– Будет повод, хлопайте громче.
И сразу убрала полог тишины.
Тот еле дождался окончания очередной арии и разразился чуть ли не овациями, которые, честно говоря, были совсем не к месту. Но зато соглядатаи вполне естественно вышли из дремы, мотнули головами и вновь уставились с должным рвением в зрительный зал и на сцену. Они так и не заподозрили, что спали.
Через минуту Люссия опять переговаривалась со своим командиром. Вначале дословно пересказала беседу, а потом спросила:
– Что теперь делаем? Представление только доходит до середины, а мне уже невмоготу под этой пелериной из маустов.
– Потерпи еще, пожалуйста, хоть немножко. Во-первых, мне уходить слишком рано, король сразу же догадается… Вон он как всех зрителей рассматривает. И во-вторых, еще одна просьба к тебе…
– Совсем ты меня не жалеешь! – буркнула демонесса и тут же услышала покаянный шепот:
– Очень даже жалею, и можешь записать на свой счет еще сразу две порции моих поцелуев для твоих прекрасных ножек. Только все-таки пройдись в те затемненные ложи, что по другой бок сцены, и посмотри, что там. Мне показалось, что занавески там колеблются.
– Ладно, за две порции я туда прогуляюсь. Как раз до антракта. А потом ты сразу уносишь ноги. И свои, и мои.
Коридоры другого крыла тоже охранялись, хотя численность хмурых типов ограничивалась только пятью. А в самих ложах, внутренняя стенка между которыми была убрана, в полумраке предавались пьянству и обжорству те самые, знаменитые на все королевство пальцы «правящей длани». Сдвоенное помещение было окружено пологом тишины, и проникшая внутрь демонесса была оглушена раскатистым хохотом и выкриками, несущимися из пьяных глоток. Все пять основных министров Мрака шумно радовались чьей-то удачной или неудачной шутке. Люссия с отвращением покривилась и уже собралась возвращаться, когда шеф полиции чуть отдышался и продолжил свой прерванный хохотом рассказ:
– А потом я вообще за ним сквозь боковую стенку наблюдал: умора! Вы бы видели, как он бесился и кулаки сжимал! А к нему то один мой зам подойдет и так вежливо извинится за мое отсутствие, то другой… Он думал, что его никто не видит, а я всего от него за метр находился. То бледнел, то краснел, ха-ха! В общем, уделали мы этого Фаурсе как следует… А что его завтра ждет!
– Что? – со смехом выдавил из себя один из собутыльников.
– Его наверняка еще до обеда покромсает на кусочки наш легендарный Дани Бой.
– Да мы уже про это говорили: вдруг не получится? Граф, при его изворотливости, может элементарно уклониться от вызова на дуэль.
– Все равно этого будет достаточно для его позорного низвержения в презренную грязь глобального омерзения.
– О, как завернул! – под хохот остальных поддел шефа полиции один из министров. – Небось часа два на память эту фразу пытался выучить?
– Да нет, всего полтора! – нисколько не обиделся главный полицейский. – Мы этого выскочку уже к ночи поставим на место и разорим полностью.
– Да! Там есть что разорять! По теоретическим выкладкам! Но как это будет выглядеть в реале?
– О! Потрясающая комбинация. Я его утренней депешей приглашу в свой кабинет для важного разговора. Скорее всего, на послеобеденное время. И пока он со мной будет лясы точить и подарки подсовывать, в его замок ворвутся несколько сотен королевских стряпчих во главе с главным прокурором, оккупируют его, вышвырнут вон посторонних и перепроверят каждую найденную бумажечку. Заодно и реквизируют найденные деньги, драгоценности и прочее ценное барахлишко по личному и высочайшему распоряжению его величества. А я его под конец беседы даже скорбно предупрежу о таком возможном финале его здесь деятельности и пожалуюсь, что от меня ничего не зависит, хоть я и попытаюсь сделать все возможное. Вот тогда и посмотрим, что он запоет! Когда без гроша ломаного за душой останется.
– Гениально!
– Вот уж весело будет!
И все пять министров опять заржали в полный голос.
