Искатель (СИ) - Шебалин Дмитрий Васильевич

— Ты имеешь ввиду какие-то артефакты, которые опресняют воду?

— Дары, — повторил тритон. — Священные артефакты хранителей миров.

— И как ваш самоубийственный поход с этим связан?

— Раз в 15 циклов в момент сильнейшего прилива мы доставляем их в храм Чёрной Жемчужины, чтобы вновь наполнить их силой. Взамен мы отдаём хранителям плату.

— И далеко этот храм?

— Та пещера за твоей спиной — это вход.

— Далековато от побережья.

— Когда-то и здесь была вода. Но с каждым циклом она отступает всё дальше. А наш путь сюда становится всё сложнее.

— И где эти священные дары сейчас?

— Не знаю. Наши сильнейшие герои вошли в храм вместе с ними. А вскоре на нас напали. Я притворился мёртвым, чтобы рассказать остальным.

— Кто напал?

— Носители грязной крови Кхилла.

А имя-то какое знакомое. Благодаря памяти такие совпадения больше не ускользали от моего внимания. В его честь вроде бы был назван целый храм, а тут вон как неоднозначно к нему относятся.

— Кто такой Кхилл?

— Один из нас. Но не такой. Родился с уродским дефектом.

— Дай угадаю, с ногами вместо хвоста?

— Да, мерзкий, неправильный… как вы. Но он выжил. А во время очередного призыва хранители почему-то наградили его статусом героя.

— Что случилось с ним дальше?

— Это позволило ему выживать и даже заиметь потомство. Очень скоро выяснилось, что его грязная кровь заразна.

— Заразна?

— Все его дети рождались с различными уродствами и отклонениями.

— Тогда откуда храм в его честь?

— Нашлись те, кто окрестили это новым началом. Море к тому моменту уже начало отступать, а суши, наоборот, становилось всё больше. И Кхилл был из тех, кто мог к этому приспособиться. Жить и там, и здесь. Однажды он перебрался через этот хребет и рассказал всем, что там лежит бескрайнее море свежей воды. Новый дом для всех нас. И он может помочь нам переселиться туда. Некоторые из нас стали ему поклоняться, будто новому пророку. Или будущему хранителю. А его прямые потомки, эти мерзкие уродцы стали его жрецами. Они построили храмы, где получили из его крови ту самую грязь, что сделала их такими. Не так давно они научились заражать ею других, не тратя время на взращивание эмбрионов в своих кварцевых инкубаторах. Появились добровольцы, первыми согласившиеся изменить свои тела. Их готовили для выхода на сушу. Эти орудия должны были стать нашими проводниками в новый мир.

— Не похожи они на тех, кто хочет вам помогать. Что произошло?

— Грязная кровь меняет не только тело, но и разум. А сила Небесного Странника ускоряет этот процесс.

— Что ещё за странник?

— Он над твоей головой, ходячий.

Я невольно посмотрел в небо, чтобы вновь полюбоваться круглым и светло-розовым диском, на котором будто бы застыли гигантские спиральные вихри.

— Как ваша луна повлияла на это?

— Странник меняет всё, на что падает его свет. Не сразу, медленно, но неотвратимо. Однако на носителей грязной крови это влияние было скоротечным. Покинув воды, они практически сразу превратились в глупых и агрессивных. Перестали понимать язык, перестали нам подчиняться. Случились первые убийства, а затем их побег. Жрецы в своих храмах пытались устранить эти… дефекты. Но вскоре пропал сам Кхилл, а вместе с ним исчез и первоисточник грязной крови для их экспериментов.

— Пропал?

— Да. А теперь эти выродки напали на нас и, возможно, забрали дары хранителей.

— Что будет, если вы не вернёте их обратно?

— Погибель. Через тридцать восходов от жгучей воды начнут умирать самые слабые. Через шестьдесят — не останется никого. Вся наша раса… миллион моих братьев и сестёр.

Кажется, один из вариантов я нащупал. Это же подтвердил и Ковчег.

«Внимание. Обнаружена одна из вероятностных линий точки бифуркации — найдите и доставьте на побережье заряженные артефакты опреснители».

«Награда — артефакт ранга Е+, достижение спаситель расы тритонов.»

— Я смотрю, ты верные вопросы задаёшь, — похвалил меня Минос, как и все получивший это уведомление. — Не расскажешь вкратце всю историю? А то мы только тебя и понимаем.

