— Вы где будете ночевать? — услышал Андрей голос Ольсена. — В нашем доме для приезжих?
— Витас останется у меня, — сказал Андрей. — Тем более что нам с ним сегодня идти на прием.
— Куда? — удивился Витас.
— На ужин к наследнику Брендийскому.
— Кстати, он не является сыном Брендийской вдовы, — сказал Ольсен. — Любопытно отметить методу усыновления…
— Нильс, — сказал Андрей, — у нас всего три часа до ужина, а Витас устал. Если завтра вы повезете экипаж к водопадам, то Витасу, после того как он встретится с наследником, будет куда интереснее тебя слушать.
— Правильно, мальчики, — сдался Ольсен, — отдыхайте. А я помогу ПетриА разместить экипаж.
— Если она задержится, — сказал Андрей, — предупредите ее, пожалуйста, что я сегодня на ужине.
— Разумеется, — сказал Ольсен, открывая дверь машины. — Чудесная девушка. И очень интеллигентная.
Андрей и Витас вышли из машины. Ольсен сказал вслед:
— Тебе пора подумать о семье, Андрюша. Одному жить вредно. Елена Казимировна того же мнения.
— Спасибо, — сказал Андрей.
* * *
Умывшись и переодевшись, Витас улегся на диван, покрытый желтой шкурой гремы, надел видеоочки и принялся смотреть любительские фильмы, которые Андрей делал во время поездок по стране.
Андрей позвонил вниз, в агентство. Никого не было. Он позвонил на космодром. Там сказали, что ПетриА увезла в консульство экипаж корабля, а ВосеньУ заканчивает разгрузку.
— Знаешь, что приятно? — сказал он.
— Что?
— Что окно открыто, а в него ветер залетает.
— Тут жарко, — сказал Андрей. — Вот на водопадах воздух настоящий, хрустальный. Может, я сам с вами съезжу. Уговорю ПетриА и съезжу.
— Кто она? — спросил Витас.
— Моя помощница.
— Ольсен хочет тебя на ней женить?
— Ему бы работать свахой, — сказал Андрей с некоторым раздражением. — Он отлично знает, что я не могу на ней жениться.
Витас не стал расспрашивать почему. Он никогда не задавал лишних вопросов. А Андрею не хотелось объяснять. Витас может подумать, что Андрей благополучно прижился на этой планете и доволен тихой, болотной жизнью. А впрочем, если ему хочется так думать, пускай думает.
— На Землю не собираешься? — спросил Витас, поняв, что Андрей не хочет говорить о ПетриА.
— Пока нет. Ты голоден?
— Жарко, — сказал Витас. — Потом.
Андрей приготовил фруктовую смесь со льдом. Витасу смесь понравилась.
— А что там нашли на Ар-А? — спросил он.
— До Центра уже донеслось?
— Галактика невелика, — сказал Витас. — И событий не так много. А мы, пилоты, разносчики новостей.
— И сплетен, — сказал Андрей.
— Правда, что там жила раса гигантов?
— Хочется сенсации?
— Хочется.
— Планета мертва. Галактический патруль отнес ее к ненаселенным.
— Пустыня?
— Нет, там все есть, но нестабильная атмосфера, сильные климатические возмущения. Небогатая флора и фауна.
— Резерв колонизации?
— Резерв колонизации с перспективами заселения в пределах системы.
— А сейчас?
— Сейчас они откопали много всего интересного. И если бы не пропал Фотий ван Кун, у нас были шансы вчера вечером услышать много интересного из уст очевидца.
— Очевидца?
— Сюда прилетел один из археологов. Вчера вечером он должен был читать в Школе Знаний доклад о раскопках. Сенсация номер один. Вся знать обулась в сапоги и нацепила перья. Представь себе, что на Землю двадцатого века прилетает археолог с Марса с сообщением, что там открыты следы атлантов.
— И почему лекция не состоялась?
— Потому что Фотий ван Кун вышел на тропу мести.
— Андрюша, понятнее!
— Я сам ни черта не понимаю. Никто ни черта не понимает. В любом случае археолог пропал без следа. В центре города, в двух шагах от Школы Знаний. И местные шерлоки холмсы убеждены, что он вместо Школы Знаний отправился воевать с каким-то местным кланом.
— А в самом деле?
