— Ты утрируешь, — возразил Тихий, — мы с тобой выйдем пораньше и займём позиции около банка, чтобы страховать отход Ржавого.
— То есть ты предлагаешь мне, — это уже я вступил в разговор, — идти одному в банк, там все проворачивать, а вы будете только обеспечивать отход?
— Ну да, — подтвердил Тихий, — по моему вполне нормально. Я вообще не ожидаю, что кто-то в этой дыре посмеет против нас хоть что-то предпринять.
— Ну, идиотов везде хватает, — буркнул Дрищ, — так что я на твоём месте особо не наделся бы на то, что всё пройдёт без шума и пыли.
— А ты что предложишь? — этот мой вопрос был обращён к Дрищу.
— Я бы предложил особо не обращать на себя внимание, — сказал он, чуть подумав, — а значит, причалить, как все к орбитальной станции, пройти там контроль и спокойно, как все, сесть на рейсовый шаттл и опуститься на поверхность. Таким образом мы смешаемся с толпой и без помех доберёмся до цели.
— В обоих ваших предложениях есть здравое зерно, — у меня созрел, так сказать, гибридный план, который объединял бы положительные стороны предлагаемых тактических построений, и при этом снижал бы риски, — и я, выслушав их, предлагаю следующее…
Оба товарища уставились на меня.
— Поступим так, — начал я излагать свою задумку, — сначала мы швартуемся, как и предлагал Джимми, к терминалу на орбитальной станции, но…
— Любишь ты эти всякие «но»… — хмыкнул Дрищ.
— Так вот, — продолжил я, — как я уже сказал, швартуемся там, но из корабля выходят только двое — я и Тихий. Джимми же остаётся на «Беглеце» и, после того, как мы сойдём со всем багажом на станции, летит вниз, на планету, и там садится в космопорте.
— И что, я там всю дорогу, что ли, сидеть буду? — язвительно спросил Дрищ.
— Ты не будешь просто так сидеть, — заверил я его, — начнём с того, что мы возьмём контейнеры с твоими дронами с собой.
— И?
— И ты, находясь в «Беглеце» будешь ими управлять, осуществляя прикрытие моей тушки при отходе.
— Так мне было бы проще заниматься этим, находясь в непосредственной близости от банка, — продолжил спорить Дрищ.
— Тебе может это было бы и проще, — ухмыльнулся я, — но вот для того, чтобы в случае чего быстро покинуть планету, нужно, чтобы в рубке был пилот, готовый поднять корабль в любую минуту.
— Логично, — это была оценка Тихого.
— Вот, — продолжил я, — пока ты будешь перемещаться с кораблём на планету, мы с Тихим сядем на шаттл и вместе со всеми остальными тоже отправимся туда. То есть, так получится, что я и Тихий следуем по твоему плану, а ты, напротив, будешь следовать плану Тихого.
— Хорошо, — сдался Дрищ, — посижу в корабле.
— И ещё, — хотелось обговорить как можно больше деталей, чтобы потом не пришлось импровизировать, надеясь на «авось». — обмен инфой будет только по мыслесвязи.
— И как ты это себе представляешь, — Дрищ сконструировал крайне скептичную мину. Дистанция от местного космопорта до отделения банка… Она как бы не полторы сотни километров будет. И если вы с Тихим вполне сможете общаться, то как насчёт меня?
— А мы возьмём несколько твоих дронов, смонтируем на них ретрансляторы мыслесвязи, и развесим их по пути… То есть, мы их оставим где-нибудь, а ты их уже поднимешь над местностью, чтобы они висели себе в небе, и наши мысли ретранслировали.
— Ну, раз ты и ретрансляторы с собой прихватил, то тогда вопрос снимается, — Дрища мои слова успокоили. Он убедился, что никаких подвигов тут ему совершать не придётся. Не любит он подвиги. Как впрочем и все мы.
— А отходить, я думаю, будем в зависимости от обстановки, сказал я.
— Это как это? — Дрищ хотел знать все детали. Я, кстати, был только за. Ибо ещё в седой древности в армейской среде бытовала поговорка: «Всяк солдат должен знать свой маневр».
