? — спросил король, и казначей мгновенно навострил уши. В голове застучало:
«Только не просите денег. Только не просите денег. Только не просите денег… О невидимые боги, пусть они скажут что-нибудь про охоту, травы или жуков — что угодно, лишь бы не про ссуды, кредиты и чрезвычайные ассигнования!»
Его мысли лихорадочно работали, выстраивая целую цепочку катастрофических сценариев:
«Если попросят в долг — придется: сочинять доклад о дефиците бюджета или изображать сердечный приступ при упоминании суммы, а лучше всего срочно обнаружить дыру в казне размером с океан, а если не пройдет, то вспомнить, что корона уже должна герцогу Кейну, трем банкирам, пяти купцам и одной гадалке за предсказание курса серебра. А гадалка, между прочим, предупреждала: «Не давайте в долг — потеряете корону!».
Казначей нервно кусал перо.
«А если откажу — скажут, что я черствый. А если дам — скажут, что расточительный. А если предложу проценты — скажут, что алчный… Нет уж. Пусть лучше торгуют жуками. Жуки — это безопасно. Жуки не требуют отчетов. Жуки, в конце концов, не пишут жалоб в совет».
Он незаметно сжал кулаки, словно пытаясь удержать рассыпающуюся казну: «Ну же, говорите про охоту. Или про травы. Или про жуков. Про жуков — идеально».
И тут Шакал начал говорить — спокойно и уверенно.
— Мы добываем пропитание охотой, собираем целебные травы, но есть у нас и нечто поистине уникальное — жуки, которых мы зовем жак'ассами…
Казначей мысленно выдохнул: «Жуки! Слава богам, жуки!»
— …они служат нам средством, сокращающим расстояния. С их помощью мы преодолеваем пути, которые иным показались бы непреодолимыми. Особую ценность представляют панцири жак'ассов. Они обладают удивительными свойствами: одни панцири прочны, как закаленная сталь, и могут служить защитой, другие — легки и гибки, идеальны для создания изящных изделий. А также пригодны в хозяйстве. Но не только это мы можем предложить… Мы народ, рожденный в гармонии с природой. Наши руки умеют добывать пропитание, наши глаза видят скрытые тропы, наши умы хранят знания, переданные предками. Мы — превосходные охотники, — с гордостью произнес Шакал, и в его глазах вспыхнул огонь уверенности. — Наши знания древни и глубоки, как корни вековых деревьев. Мы ведаем все о целебных травах и растениях, чьи соки способны исцелять раны и возвращать силы. Мы знаем потайные уголки дикой природы, где зреют сочные ягоды, дарующие бодрость и долголетие. Мы можем предложить: дикую дичь — свежую, отборную, добытую искусными руками охотников. Шкуры — мягкие, прочные, с неповторимым узором, мех — теплый, роскошный, способный уберечь от самых лютых морозов и иные дары леса и гор — все, что может пробудить интерес и желание у людей. Нам ведомы скрытые тропы к залежам драгоценных камней и металлов, спрятанных в недрах земли.
«Что?!» — вытянулся в струнку казначей, и его брови взлетели так высоко, что едва не скрылись в прилизанной прическе. — «Драгоценности, камни, золото?! Так это же меняет дело»...
В голове мгновенно защелкали цифры. Перед глазами замелькали образы: сундуки, доверху набитые самоцветами, слитки золота, сверкающие в свете свечей, груды монет, звенящие в королевских подвалах.
«Это не просто доход, — лихорадочно соображал он. — Это переворот в бюджете! Это новые статьи расходов… то есть доходов! Это…». В его воображении уже вырисовывался новый раздел гроссбуха — «Драгоценные доходы», — и он знал: этот раздел будет толще всех остальных.
А тем временем Шакала продолжал:
— …наша торговая мощь — в богатстве природы, которое мы умеем добывать и ценить. Все это — наш потенциал, наша основа для процветания. Мы стремимся не просто выживать, но жить как отдельная раса, достойная уважения и признания. Мы хотим строить отношения с людьми на равных — через торговые соглашения и договоры, скрепленные честью и взаимной выгодой.
— Что ж, это весьма и весьма чудесно, что вас не нужно содержать, — расслабился король, откинувшись в кресле с таким облегчением, будто только что избежал необходимости раздавать золотые динары мешками.
Казначей же, напротив, внутренне сжался. «Содержать не нужно, — подумал он, — но регулировать придется. А регулирование — это расходы. А расходы — это дыры в бюджете. А дыры в бюджете — это мои нервы».
Он бросил косой взгляд на Шакала, который говорил о «торговых соглашениях» с таким спокойствием, будто не понимал, что для казначея эти слова звучат как «объявление войны бюджету».
«Ладно, — решил он. — Пусть торгуют. Но под строгим надзором. И с пошлинами на торговлю. И с отчетами. И… и… и, может, даже с налогом на жуков. На всякий случай».
А затем он застрочил, прикидывая в уме, какую пользу принесут королевству торговые взаимосвязи с последними рожденными. Перо в его руке выписывало замысловатые петли, а в голове уже складывались колонки цифр. Казначей прикидывал, высчитывал, прикидывал еще — в его голове уже разворачивалась грандиозная схема обогащения королевства, где последние рожденные выступали не как народ, а как… ходячий золотой рудник.
«Пусть другие и пыжатся, — мысленно приговаривал он, выводя колонки цифр с рвением человека, открывшего философский камень, — но королевство своего не упустит. Последние-не-последние эти серые красноглазые рожденные, а драгоценные металлы и камни должны пополнить королевскую казну. Да и корону пора бы обновить, а то бедная потускнела уже… Может, инкрустировать ее панцирями жак'ассов? Оригинально и бюджетно!»
В заднем ряду кто-то деликатно кашлянул — то ли намекая на необходимость повышения жалования, то ли пытаясь вернуть казначея с небес на землю. Но тот даже ухом не повел. В его воображении уже сияла новая корона — инкрустированная самоцветами, украшенная парой экзотических жуков для антуража и… да, пожалуй, еще парой-тройкой драгоценных камней для симметрии.
— Мы готовы стать вашими торговыми партнерами, — чуть кивнул головой Микель Олдой, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка торжества.
«Ах ты хитрый лис…» — фыркнул казначей про себя, бросив косой взгляд на лидера восточной резервации.
— Нас бы это тоже заинтересовало, — закивал лидер западной резервации, чуть прищурившись. Его взгляд метнулся в сторону восточных соседей, словно оценивая не только предложения Шакала, но и потенциальных соперников. — А также мы заключили бы договоры на некоторые товары, которые были озвучены… и те, которые не озвучены.
«Ах ты… старый ушлый медведь…» — сокрушался казначей, мысленно уже рисуя новые колонки в гроссбухе. «А мы что, молчим?! Почему вертим царственной головой? — внутренний голос казначея почти кричал. — Надо действовать! Пока эти животные первыми не заключили договора!».
Он нервно поправил манжету, скрывая дрожь в пальцах. Мозг работал с бешеной скоростью.
Худой, как прутик, но гибкий, казначей свесился к королю — почти нос к носу, — и, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на шепот-шипение, произнес:
