"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гор Алекс

Если бы сейчас выражение его лица увидел кабан, то тут же скончался бы от разрыва сердца.

Но, к несчастью для барона и к счастью для кабана, встреча их откладывалась на неопределенное время, и злополучному Бугемоду оставалось только свирепо оглядывать окрестности и бессильно кипятиться в собственной желчи.

Кони в упряжке орудия рыли копытами землю, пытаясь дать задний ход и выпутаться из зарослей шиповника, возникших перед ними будто из-под земли. Егеря, переквалифицировавшиеся в артиллеристов, безнадежно сыпали проклятьями, уже почти не стесняясь присутствия хозяина. Собаки на одной сворке, оставив всякую надежду на хоть какое-нибудь продолжение так замечательно начинавшейся охоты, сбились в кучу под сухой сосной и оттуда сверлили душераздирающими укоризненными взорами хозяев. Остальные охотники свиты, не смея покинуть своего господина надолго, шагом катались вокруг и старательно делали вид, будто так оно и должно быть, и что если бы охота проходила по-иному, то они бы страшно удивились.

Короче, время неумолимо приближалось к обеду.

Устав слушать уханье и недовольное бурчание пустых со вчерашнего дня желудков, члены жюри обменялись понимающими взглядами и, решив, что даже если охотничья партия совершит героический прорыв и продвинется за час еще на пять метров, то догнать их все равно будет несложно, развели костерок.

С сомнением и неоднократно осмотрев со всех доступных сторон и обнюхав доставшийся им сухой паек, они насадили на прутики и пристроили над огнем черствый черный хлеб вперемежку с глазастой вяленой рыбой и бледно-оранжевыми кусочками твердокаменной хурмы.

Каждое их движение сопровождалось косыми завистливыми взглядами команды Жермона.

Были ли томные взоры в адрес чужой трапезы перехвачены бароном Бугемодом, созрела ли вдруг стратегия, настаивавшаяся всё утро, или бурным течением отпущенного времени размыло и унесло благоговение перед несгибаемым матриархом рода, но Жермон хлопнул в ладоши, энергично потер руки — перчатка о перчатку — и торжественно, во всеуслышание объявил:

— Скоро обед…

Поднявшийся оживленный гомон, впрочем, умер через секунду, когда последовало продолжение речи:

— …а, кроме меня, его еще никто не заработал. Сборище бездельников и дармоедов, ничего не смыслящих в охоте — вот кто меня окружает.

— Но, ваше превосходительство…

— Молчи, Выдрень, и слушай, — сурово сдвинул кустистые брови барон. — Сейчас вы разобьетесь на три отряда, поделите собак и отправитесь искать след. Возчики займутся приготовлением еды на всех. Через два часа я жду вас на этом месте с докладами. Вопросы есть? Нет? Так валите отсюда, раздери вас верява, не стойте, как пни!!!

Пять минут спустя вокруг упрямого арбалета не осталось никого, кроме барона, его оруженосца Сомика, орудийного расчета — возчика и двух лохматых парней глуповатого вида, и нетерпеливо поглядывающих на свой неспешно поджаривающийся обед членов жюри.

По распоряжению Бугемода оруженосец и возчик тоже развели костер, подвесили над огнем двадцатилитровый котел, извлекли из дорожных мешков бурдюки с водой, почищенные овощи, порезанной мясо и занялись приготовлением охотничьего рагу [378].

Сам же барон, натура деятельная и праздности не переносившая в принципе, спешился, встал рядом, скрестил руки на груди и принялся руководить процессом.

Учитывая его настроение, бедным поварам не удалось сделать правильно ни одного движения. Дрова в костре были не той породы, не того размера и степени сухости. Котел был подвешен то криво, то косо, то высоко, то низко, то вверх ногами. Воды в него было налито то слишком мало, то слишком много. Овощи крошились то слишком крупно, то слишком мелко. Картошку бросили вперед морковки. Мясо положили слишком рано. Посолили слишком поздно. Упустили в котел ложку. Половник. Шапку. Уронили в рагу целую луковицу. Просыпали на землю приправы. Собрали их вместе с травой, листьями и землей. Встали не тем боком не с той стороны…

Когда затравленные кашевары, истерично вздрагивающие при каждом баронском вдохе, уже всерьез обдумывали, прыгнуть им в этот котел самим, или сунуть туда его превосходительство, энергичному барону пришла в голову новая мысль, и он вдруг и сразу потерял к ним всякий интерес.