— Подожди, нужно ещё кое-что прояснить, — осадил его я. Нужно было задать ещё пару уточняющих вопросов, чтобы картинка сложилась если не полностью, то хотя бы без смысловых дыр.

Но тут действие артефакта Алексея закончилось, и тритон замолчал будто воды в рот набрал. Или дело в другом?

— Он что, умер? — спросил я у Алексея, глядя, как большие чёрные глаза начинают белеть по краям, и на этом фоне уже видны красные капилляры.

— По всей видимости, да, — ответил он, стараясь выглядеть при этом невозмутимо. Слишком стараясь.

— Это что, побочка такая? — напрямую спросил его я.

— Э-э… Я не знаю, — сдался он. — Первый раз его применяю. Но некоторые подозрения были.

— Подозрения?

— Ну название у вещицы такое…

— Какое? — несколько нервно спросил я.

— Последняя исповедь, — совсем уж тихо произнёс наш лидер.

— Твою мать, а раньше ты сказать не мог⁈

— Да он всё равно не жилец был без нашей помощи.

На это я уже ничего отвечать не стал. Что сделано, то сделано. Разжал омертвевшую ладонь с перепонками, и забрал своё кольцо.

— И чего ты так за него переживаешь? — спросила Влада. Она хоть и следила за округой, но хорошо слышала наш разговор. — Дай ему шанс, и он бы тут же проткнул тебя своей рыбьей костью. Не время быть мягкотелым.

Вот не любит она меня. И похоже, это становится взаимным. Даже захотелось поставить её на место.

— Лучше быть с мягким телом, чем с жидкими мозгами. Он мог пригодиться нам в дальнейшем.

— Ладно, успокойтесь, — встрял в разговор Макрис. — Скажи лучше, что это за дары, и где нам их искать?

— Уж лучше тогда по порядку, — предложил я, после чего потратил две минуты на краткий и адаптированный пересказ услышанного.

— Выходит, нам нужно спуститься в эту пещеру, чтобы забрать у ходячих мутантов некие артефакты, после чего вернуться с ними на берег и передать их тамошним обитателям? — резюмировал Минос. — Звучит как план, и даже не очень сложный. Если, конечно, вынести за скобки неизвестное пока количество потенциальных врагов.

— В любом случае иных зацепок у нас нет, — пожал я плечами. — Возможно, если мы продвинемся чуть дальше, то появятся иные варианты для прохождения.

— Тогда вперёд, — предложил Пётр. — Давайте поскорее уберёмся отсюда. Запах тут невыносимый.

— Согласен, — кивнул Минос, оглядывая поле брани, где к разделанным на куски тритонам добавились убитые нами мутанты.

Аккуратно пробираясь сквозь разбросные на камнях тела или их отдельные части, мы направились ко входу. Стоило нам оказаться на месте, как сразу стало понятно, что это не просто природная пещера. Слишком ровная, слишком прямая. Скорее уж рукотворный тоннель, уходящий под небольшим углом вниз.

Чтобы развеять царящую здесь темноту, Пётр и я зажгли у себя над головой источники света, и тот заиграл на стенах белыми и розовыми перламутровыми отблесками. Всё вокруг было покрыто затвердевшим раствором из толчёных цветных раковин, а вырезанные в этом слое штукатурки барельефы завораживали своими переливающимися рисунками: обитатели морей, подводные рифы, бушующие волны… Местным жителям было не чуждо чувство прекрасного. Чего не скажешь про тех, кто благодаря странным манипуляциям с их генами сумел вернуться на путь прямохождения.

Вдоль всего тоннеля тянулись яркие кровавые подтёки, оставленные разделанными тушами. Их волоком протащили здесь мутанты, спеша спрятать поглубже в недрах скалы. Пару раз, зажав нос, мы проходили мимо оставленных здесь выпотрошенных внутренностей. А Пётр чуть было не угодил ногой в кучу с фекалиями. В общем, захватившие храм относились к этому месту явно без особого пиетета.

Если не считать тошнотворный запах и царящий на полу кровавый ужас, мы беспрепятственно миновали тоннель, оканчивающийся толстенной круглой дверью. Гигантский по своим размерам поворотный диск, покрытый розоватой пылью, наверняка должен был запечатывать вход от посторонних во время отлива. Но вода довольно давно не забиралась так высоко. Раствор по краям ссохся, и его никто не обновлял. Или, возможно, не успел обновить. Так что сейчас дверь была развёрнута на своей центральной оси, оставляя тем самым проход открытым. Туда же вели и кровавые следы.