— А это так, — я начал разъяснять свою мысль, — что если всё пройдёт штатно, и никаких инцидентов не будет, то есть я заберу содержимое ячейки и спокойно покину банк, то мы с Тихим садимся на шаттл и летим на орбитальную станцию. А ты, Джимми, — я обернулся к Дрищу, — собираешь дроны с ретрансляторами и тоже стартуешь на станцию.
— А зачем так усложнять? — изумился он, — вам можно было бы просто пройти на борт «Беглеца», и потом взлетать всем вместе?
— Понимаешь, — я начал формулировать свои, пока невнятные, опасения, — я опасаюсь, что семейка Пхукунци, хоть и изрядно нами потрёпанная, окончательно не уничтожена.
— Скорее всего, так оно и есть, — хмыкнул Дрищ, — но что с того?
— А это значит, что они, примерно зная, в каких банках находятся ячейки, арендованные лидером, будут следить за ними, — и тут меня посетила мысль, которая превратила мои предположения практически в факт, — на его яхте не было документов по аренде ячеек. А это значит, что они где-то ещё, например в резиденции, и его семейка тогда точно в курсе, где и что лежит. Только вот добраться до этого они не могут пока. Но им ничего не мешает напасть на нас.
— Логично, — Тихий был, как всегда, скуп на слова.
— Согласен с тобой, — сказал Дрищ.
— Ну, тогда по местам, — улыбнулся я, — мы с Тихим пойдём паковать рюкзаки, а ты готовь своих дронов. Не хотелось бы забыть их на корабле. Хотя, давай-ка, Джимми, пройдём со мной. Я тебе ретрансляторы мыслесвязи передам, чтобы ты их к дронам сразу прикрутил. И мы потом с этим не возились и времени не теряли…
Через два с небольшим часа «Беглец» уже стоял на второй посадочной палубе орбитальной станции, что висела над поверхностью единственной обитаемой планеты этой системы.
Мы с Тихим, навьюченные большими рюкзаками, сошли на заплёванные плиты.
Ну, что сказать? Директорат Ошир, это вообще государство, где относительно неплохо чувствуют себя только чиновники. Они за любое своё телодвижение требуют взятку. Тем и живут. Совершенно убогое государственное образование.
Население довольно многочисленно, но совершенно бесправно. А потому те простые люди, что смогли заработать себе на билет, торопятся покинуть свои планеты и направляются искать счастья по всей Вселенной. И лишь единицам из них улыбается фортуна и они сколачивают себе более или менее приличное состояние.
Большинство же так до старости и работает сборщиками металлолома, горбатятся на бескрайних полях аграрных планет, или идут в банды… В общем, незавидна судьба выходцев из Ошира.
Но судьба тех, кто продолжает оставаться в пределах Директората ещё горше.
Нам в глаза бросилось, в первую очередь, то, что тут всё было вымазано в какой-то жирной грязи, коммуникации были изношенными, и из щелей то и дело вырывались струйки цветного пара. В распредщитах что-то предательски трещало и искрило…
У меня, так сложилось стойкое чувство, что станция эта развалится в самом скором времени и превратится в облако космического мусора, обречённое вращаться вокруг планеты до скончания времён.
В общем, мрачное зрелище. Мы с Тихим переглянулись, и направились к обшарпанной стойке, где проходила регистрация на челнок, что курсировал между станцией и поверхностью.
За стойкой стояла снулая особа с жёлтой кожей и раскосыми глазами.
— Это кто, мальчик или девочка? — спросил меня Тихий по мыслесвязи.
— А тебе-то какая разница? — ответил я вопросом на вопрос. Я, признаться, и сам терялся, к какому полу надлежало отнести это существо в засаленной форменной одежде.
Это всё-таки оказалась женщина. По крайней мере голос мне показался женским.
Мы предъявили свои документы, расплатились и получили два исцарапанных пластиковых прямоугольника.
В ответ на недоуменный взгляд Тихого, эта дама таки снизошла до ответа, объяснив нам, что это наши билеты.
Мы решили, что тут делать более нечего, и пошли к месту, где стоял шаттл, следуя вдоль стрелок, начерченных на полу и стёршихся уже практически до полной невидимости.
Следует отметить, что внутреннее убранство того космического челнока, что должен был доставить нас на планету, произвело на нас крайне тяжелое впечатление.