Потом один из них перевел беседу совсем в другое русло:
– Могу вас порадовать, коллеги: в мое пригородное поместье «Услада» сегодня наконец-то доставили два десятка прелестниц из Патриакса. Рабыни совершенно целенькие, еще не тронутые, так что завтра я рассчитаюсь за проигранное мною пари. Хоть мне это и дорого обошлось, но того стоит: следующей ночью задохнетесь от страсти при одном только их виде…
– М-м-м! У меня уже слюнки текут!
– Опиши хоть парочку прямо сейчас! – попросил кто-то из собутыльников самодовольного рабовладельца.
– С удовольствием! Одна с такой длинной, ярко-рыжей косой до колен. А грудь у нее…
Дальше Люссия не стала слушать. С трудом оторвав руку от меча и осознавая, что в следующий момент порубит этих уродов на кусочки, она выскочила в коридор. Там стояла театральная тишина, и с трудом верилось, что она только что побывала в такой шумной и страшной атмосфере. Надо было предупредить Семена о новых сложностях и неприятностях. Словно по взмаху невидимого дирижера, зазвучал колокольчик, возвещающий о начале антракта, и демонесса поспешила в противоположное крыло театрального здания.
Загребной к тому моменту уже не на шутку тревожился. Незаметно распрощавшись с остальными друзьями в ложе, он встал, собираясь пройтись по коридору навстречу демонессе.
Когда Семен вышел из ложи, на него кто-то налетел. Толкнувший не только не подумал извиниться, но еще и поднял истерический крик:
– Какое хамье стали пускать в оперу! Оно даже на людей не смотрит, прет куда попало! Чуть мою даму не затоптал!
Семен уставился на него с недоумением. Перед ним стоял красивый рослый мужчина лет сорока пяти, с бросающейся в глаза черной, идеально ухоженной бородкой и элегантными усиками. Из-за его спины выглядывали еще человек пять, а рядом жалась покрасневшая и испуганная молодая женщина с необычайно яркими, чуть ли не огненными волосами и красотой явно не местного разлива. Пожалуй, она была единственной, которой эта сцена не нравилась. Потому что она выглядела очень расстроенной поведением своего партнера. Но зато по довольным ухмылкам остальных и их изучающим взглядам сразу стало понятно, что франтоватый бородач нарывается на скандал преднамеренно. Да и дальнейшие его слова не оставили в этом никакого сомнения:
– Ну, что уставился? Раз не собираешься извиняться, то завтра будешь смывать свою неуклюжесть собственной кровью! Вызываю тебя на дуэль!
Загребной посмотрел на скандалиста презрительно, словно на вошь, и спросил с металлом в голосе:
– А вы, собственно говоря, кто?
– Мое имя известно всему Мраку! – последовал высокопарный ответ. – Маркиз Дани Бой!
Граф Фаурсе рассмеялся, и лицо маркиза сразу покрылось бурыми пятнами.
– Меня совсем не интересует ваше фиглярское имя! Будь вы хоть Мухо-Бой. И только ваш титул позволяет мне принять вызов. Когда и где?
Маркиз судорожно схватился за эфес рапиры, но друзья остановили его. Дрожа от злости, он прошипел:
– Завтра, за час до полудня. На Варнавском кладбище. Какое оружие?
– Мечи, – коротко ответил Семен и равнодушно отвернулся от маркиза. Его гораздо больше сейчас волновало отсутствие Люссии.
– Что это за люди? – раздался пылкий шепот у самого его уха. – И чего им надо?
Отвечать в пустоту было слишком подозрительно, поэтому Загребной поднял руку в приветствии, словно увидел в коридоре кого-то из знакомых:
– Приветствую! Все отлично!
– Ладно, тогда обопрись на кресло, я на тебя запрыгну.
Ощутив, что его подруга слишком обеспокоена, он без промедления принял уменьшенный магической тканью вес себе на спину и, не обращая внимания на молодчиков, направился к выходу.
И только устроившись в карете, поинтересовался:
– Что-то случилось?
Демонесса ответила только после того, как выпуталась из пелерины с маустами и устало откинулась на спинку сиденья:
– Еще бы! Похоже, что наши враги стараются дать нам как можно меньше времени. А в спешке легко можно наделать непоправимых ошибок.
