— Садитесь, Алина Сергеевна, — донеслось из-за двери. — Рассказывайте о себе.
Я представил, как она сейчас сидит напротив этого цербера, и мысленно пожелал ей удачи.
— Что именно вас интересует? — её голос звучал спокойно, без тени волнения.
— Образование, опыт работы. Почему выбрали наш Архив?
— Образование — исторический факультет, — ровно ответила Алина. — Работала в частном архиве, занималась систематизацией старопечатных книг. Архив закрылся, я потеряла работу. А ваш Архив — лучшее место для специалиста моего профиля. Где ещё работать с книгами, как не здесь?
Пауза. Я представил, как Лыткин переваривает эту информацию.
— Гм… логично. — В его голосе прорезалось что-то похожее на удовлетворение. — А почему перерыв в пять лет?
— Ухаживала за больной родственницей. Мама. К сожалению, недавно её не стало.
Лыткин смягчился. Даже через дверь я почувствовал, как его подозрительность уступает место стандартной человеческой реакции.
— Сочувствую. Что ж, жизнь есть жизнь. — Он зашуршал бумагами. — Раз вы примерно в курсе архивного дела, то у меня для вас есть первое задание. Проверка на прочность, так сказать. Хранилище «Сигма-9», фонд старопечатных книг XVI века. Там, по документам, числится около двухсот единиц. Нужно сверить фактическое наличие с описью. Справитесь?
— Конечно.
— Работа нудная, пыльная, но необходимая. Срок — до конца недели. Если сделаете раньше — буду считать плюсом.
— Я постараюсь.
— Хорошо. Идите.
Я быстро отошёл от двери, делая вид, что очень занят графиком. Алина вышла через минуту, и в её глазах плясали чёртики.
— Ну? — тихо спросил я.
— «Сигма-9», фонд XVI века. Двести единиц. До конца недели.
— Ого. Лыткин решил тебя утопить в работе.
— Пусть попробует, — улыбнулась Алина. — Я этот фонд знаю лучше, чем он — свой кабинет. Там сто тридцать семь книг, а не двести. Ошибка в описи ещё десять лет назад. Я тогда пыталась сигнализировать, но начальство забило.
Я невольно улыбнулся в ответ.
— Забило? Используешь современные словечки?
— Ну я же искином была, интернетом умею пользоваться, много какой информацией владею!
— Так значит, справишься быстро?
— К обеду.
— Тогда пошли, покажу, где лежат формуляры.
* * *
К обеду Алина вернулась в отдел с победным видом. В руках она держала заполненный отчёт и стопку формуляров.
— Готово, — сказала она, положив бумаги на стол.
Мария Ивановна ахнула.
— Как готово? Там же на три дня работы!
— Там ошибка в описи, — спокойно объяснила Алина. — Фактически книг сто тридцать семь. Я всё перепроверила. Отчёт заполнила, формуляры привела в порядок.
Костя, который всё это время крутился рядом с чашкой чая (якобы для себя, но на самом деле — чтобы лишний раз посмотреть на Алину), восхищённо присвистнул.
— Ничего себе! Вы прямо как ветеран! Словно всю жизнь в Архиве проработали!
Алина смутилась, но быстро взяла себя в руки.
— Просто повезло. И опыт есть.
— Не просто повезло, — не унимался Костя. — Я тут три года, а до сих пор путаюсь в этих шифрах. А вы — раз, и готово. Может, вы экстрасенс? Или у вас родственники здесь работали? Передалось по наследству?
— Костя, в который раз тебе говорю — отстань от человека! — привычно рявкнула Мария Ивановна, но в её голосе слышалось скорее одобрение, чем раздражение.
В дверях показался Лыткин.
— Алина Сергеевна, а вы почему в офисе? Я же вас отправил в хранилище.
— Я уже все сделала, Аркадий Фомич, — Алина протянула ему отчёт.
— Как… Уже⁈
Лыткин пролистал бумаги, его лицо вытянулось от удивления.
— Хм… Действительно… — Он поднял на Алину взгляд, в котором впервые мелькнуло что-то похожее на уважение. — Хорошо. Очень хорошо. Продолжайте в том же духе — и мы с вами сработаемся! Удивительно…
Он вновь глянул на отчет, ошарашено побрел к себе в кабинет.
Когда он ушёл, Костя не выдержал:
— Алина Сергеевна, вы гений! Лыткин кого-то хвалит — это событие вселенского масштаба! Надо отметить!
