– Почему?
– Исход боя с дядей короля не так очевиден, к тому же если они встретятся с коронелем Дьярви и его лучниками…
– Тем интереснее будет встретиться. Передай Благословенной, что осенью мы осадим Шуг. Это всё, с чем ты приехал?
– Осень так далеко! Владычица Благословенного Сада спросит почему так долго.
– Осенью в Шуг придёт голод. А за ним – мы. Я не хочу лить кровь своих людей понапрасну.
– Но Благословенная…
Тигр нахмурился, дёрнул головой:
– Благословенной придётся научиться терпению – мудрости царей.
Ойвинд тонко улыбнулся:
– О, конечно. Могу ли я именно так передать ваши слова, мой шах?
– Можешь. Что ещё?
– А если бы, скажем, Медведь вдруг умер… Это ускорило бы падение Шуга?
Чёрные глаза пронзили лорда внимательным взглядом.
– Надеюсь, сын герцога Эйдэрда доживёт до нашей встречи, – процедил Джарджат, сдерживая гнев.
– Да хранят нас боги! – согласился Шёлковый лорд. – Как себя чувствует ваша невеста? Я видел…
Но тут же осёкся, заметив, как сжались губы жениха, снова улыбнулся, поклонился и покинул садик.
«Он не так прост, – подумал, выходя в город и продолжая улыбаться. – Но горд, а гордецы глупы. От человека, убившего дядюшку, хотелось бы видеть чуть больше мудрых поступков. Яр растопчет Тигрёнка и не заметит. А, значит, надо брать дело в свои руки».
***
Войско остановилось не в самом городе, а в окрестностях Южной Рогатки, и из-за белых шатров, раскинувшихся на полях, с которых уже давно собрали урожай, казалось, что наступила зима. Герцог Ярдард, мрачный, небритый, склонился над походным столом, рисуя на картах расположение вражеской армии, о котором узнал из донесений лазутчиков.
Полог шатра откинули, и внутрь вошёл лейтенант Грэхэм, приехавший от коронеля Дьярви день назад. Яр посмотрел на посетителя тяжёлым взглядом.
– Я пришёл за ответом, мой принц.
Коронель лучников предлагал объединить армию и ударить по Джарджату единым фронтом. Рыцари – по центру, лучники – по флангам, поддерживая всадников тучей стрел. У Дьярви была ещё огневая рота, вооружённая арбалетами, стреляющими металлическими шариками. Но огнедых не нравился Медведю – рыцарь не доверял новомодному оружию.
– Нам не нужна помощь лучников, – отрезал Яр. – Пусть остаются в Мандарине. Испокон веков сражались так и всегда побеждали. Никто в здравом уме не надевает на задние ноги коня колодки.
– Благодарю за ответ, Ваше высочество, – Грэхэм поклонился, но будто медлил.
– Что-то ещё?
– Мой принц… не сочтите за дерзость, но… мой дед служил под началом вашего отца…
– И?
– Я – седьмой сын своего отца, а потому, согласно приказу короля Ульвара, обязан был вступить в ряды лучников, но… – юноша запнулся, а затем всё же решился: – Позвольте мне встать под ваши знамёна! Я рыцарь, а не простолюдин! Позвольте мне принять участие в бою с шахом Джарджатом!
Яр тепло усмехнулся.
– А как же твой коронель?
– Он всё равно сидит в городе. Там нечего делать, и, чем меньше едоков, тем легче остальным.
Герцог задумчиво посмотрел на юного воина. Сколько ему? Двадцать? Двадцать пять? Совсем молодой. Рвётся в бой, боится не успеть.
– Хорошо. У тебя есть жена, дети, кто-нибудь тебя ждёт?
Грэхэм неожиданно помрачнел:
– Не успел, – неохотно отозвался он. – Была… невеста…
– Ну что ж, тем лучше. Драться на поле боя это, знаешь ли, не сидеть в стенах. В бою можно умереть. Коронелю Дьярви я вышлю ворону. Будешь моим адъютантом.
И по лицу парня Яр увидел, как тот мгновенно воспарил в небо. «Эх, молодость», – умилился Медведь.
– Ваше высочество! – в шатёр стремительно ворвался оруженосец. – Ваше высочество, там… Дозорные задержали человека, скакавшего с юга. Он назвался лордом Ойвиндом и просит вас.
– Что?
Ойвинд? Внук Нэйоса всё же жив? Ну и дела!
– Пусть приведут.
Грэхэм поклонился и вышел, сияя радостью. И вскоре стража ввела поседевшего и пропыленного Шёлкового лорда. Ярдард не сразу узнал его, а, узнав, шагнул навстречу и обнял.
