Иностранцы ему поддакивали. Хорош был красавец-геликоптер! Командир законно хвастался до той поры, пока вездесущая Рита не влезла в монолог с явно провокационным заявлением:
- Насколько я помню, у вас этот вертолет почему-то называется "коровой", это так, господин командир? И не такой же, как вы говорите, "красавец", в августе 2002 года был сбит чеченскими силами народного сопротивления, когда погибли более сотни человек? И это вы называете надёжной машиной? Настораживает, знаете ли.
Заметив, как посинел от возмущения сбитый в полете мысли командир воздушного судна, а у Юхи округлился рот, Сержант торопливо поспешил унять панику:
- Согласитесь, господа, что в глубинах Путоранах по нашему вертолету никто стрелять зенитной ракетой не станет. Такого не бывает.
"Ладно врать-то, Серёга. Было время, еще как стреляли, - подумал Лапин. - Но вот этого интуристам лучше не рассказывать".
И вопрос замяли. В общем, по всему чувствовалось, что пора лететь, застоялись кони в стойлах. На долгом привале даже самая дисциплинированная армия начинает разлагаться. Вся группа в сборе, необходимые документы и разрешения выправлены, снаряжение и припасы готовы. Чего ждать?
Глава 2.
"ЗАДВЕРЬЕ"
Каждому возрасту - свои приключения. Это касается и тех непосед, кои склонны проводить большую часть свободного времени на природе, как мы с вами.
Проходит вместе с синяками юношеское время городского экстрима, заканчивается период робких "маршрутов выходного дня" и далее человек проверяет себя уже серьезней - в изнурительных категорийных походах. Постепенно приходит опыт и понимание организации жизни и питания в тундре и тайге… и мы открываем для себя прелести ходовой охоты или рыбалки нахлыстом. С усталостью наступает эра коллективных пригородных пикников с сослуживцами, но это занятие быстро надоедает. Мы взрослеем и, осознав в полной мере собственные физические и финансовые возможности, осваиваем различные виды транспорта, позволяющего забраться подальше от цивилизации - какое-то время наслаждаемся удаленностью и одиночеством. И накопленным опытом.
Но наступает такой момент, когда и этого становится мало, и "человек неугомонный" открывает для себя радость целевых поисков. Раньше это называлось краеведением.
Сейчас принято говорить "локальная история" - новомодное течение, расширяющее рамки унылых музейных стендов родной провинции. Локальной истории интересно все - факты и слухи, легенды и былины, непознанное и непонятное. Бытовые краски прошлых экспедиций знаменитых людей и сложные перипетии переселения народов. Лагеря, стройки, умершие города и поселки, великие проекты и ошибки в них… Кто-то не может удержаться в бескорыстных рамках и становится черным археологом. Кто-то быстро набирает первый сенсационный материал и на этом успокаивается в лучах местечковой славы, возвращаясь к пикникам. Другие обустраиваются на собственных удаленных базах и принимают туристов, обратив увлечение в прибыльное дело. Некоторые же так всю жизнь и не успокаиваются, стараясь поднимать пласт за пластом.
Надо сказать, что все перечисленные выше категории искателей - люди опытные, тертые полевики, имеющие за спиной огромную школу практической жизни в суровой среде. Собственно, именно это и позволяет им заниматься любимым делом, не тратя драгоценное время на обучение и адаптацию.
А как разнообразно это занятие! Никогда не знаешь, куда тебя занесет завтра. Позвонят вам друзья, дав команду "готовсь", или прочитаешь редкий материал, - тут разные бывают провокации и мотиваторы: достаешь вожделенную карту или рисованные кроки, и в путь! Время торопит, но тревожный рюкзак стоит наготове. Поле действий самое непредсказуемое. И зачастую за порогом вас ждет совсем не то, что привычно тертому туристу, рыбаку или суровому путешественнику. Тут расстояние и физические трудности не имеет значения и отчетной ценности. Порой совершенно не надо забираться к черту на рога, чаще наоборот - неожиданно выясняется, что артефакт или спорный объект находится не на Южном полюсе, а относительно рядом с городом, поселком или местом частого посещения. Чуть ли не на виду у всех. Просто другие ничего не знают про эту Тайну.
