Олег уже не разговаривал вслух, пугая сам себя часами молчания. А изможденный пёс всё порывался идти дальше. И не мог. И Олег не мог, но все-таки заставил себя, потому что не мог примириться и с чудовищной мыслью о фатальном проигрыше. Только наутро, свернув на путь к Кутарамакану, они наткнулись на заброшенную хижину. К этому времени у Олега оставалось две щепотки чая. И все.
- Ункас не я, он привык питаться мясом и переносил лишения тяжелее. Пару раз просто ложился и не мог двигаться. Как-то мне повезло, и я подбил камнем куличка. Когда вернулся, Ункас лежал на спине. Было прохладно и мне показалось, что над ним поднимается пар от дыхания, а когда подошел поближе, то пар исчез. Я чуть с ума не сошел…
- А здесь? - спросил Майер.
- Здесь я собирался соорудить удочку и попытаться выловить хоть что-то. Хариуса.
- Это вряд ли, - ставя чайник на костер, проронил Игорь. - У вас хоть спиннинг был?
- Утопил на переправе, уже и не помню на какой, - махнул рукой собеседник.
- А ружье? Здесь же медведей полно!
- Зачем оно мне… Ракетница у меня есть. А медведя мы ни одного так и не сподобились увидеть. Вроде, один раз как-то ночью подходил к нам, но Ункас залаял, на этом все и кончилось.
"Ракетница у него… Н-да, это покурить надо, - подумал Сержант. - И попить".
"Человек ненормален, - подумал Лапин. - Значит, наш человек".
В тишине было слышно, как немец торопливо старается переводить канадке все, что он только что узнал. Софи стояла на коленях перед собакой, медленно вливая ей в пасть ложку за ложкой.
Поднимаясь с места, Сержант, разминая ноги, неожиданно спросил:
- Скажи, Олег, скажите честно, ты турист? В смысле, опыт какой имеешь?
Тот лишь грустно улыбнулся.
- Сейчас имею, думаю, уже приличный… А до этого маловато.
И тогда уже всегда сдержанный Лапин не выдержал.
- Так зачем ты, черт тебя возьми, поперся в самое глухое место Путоран! В одиночку, без опыта, без снаряжения, без расчетов, без проработки маршрута!
Вместо ответа Олег с трудом поднялся и шатаясь, пошел в избу. Ункас, уже способный сидеть, попытался встать, но лапы подогнулись. Пес заскулил и опустился на землю под рукой биолога, глядя на дверь.
- Вот, посмотрите, - тихо предложил показавшийся в проеме мужчина, протягивая соратникам небольшую потрескавшуюся дощечку.
Игорь придвинулся у Майеру, тот взял в ее в руки и, вспомнив, что не все из компаньонов прилично владеют русским, сразу начал переводить на английский язык. Рядом встали и остальные, рассматривая надпись.
"В этом месте при переправе через ручей Звенящий
12 июля 1959-го года трагически погиб
рабочий геопартии Норильского Комбината
Поляков Пётр Анатольевич"
Все молчали, ожидая пояснений.
- Я прочитал об этом в одном из старых туристических отчетов. Там и фото были, и схемы-кроки, описание. Несколько лет назад я попытался хоть что-то выяснять, но, по большому счету, безрезультатно. Тело так и не нашли, а родни в Норильске не осталось, все драпанули на материк.
- И вы решили… - изумленно прошептал Лапин, уже зная ответ.
- Ну да. Наверное, я года три думал… Как же это так? Погиб человек, а про него забыли. Все забыли… Взял материал, металл вырезал по лекалу в цехе, крепеж, табличку новую. И пошел, - просто сказал Олег.
- И сделал? - потрясенно воскликнул Сержант.
- Конечно. Я ещё и камнями памятник обложил, соорудил что-то типа постамента. И все скрепил цианакрилатом и цементом, с песком смешивал, намертво, что бы на века.
- Ты что же, цианакрилат с цементом т у д а пер?
Тот только кивнул, смущенно улыбаясь, как ребенок.
- А дальше что? - не унимался Майер.
- Зайду в городской архив. Расскажу им, покажу фото памятника, может, кому-то интересно будет, когда-нибудь и родня узнает, я верю, - сказанное прозвучало как-то наивно и несколько неуверенно. Мол, ну что вы ко мне пристали, граждане хорошие, я и сам отлично знаю, что в наше время это вряд ли кому согреет душу.