– Рад видеть тебя живым! Как ты сбежал из Султаната?
– Долгий рассказ, Яр… простите, Ваше высочество!
Медведь хмыкнул:
– Не нам чиниться, друг. Не так уже много на свете людей, которые могут меня называть Яром. Ты – можешь. Ты возвращаешься в Шуг?
– Да, конечно. Но надеюсь сразу отправиться в Шёлковый щит. Я, конечно, верю, что ты победишь малыша Джарджата, но… Понимаешь, Дайос – прекрасный полководец, но… Тигр хитёр, как змея. Думаю, кузен не откажется от моей помощи.
– Слушай… Отдохни сначала. С войной успеется…
Ойвинд устало усмехнулся. Его щёки заросли серебристой щетиной, и было непривычно видеть всегда подтянутого и щеголеватого лорда вот таким.
– Потом отдохнём, Яр. Тигр перекрыл пути зерна, ты же понимаешь… И он движется на Шёлк.
– Дьярви в Мандариновом городе, – заметил Медведь.
– Да плевать! У Джарджата – конники, они молниеносно форсируют Шу, ударят по Шёлку, и, если возьмут Шёлк… Тигр с юго-запада, Тигр с юго-востока… Он возьмёт Юг в клещи и, прости, расколет, как орех.
– Ну-у... – Яр смешливо улыбнулся и весело посмотрел на старого друга.
– Знаю, ты бы разбил Джарджата. Но он ведь уйдёт от тебя на восток, Яр. А Дайос… Одним словом, предпочитаю встретить тебя в моей земле.
– Ты голоден?
– Да плевать! Вели только подать вина. Выпьем за встречу, и сразу махну в Шуг. Отдам дань уважения новому монарху и… Дайос не выстоит, клянусь тебе! У Старшего Джарджата с зубами всё было в порядке, но Младший его превзошёл. Если одержишь победу – ты услышал, Яр? Я сказал «если»! – то гони его на восток.
– И оказаться между ним и Кайелем?
– Не думаю, что Кайель на тебя нападёт. Одно дело испугаться за свою шкуру и предать, другое – выступить против своих.
– Ты прав.
И принц велел принести вина и сыра. Старые друзья уселись друг напротив друга, и Ойвинд принялся рассказывать по порядку, как его чуть не бросили в темницу, но, когда стража султана вступала в его дворец, приговорённый посол бежал через сточную канаву. Как скрывался в овчарнях и курятниках, как раздобыл, наконец, коня, но отправился не на север, а на запад. Как, наконец, добрался до Золотого щита и узнал, что тот предал корону…
– Я побоялся обратиться к Кайелю, а моя кляча издохла…
Тут, наконец, им принесли вина. Яр откупорил сосуды, разлил по кубкам. Ойвинд попробовал.
– М-м… не персиковое, не такое сладкое. И не кислое тинатинское.
– Да, друг. Это – Южное. Теперь вот виноградники есть и у нас…
– Не отдадим наше вино Персику! – рассмеялся Ойвинд, поднимая кубок.
– Не отдадим, – усмехнулся Яр.
Утром Ойвинд уехал на север, а принц велел войску подниматься и продолжать движение на юг. «Старею, – подумал он, запрыгивая в седло, – вроде и пил не так, чтобы много, да и не всю ночь напролёт, а – гляди ж ты – голова кружится, и горло першит. Простудился, что ли?».
***
По приказу Себастиана, Астра с матерью перебрались во дворец. Девушке сшили множество новых платьев из шёлка, бархата и парчи, с высокими воротниками и низкими, по дворцовой моде, декольте. Астрелия тяжело вздохнула, и ещё раз – когда узнала, что ей положен штат слуг. Но пришлось смириться и с переездом, и с платьями, и со слугами. Невесте короля полагается, тут ничего не сделать.
Сложнее всего оказалось общаться с придворными дамами. Поначалу девушка постоянно переспрашивала, не были ли они знакомы раньше, но потом сообразила, что тёплые слова восторгов – всего лишь лесть.
– А я-то думала, откуда леди Милайна знает, добра я или не добра, – смеясь, рассказывала Астра жениху. – Думала, может она меня где-то раньше видела…
– Милайна ещё ничего, – хмыкнул король. – Она глупая, лживая, но не злая. А есть такие… Я бы их всех разогнал, но не могу. Замуж что ли их побыстрее повыдавать? Ну, знаешь, чтобы рожали рыцарей и некогда было сплетничать и интриги плести…