— Кофе? — предложила Алина с улыбкой.
— Кофе? — Костя аж подпрыгнул. — Я мигом! У меня есть особый сорт, с ванилью, мне тётя из-за границы привезла…
— Мне он никогда кофе с ванилью не предлагал, — задумчиво произнес я.
Мария Ивановна покачала головой:
— Втюрился парень. Окончательно и бесповоротно.
— Мария Ивановна! — возмутился я.
— А что? Я всё вижу. — Она хитро прищурилась. — И ничего плохого в этом нет. Лишь бы с толку не сбивал своими стикерами.
Алина покраснела — первый раз за день — и уткнулась в монитор.
* * *
Вечер опустился на Петербург незаметно — белую ночь сменили сумерки, в которых фонари горели уже в полную силу. Я сидел в отделе, доделывая отчёты, когда рядом со мной бесшумно возникла тень.
— Алексей.
Я поднял голову. Алина — в своём новом облике, с чёрным париком и строгим взглядом — смотрела на меня с тревогой.
— Что случилось?
— Вечер, — тихо сказала она. — Рабочий день заканчивается. Все расходятся по домам. А я… — она отвела взгляд. — Я должна уйти из Архива. Не могу же я здесь ночевать. Но куда мне идти, Алексей? У меня нет дома. Нет ничего.
Я посмотрел на неё. В её глазах читалась та же беспомощность, что и тогда, на набережной, перед тем как она потеряла сознание. Только теперь к ней примешивался страх. Страх остаться одной в огромном городе без крыши над головой.
— Пойдём, — сказал я, вставая и накидывая куртку. — Пойдём ко мне.
— К тебе? — удивилась она.
— Я снимаю комнату у одной пожилой женщины. У неё в квартире ещё одна комната пустует.
Алина смотрела на меня с сомнением, но в глазах уже загоралась надежда.
— Ты думаешь, она согласится? Я же без документов, без прописки, без денег…
— Документы у тебя теперь есть, — напомнил я. — Алина Ветрова, архивариус. А деньги… заработаешь. Первое время я помогу. А хозяйка… думаю, согласиться! — я хитро улыбнулся.
Алина помолчала, потом кивнула.
— Хорошо. Спасибо, Алексей.
— Не за что. — Я улыбнулся. — Пошли, пока Лыткин не прицепился.
Мы вышли из Архива через главный вход, как обычные сотрудники. Иван Степанович на проходной проводил нас взглядом, но ничего не сказал — только кивнул на прощание.
Старый фонд, где я снимал комнату, находился в десяти минутах ходьбы от Архива — как раз в пределах оранжевой зоны, как я мысленно отметил. Значит, Алина сможет здесь жить без риска для жизни.
Поднялись на третий этаж. Я достал ключи, вставил в замок.
— Тамара Осиповна обычно дома в это время, — шепнул я Алине. — Смотрит телевизор. Я сейчас поговорю с ней, объясню ситуацию. Ты пока постой здесь.
— Постой… Ты сказал Тамара Осиповна? — переспросила Алина.
Ответить я не успел — дверь распахнулась. На пороге возникла хозяйка.
— Кого привёл? Я же сказала — никаких девушек! — пробормотала она.
И вдруг приглядевшись, изменилась в лице.
— Алина… — выдохнула старуха. — Живая⁈
Тамара Осиповна побледнела, схватилась за сердце — и начала оседать.
* * *
Мы кое-как довели Тамару Осиповну до дивана в её комнате. Старушка была бледная, руки дрожали, но в глазах горел такой живой, такой радостный свет, что я невольно заулыбался.
— Алинушка… — повторяла она, не сводя с неё взгляда. — Живая… Господи, живая…
— Тамара Осиповна, — я присел рядом на корточки, чтобы видеть её лицо. — Вы только не нервничайте. Я извиняюсь, что вот так, без предупреждения… не думал, что вы так отреагируете. Впрочем, а как вам еще реагировать? Это я дурак, не подумал. Вы главное не нервничайте.
Старушка перевела на меня взгляд.
— Да как тут не нервничать? С того света человек вернулся!
Алина стояла, вцепившись в дверной косяк, и слушала, затаив дыхание. В её глазах тоже блестели слёзы.
— Я не погибла, — тихо сказала Алина, подходя ближе. — Не совсем погибла. Я… это сложно объяснить. Я была там всё это время. В Архиве. Но не как человек.