"Точно, ненормальный , - подумал Игорь Лапин. - Нестандартная у него мотивация, ох, нестандартная… Несовременная, сейчас так не поступают. Мы э т о уже почти потеряли. Впрочем, а кто вообще из тут сидящих нормален? Известный склонностью влипать во всяческие авантюры травматолог Сергей Майер, что ли? А сам-то ты, товарищ Лапин? Жена из-за твоих приключений скоро поседеет. Один вид чего стоит, чисто лондоновские "негодяи с Севера".
Софи подозрительно отвернулась. Немец тихо опустился рядом с ней, что-то шептал на ухо. Какие тут, нафиг, цивилизации, национальности и языки! Какие тут, прости господи, политико-культурные различия и нравственные подходы…
Так они все вместе и сидели - группа ненормальных людей Заполярья.
- Наивно… Но думаю я, что всё это было круто. Это круто, Олег, - жестко произнес Сержант, - и это серьезное дело… Нужное.
- Я знаю, - опять сказал Олег, и на этот раз они все замолчали уже надолго.
И каждый вспоминал своих погибших.
И каждый вспоминал все встреченные в жизни забытые потомками памятники погибшим ходокам. Они ведь везде есть, и в России, и в Европе, и в Америке. На ближних проселках и дальних тропах.
Так почему бы высокой Музе, отвлекаясь от повседневного пафоса штампованного эфира и желтизны газетных страниц, не вознести до должных высот людского восприятия эту простую историю о походе обыкновенного норильчанина Олега Зимина, так пронзительно чувствующего всю несправедливость этого забытья… Спеть о вечной ценности настоящей человечности, благородной цели и трудном пути одиночки!
Увы, читатель, но эта капризная дама и меня не считает своим другом, приходится опять обращаться к прозе.
Глава 3.
"ОКРУЖЕНИЕ НОРИЛЬСКА"
Встреча-2
Проехав несколько километров по левому берегу, они встретили мужичка-с-ноготка.
Мужичок занимался делом: неспешно латал, как он его называл, "балаган". Не раз бывавший в пеших походах на Красной Поляне под Сочи, Лапин отлично представлял себе, что такое кавказский балаган в горах, ставят его в основном скотоводы или пастухи. Встречал и эвенкийские легкие балаганы. Тут же стоял не столько шалаш, сколько избушка, хоть и легкая, не капитальная. Рядом виднелась самая настоящая банька, крытая черным рубероидом и обрывками обшивки катамаранов. Вокруг по деревьям висели две маленькие жилковые сетки, никак не для промысла, так, "кормилицы". Встречать путешественников вышел сам хозяин, крикнувший двум большим и лохматым лайкоидам-самоедам приказ оставаться на месте. Псы и не подумали слушаться, весело затанцевали вокруг гостей.
Дерсу Узала. Настоящий винтаж.
Старик щеголял пред ними в выцветшем нижнем белье, которое не то что иностранцам, но и работнику социальной службы показывать нельзя… но зато с винтовкой в руках! Он смотрел на вездеходы, словно не веря своим глазам. Но к технике не подошёл. Собаки же, наоборот, сочли необходимым все колёса обнюхать и метки на технику пришельцев поставить.
Майеру показалось странным, что по ряду признаков весь этот лагерь был какой-то не жилой. Будто человек пришел сюда только что и долго задерживаться не собирался.
Мужичок был с Агапы, а сюда, как пояснил, зашел на недельку, не больше - "кой чё сделать". Раньше их столь импозантный новый знакомый работал, как он сам утверждал, лесником, а теперь уж десять лет как является самым что ни на есть знатнейшим охотником-промысловиком! Здесь был его охотничий участок, и в угодьях он не живёт всего лишь четыре месяца, с января по апрель, в самые морозы возвращаясь к жене в далекую Туру. Летом ловит рыбу - сига, гольца и муксуна на озерах Агапа и Бельдунчана, здесь же её солит бачками и сдаёт вертолётчикам, вызывая в случае необходимости по рации. Но те прилетают, как бог на душу положит. Платят ему за это, как утверждал мужичок, сущие копейки, но план - пять тонн рыбы в год - надо выполнять, а иначе у него отберут участок.