— В самом деле его должны были охранять. В конце концов, если вы считаете себя цивилизованным государством, то надо как-то этому званию соответствовать. Его могли похитить для выкупа, могли убить, чтобы поживиться содержимым его карманов. Может быть, это какая-то акция изоляционистов. О них много говорят, но никто толком ни черта не знает.
— Ты говоришь, что могли ограбить. Или убить. Куда же делось тело?
— Не знаю. И надеюсь, что он жив. И завтра в консульство придет невинный молодой человек и оставит послание на палочке.
— Какое послание?
— По ритуалу, если совершено похищение, то похитители подкидывают родственникам красную палочку с зарубками — цифрами выкупа. Ты не представляешь, как здесь хорошо развита система безобразий.
— Ты раздражен?
— Мне хочется отсюда уехать. Здесь ничего нельзя! Даже жениться на любимой девушке я не могу, потому что она моя дочь по наследству! Я не буду объяснять — просто еще один идиотский ритуал.
— Может, тебе вернуться в Центр?
— Где каждый второй будет смотреть на меня и думать: ага, это тот самый Брюс!
* * *
В шесть — как раз стемнело — Андрей с Витасом поехали на ужин к Пругу Второму, наследнику Брендийскому. Это был официальный прием, и не посетить его означало нарушить сложную систему этикета. Витас не скрывал, что ему интересно побывать на ужине. Андрей был раздосадован, что ПетриА все еще не вернулась из космопорта.
Пруг прибыл в город в прошлом году и поселился в пустовавшей дыне — клановом доме.
Все подъезды к дому были заняты экипажами знати, и пришлось поставить космофлотский фургончик за углом, в переулке.
Дом Пруга был окружен зеленой изгородью по грудь высотой, в ней напротив входа был широкий проем, по сторонам которого стояли каменные колонны с гербами владения Брендийского на верхушках: человек, пронзенный копьем. Существовала старинная легенда о том, как много лет назад брендийский герой, пронзенный копьем насквозь, умудрился перебить сотню врагов и отстоять клановую твердыню. От колонн к лестнице тянулись в два ряда пятиножники с факелами. В смолу факелов был добавлен сок горных растений, и оттого они пылали зловещим фиолетовым пламенем. Горцы в коротких кольчугах и высоких шлемах, с копьями и автоматами в руках охраняли вход. У наследника Брендийского было немало врагов.
Они шли вдоль изгороди. Было почти темно. До освещенных колонн оставалось шагов пятьдесят, когда Андрей почуял что-то неладное. Жизнь в столице, где улицы ночью небезопасны, где с темнотой воцаряются законы мести, а наемные убийцы организованы в гильдию, не менее легальную и почтенную, чем гильдии ювелиров и астрологов, научила его осторожности. Конечно, как агент Космофлота, Андрей не имел клана и не подчинялся законам мести, но в темноте возможны недоразумения.
То ли черная тень шевельнулась за изгородью, то ли в воздухе вдруг воцарилась неестественная тишина, центром которой были Витас и Андрей, но Андрею вдруг стало холодно.
Неожиданно для самого себя он сделал быстрый шаг вперед, поставил ступню на пути Витаса, толкнул его и упал с ним рядом на булыжную мостовую.
Хотя Витас был моложе и тренированнее, он от неожиданности не успел среагировать на нападение.
— Что за черт! — Витас рванулся, отбросив Брюса. — Ты спятил?
— Извини, — произнес Андрей, тяжело поднимаясь. Он ушиб локоть.
Витас не услышал, а Андрей услышал, потому что прислушивался, как за изгородью пробегали быстрые шаги — мягкие кошачьи шаги человека, обутого в толстые вязаные сапоги. Витас не слышал, но Андрей услышал, как взвизгнула комаром в воздухе тонкая отравленная стрелка. И звякнула почти беззвучно о стекло стоявшей сзади машины.
Андрей помог Витасу подняться.
— Андрей, ты можешь объяснить…
— Погоди, — сказал Брюс.
Он вытащил из кармана фонарик и посветил в сторону машины. Светить за изгородь не было смысла — там пусто.
Стрелка лежала на камнях возле машины. Наконечник был разбит о стекло. По стеклу тянулась струйка яда, желтого и густого, как мед. Стрелка была тоненькой и безвредной на вид. Андрей поднял ее. Витас молча наблюдал за ним. Он был сообразительным человеком. Как только понял, что странные действия Брюса имели смысл, он замолчал. Он ждал объяснений.