Разве приготовление какой-то еды — достойное занятие для будущего правителя целой страны?

Настоящего царя, каким, без сомнения, он собирался стать через полторы недели, должны волновать настоящие дела государственной важности: охота, маневры, войны и… и…

И слегка расфокусированный взор предавшегося мечтаниям барона упал на то, чего старательно и целенаправленно избегал последние несколько часов.

Охота, маневры и война.

Охота и война…

Жермон застыл с задумчиво-озадаченной физиономией, чувствуя, что идея притаилась где-то рядом, и не желая спугнуть нечастую гостью в незнакомом помещении…

И тут его озарило понимание всей провидческой гениальности вдовствующей баронессы.

Охота как война!!!

За гигантским кабаном не надо гоняться как за простой свиньей! Найти его — даже не половина дела, а всего лишь десятая часть. Главное — убить, а если слухи о его размерах правдивы, простой рогатиной это будет сделать невозможно.

Значит, его надо найти и загнать под выстрел арбалета!

Вот каков был план бабушки Удава!

Но не был ли он испорчен за время, проведенное в пути? Не расшатались ли крепления? Не ослабли ли канаты? Не заклинивает ли лебедку?

А в городе?.. Его же едва не разломали в этой дурацкой арке!..

Действовать надо было немедленно.

— Эй, вы! — властно уперев левую руку в бок, правой он махнул артиллеристам, предусмотрительно спрятавшимся от высочайшего неудовольствия под елочкой и несколько самодовольно наблюдавшими за суровыми испытаниями кашеваров. — Ваша машина исправна?

— Исправна, ваше превосходительство, — обреченно вздохнув, выбрались они из укрытия и склонили головы.

— Проверьте и покажите, — распорядился Жермон.

— Прямо здесь? Так ведь лес кругом, — недальновидно попытался образумить хозяина один из парней.

Не исключено, что если бы вся баронская свита думала день и ночь, без перерыва на обед и сон, они и смогли бы придумать что-нибудь, что разъярило бы Бугемода быстрее и сильнее.

Но вряд ли.

— Болваны!!! Остолопы!!! Безмозглые чурбаны!!! Тупицы!!! — возопил Жермон, обращаясь к равнодушно сереющему сквозь кроны деревьев небу. — А где, по-вашему, мы будем стрелять в кабана?!.. В Постолке?!.. В городе?!.. У тебя в огороде?!..

Под безостановочным градом язвительнейших вопросов и предположений касательно всех аспектов их рождения, жизни и умственных способностей, артиллеристы вскочили и кинулись готовить арбалет к залпу с такой скоростью, будто кабан уже несся на них сквозь кусты и подлесок.

Жюри перестало отплевываться от горячей, вяжущей рот хурмы с запахом подгоревшей вяленой рыбы и, как один, принялись заинтересованно следить за суетой вокруг осадного деревянного чудовища.

— …Крути, крути давай, на полную, не лодырничай, раздери тебя верява! — не терпящим возражений сердитым басом командовал барон расчетом.

Оба парня, пыхтя и обливаясь не по сезону потом, как заведенные вертели рукоятку лебедки, натягивающую канат-тетиву. В направляющем желобе уже покоилась, уставившись в небо, стрела — толстенный кол, обожженный для твердости с острого конца: отпускай защелку и стреляй. Арбалет, несмотря на возраст, отсутствие боевых заслуг и дальнюю дорогу находился в полной готовности к чему угодно.

Удовлетворенный проверкой Жермон облегченно выдохнул, с утомленным, но счастливым видом откусил от зажатого в кулаке расстегая половину [379] и отошел на шаг, первый раз за день со спокойной душой любуясь подаренным дальновидной бабушкой супероружием.