Сергей смотрел ролик. Съёмки в Москве. Не слишком качественная любительская сьемка, перекодированная под интернациональный протокол видеоформата.
Знакомый до боли центр столицы. Красные башни Кремля. Красная площадь. Собор Василия Блаженного.
— Это не Россия. Чужая, совсем чужая страна, — сорвалось с губ молодого человека.
В кадре кремлевская стена, привычный ракурс, вид с Красной площади. Только нет Мавзолея, на его месте какой-то павильон. Остановить кадр. Максимальное увеличение. Теперь можно разобрать вывеску «Соки. Воды. Мороженное.» Рядом рекламный стенд — пухлый блондинистый ребенок ест эскимо.
Сергей оторопело смотрит дальше. Спасская башня. Знаменитый на весь мир символ настоящей коммунистической России. Она другая. Вроде все тоже самое, но чувствуется, заметны небольшие отличия. Даже циферблат часов другой. Самое главное отличие выше — оно сразу бросается в глаза, доминирует, подавляет. Вместо рубиновых звезд на башнях проклятые двуглавые орлы с имперскими коронами. Поганые символы булкохрустов, белодельской мрази, либерастов, конченых уродов.
— Ее оккупировали, — мозг цепляется за спасительную соломинку.
Той ночью Россию оккупировали. Капиталисты совершили переворот, убили Президента, выбросили Ленина, стерли, растоптали все, что дорого настоящему патриоту.
Вдруг захотелось выпить. И не пиво, а как в молодости хватануть водки самой простой пролетарской, запить лимонадом или колой. Ну, хоть покурить, только не на крыльце, а как еще до этих капиталистических запретов, прямо за компом.
В горле встал ком, на глаза навернулись слезы. Какой-то жизнерадостный идиот за кадром вещал, восторгался видом на исторический центр. Сергей механически отмечал изменения, ставил себе галочки. Вон дворца Съездов тоже нет, зато над стенами на его месте торчат какие-то колокольни с крестами.
Турист проходит по Красной площади, в кадре знаменитая брусчатка и краска дорожной разметки прямо по историческим коммунистическим булыжникам. Человек долго снимает громаду Василия Блаженного. Дальше спуск, должен быть вид на реку, левее новый парк Зарядье. Ничего этого нету. Прямо к Кремлю примыкает какая-то каменная стена, судя по виду историческая, только не красная. Торговые павильоны, прямо за храмом автомобильная парковка.
Иванин выключил видео и поплёлся на перекур. Все же Дмитрий Павлович хоть и хороший человек, но за курение в помещении может и премию порезать. Вроде и наш, но капиталист. Такой же гад, как и те, что захватили Россию.
К счастью, на крыльце Сергея перехватил Марк Захарович и попросил зайти к бухгалтерам. Что-то там опять с программой, банковские приложения глючат.
Пока работал, дамочки у окна щебетали о своем женском. На айтишника никто внимания не обращал. Сервисный персонал, хороший мальчик — та самая категория. Зато никто и не стеснялся.
— А знаете, девочки я вчера такое платьишко видела! Импорт из Империи и совсем не дорого.
— Может синтетика?
— Чистый натурал. Мне в бутике по секрету рассказали. Только что привезли партию. На пробу. Цены божеские.
— А наценка?
— Так кто ж скажет! — Наталья Сергеевна картинно закатила глаза.
На этом интересное завершилось. Дамочки перешли к совсем пикантным вещам. Те самые средства гигиены, которые в анклаве не производится, но требуются каждый месяц. Да-с, дефицита с ними тоже нет. Все продается, только поставщики другие.
Кстати, майские праздники в этом году на редкость бестолковые. Ни толком отдохнуть, ни в работу погрузиться. Только разгоняешься, так вдруг опять выходные, предпраздничный день, телефон разрывает от поздравлений. На работе все разговоры об открытии дачного сезона. Сергей от этого счастья был избавлен. Как-то не обзавелись своим участком, когда это было жизненно необходимо, а теперь и желания нет.
Пользуясь хорошей погодой Сергей нагло подрывал финансовое благополучие капиталистов. То есть домой с работы шел пешком. Опять же все рекомендуют больше двигаться, чтоб не быть скуфом.
Скользя рассеянным взглядом по улице и лицам прохожих Сергей обратил внимание на припарковавшийся у тротуара автомобиль. Красный джип незнакомой марки.