Мониторинг: свои
Астапов решительно вздохнул и включил воспроизведение. Запись пошла с паузы - на зрителей пялилось нелепо застывшее лицо какого-то толстяка на фоне полуразобранного вертолета. Техника дурацкое выражение лица лицо бедолаги посреди какой-то фразы. Может быть, он проговаривал что-то неласковое типа "подите вы к лешему".
- Это что за клоун такой? Финн?
- Финн, товарищ полковник, зовут Юха Харью, - заметив, с каким удивлением на него посмотрел шеф, поддакнул оперативник. - Сам чуть не подавился, когда услышал… Тот самый "эколог повышенной мобильности", я вам позавчера докладывал. Заводной, бойкий, нудный. Прочитал за три дня две скандальные лекции в городском Центре культуры, собрал целую стопку писем от населения.
- Камера в очках?
Лейтенант кивнул.
- Ясно… Ты с паузы снимешь, или мы будем весь вечер смотреть на этот портрет?
Изображение дрогнуло и ожило картинкой солнечного дня. В нижнем углу экрана замигали цифры - дата, часы, минуты и секунды. Скрытая камера снимавшего переместилась вместе с головой шпиона-оператора: в кадр попали две женщины и мужик гитлеровского вида. Камера взяла его лицо крупным планом - опасное лицо у фрица, бывалое и слишком уж спокойное. Глаза холодные. Как сказала бы жена Донцова, "маньячные". Такие глаза бывают у командиров групп спецназа и воров в законе.
- Это ты снимал во время интервью или потом к ним подходил?- поинтересовался Донцов.
Оперативник успел кивнуть на первую часть фразы. Он стоял сбоку от Андрея, и лишь изредка смотрел на старый плазменный монитор, показывая шефу, что держит в памяти каждый кадр. Напрасно… он не помнил, как вскоре выяснилось.
- Фарида Гафарова крепко нам помогла. Закрышевала своей телекомпанией качественно. И кофе мы попили, и побеседовали… Так что, время для сбора впечатлений у меня было.
- Давай короче. Только ход событий, анализ сам проведешь, у меня времени нет.
- Понял, - коротко бросил Астапов, откашлялся и продолжил.
- Итак, женщины. Вот стоят канадка Софи Пайе и шведка Рита Энквист. Ученый-биолог и… как это называется, я и сам не знаю. В общем, эта шведка занимается всякой мистикой, говорят, большой специалист по духам и тарелочкам.
- Понял, дальше.
- Так. Второй мужчина - немец Юрген Крауф, миллионер, владелец оружейной фабрики и сети охотничьих магазинов прямой продажи. Видный охотник с мировым именем, член World Safari Club.
- Кредитная карточка группы, - усмехнулся Донцов.
- Так точно. Но еще и ударная сила, как я думаю.
Время шло, кадры сменялись беззвучно.
На мониторе мелькнула телевизионная звезда Норильска Фарида Гафарова с синеньким микрофоном в руке, какой-то толстый авиатор в белой рубашке, запестрела тщательно заснятая груда экспедиционного барахла. В следующем кадре камера запечатлела уже Сержанта с Лапиным, сидящим вне зоны основной съемки и втихушку поедающих бутерброды. Особенно выделялся колоритный Майер. На нем была линялая тельняшка, шорты и потрепанные тапочки. Нагло белели голые ноги с узловатыми коленками - сразу видно, что в отпуск на материк в этом году он не ездил. Лоб Игоря Лапина закрывали огромные солнцезащитные очки. Оба смотрят на подошедшего с подозрением. Лапин чуть воровато, словно кто-то застукал негодных мальчишек за курением в туалете. Сержант с вызовом, с готовностью дать в рог. В руках обоих зеленели початые бутылки с пивом.
Донцов хмыкнул.
- Ну просто орлы. Оздоровительная группа героев тыла. А смотрит-то как! Щас ширинку расстегнет и всем покажет, какая у него морковка.