Калининград с самого падения Железного занавеса отличался весьма и весьма разнообразным автопарком. Было время, анклав именовали европейской автосвалкой. Как и большинство местных Сергей хорошо разбирался в машинах, особенно в европейских. Приходилось. Опять же в маленьком анклаве каждый второй, не считая первого, сталкивается с этим бизнесом. Друзья в сервисах и на перепродаже у всех есть.
Из джипа выпорхнула молодая красивая женщина. Со стороны водителя вышел мужчина средних лет. Оба явно иностранцы. Это сразу видно, чуть заметные отличия, нюансы, манеры, выражения лиц, любопытные взгляды на окружающий пейзаж. Мужчина закрыл машину с брелка, подал женщине руку, и они направились к одному из магазинчиков с янтарем.
Сергей сдержал шаг и остановился в двух шагах от джипа. Номер незнакомого стандарта. Но буквы кириллицей. На задней двери неизвестная эмблема бренда. Но ниже идут надписи: «КПО» и «Башкирец».
Никого уже не удивлял хлынувший в страну за последние годы поток китайских поделок. Однако, машина явно некитайская, чувствуется в облике солидность, этакая консервативная надежность настоящих вещей. Порода, другими словами.
Между тем иностранцы быстро вышли из магазинчика и остановились у края проезжей части. Мужчина держал в руках планшетку, судя по всему что-то вроде навигатора.
— Простите пожалуйста, — любопытство пересилило. — А что у вас за машина? Никогда не встречал раньше.
— Отечественная, разумеется. «Башкирец» Казанского промышленного общества. Туполевская.
— Спасибо. Полноприводный?
— Конечно. Внедорожник должен быть с полным приводом, — ни тени возмущения в голосе, доброжелательный тон. — Мне говорили, на городской легковушке в вашу страну лучше не соваться. Оказалось, соврали. Смотрю приличные дороги, везде асфальт. Только на пограничном переходе щебенку укатали. Но это говорят по всем границам после Катаклизма. Не только с вами. Через Буг и Тису все мосты обрезало. К румынам через Измаил ездят. Но это даже хорошо, юграбов меньше будет.
— Это точно, — во взгляде Сергея читалась полная солидарность в этом вопросе. Мигрантов и гастарбайтеров нигде не любят. Он интуитивно понял значение смысла слова «юграб» — южный рабочий, естственно.
— Вам помочь? Подсказать? — Сергей Иванин кивнул на планшет.
— Спасибо большое. Мы уже разобрались, — отреагировала дама. — Штурман через Космосет работает. Спасибо вам большое.
Вежливые улыбки на прощание. Иностранцы вернулись к своей машине. Сергей смотрел как они выруливали на полосу. На следующем перекрестке машина ушла направо.
Настроение вдруг опять испортилось. Вроде хорошие люди, доброжелательные вежливые, но не наши. Вдруг вспомнила брошенная фраза «Мне говорили, на городской легковушке в вашу страну лучше не соваться.»
— Оккупанты, — сплюнул сквозь зубы айтишник.
Приехали с видом хозяев, оценивают свою будущую собственность. Ведь продадут же им весь анклав за счета в имперских банках, свободный выезд, за право целовать руку аристократам, помещикам недобитым. Продадут за похлопывание по плечу, как Союз продали.
Этой встречей неприятности вечера понедельника не закончились. Позвонил Витя Рэд.
— Серега, «Желтый банк» банкротится! Снимай быстрее все с карточки, переводи быстрее.
— Ты снял?
— Еще вчера все на «Зеленую тоску» перебросил.
Как всегда, самое важное в этой жизни Сергей пропустил мимо ушей. Однако успел. Прямо через приложение перевел остаток в пятнадцать тысяч на другую карточку в точно российском банке.
— Мама! — сначала позвал, только потом вспомнил: мама никогда не доверяла деньги этим клятым буржуям. Как ей пенсию переводили в государственный банк, так в других никогда счета не открывала, хотя, условия предлагали куда лучше.
Чтоб немного успокоиться Сергей пошел покурить на балкон, а затем бегом к компьютеру. Свербила в голове одна мысль: а не поддался ли на провокацию? Витя Ред тот еще друг. Характерная черта — некритическое восприятие любой новости. В этом весь Витя.
